Глава восемнадцатая

На выезде из города я остановил машину у пустынного перекрёстка. Вытащил сим-карту из телефона и раскрошил его об асфальт. София, не говоря ни слова, раздавила свой каблуком. Никаких следов. Никто не должен нас найти после того, что произошло.

Мы мчались к даче Малого — глухому убежищу в часе езды. Плечо горело под повязкой Дока, но я стиснул зубы, сосредоточившись на дороге. София сидела рядом, её пальцы нервно теребили ремень безопасности. Её молчание было тяжёлым, как грозовая туча, и я чувствовал её взгляд, прожигающий меня насквозь.

— Тормози, — бросила она, указывая на круглосуточный магазин. — Надо взять еды. И что-нибудь для нервов.

Я припарковался, проверяя зеркала. Слежки не было, но расслабляться было рано. София вернулась с двумя пакетами: в одном звякнули бутылки, в другом пахло жареной курицей и хлебом. Она кинула их на заднее сиденье и села, скрестив руки.

— Что взяла? — спросил я, заводя мотор.

— Еду. И виски. Много, — ответила она с дерзкой усмешкой. — После того, как в нас стреляли, я заслужила напиться.

Я кивнул, не споря. Она имела право, но я должен был держать голову ясной. Хотя её присутствие — её резкие движения, её запах — делало это почти невозможным.

Дорога к даче Малого тянулась через тёмные поля, где свет фар выхватывал только асфальт. Напряжение между нами росло, как натянутая струна. Она была как буря, и я знал, что долго не продержусь.

Дача — маленький деревянный домик в глуши — выглядела заброшенной. Я спрятал машину за сараем, чтобы её не заметили с дороги, и помог Софии с пакетами. Она уже открыла бутылку виски и сделала большой глоток, поморщившись, но с вызовом глядя на меня.

— Полегче, — сказал я, протянув руку к бутылке. — Нам нужно быть начеку.

— Начеку? — она фыркнула, отводя бутылку. — Роман, в нас стреляли. Я хочу забыть это дерьмо хотя бы на час. И тебе не помешает.

Я промолчал, открывая дверь в дом. Внутри пахло сыростью, но было чисто. Тусклая лампочка освещала потёртый диван, стол и пару стульев. София бросила пакеты на стол и рухнула на диван, снова приложившись к виски.

— Шикарно, — съязвила она, оглядывая комнату. — Твой друг знает толк в укрытиях.

— Это не для комфорта, — ответил я, раскладывая еду. — Это чтобы выжить. Здесь нас не найдут пару дней.

Она посмотрела на меня, её глаза блестели от виски и смеси злости с усталостью. — А потом? Будем бегать вечно? Или ты расскажешь, что скрываешь?

— Ешь, — сказал я, избегая её взгляда. — Потом разберёмся.

Она хмыкнула, но взяла кусок курицы, откусив его с яростью. Я сел напротив, наблюдая. Её дерзость, её грация даже в этом состоянии били по нервам. Она была как огонь, и я не знал, как долго смогу не обжечься.

Через полчаса еда почти закончилась, а бутылка виски опустела наполовину. София откинулась на диване, её щёки порозовели, взгляд стал мягче, но опаснее. Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой, которая обещала неприятности.

— Знаешь, телохранитель, — сказала она, её голос был хриплым, манящим. — Ты ничего. Даже с простреленным плечом.

Я усмехнулся, стараясь не поддаваться. — Спасибо. Но тебе пора тормознуть с виски.

— Тормознуть? — она рассмеялась, вставая и слегка пошатнувшись. — Нет, Роман, это ты тормози. Хватит быть таким чёртовым героем. — Она шагнула ко мне, её глаза горели. — Выпей со мной. Ну же.

Она сунула мне бутылку, её пальцы скользнули по моей руке, и я почувствовал жар её кожи. Я покачал головой, но она наклонилась ближе, её дыхание коснулось моего лица, пахнущее виски и её духами.

— Один глоток, — прошептала она, её губы были так близко, что я чувствовал их тепло. — Для меня, Роман. Не будь занудой.

Я знал, что это ошибка, но её напор, её взгляд сломали что-то внутри. Я взял бутылку и сделал глоток, виски обжёг горло. Она улыбнулась, её рука легла мне на грудь, обходя повязку, и я понял, что она играет в свою игру. И она в этом мастер.

— Вот так лучше, — сказала она, её голос стал бархатным. Она придвинулась вплотную, её тело прижалось к моему, пальцы скользнули по моей шее, медленно, дразняще. — Почему ты такой упрямый? Мы чуть не умерли. Забудь обо всём. Только на одну ночь.

Я сжал челюсть, пытаясь держать себя в руках.

— София, ты пьяна. И я…

— Пьяна? — она перебила, её глаза сверкнули. — Может. Но я знаю, чего хочу. — Её пальцы скользнули под мою рубашку, её губы почти коснулись моих. — А ты, Роман? Чего хочешь ты?

Я хотел оттолкнуть её, но её близость, её запах, её голос — всё это было слишком.

— У меня есть… человек, — выдавил я, голос хрипел. — Аня. Она мне близка.

Она замерла на секунду, её глаза сузились, но она не отступила.

— Аня? — её голос был тихим, но острым. — Твоя девушка? — Я отрицательно покачал головой и она прижалась ещё ближе, её рука скользнула по моей груди, пальцы обожгли кожу. — Отлично, выпей ещё. Расслабься. Ты же хочешь этого.

Она поднесла бутылку к моим губам, и я, чёрт возьми, сделал ещё глоток. Виски ударил в голову, её пальцы скользили по моей коже, и я понял, что проигрываю. Она была мастером — каждый её жест, каждый взгляд был рассчитан, чтобы сломить меня. Она наклонилась, её губы коснулись моей шеи, мягкие, но настойчивые, и я почувствовал, как моё самообладание рушится.

— София, — начал я, но она прижала палец к моим губам, её улыбка была дерзкой и нежной одновременно.

— Хватит говорить, — прошептала она, её губы нашли мои, и поцелуй был как удар тока — жаркий, требовательный, полный её дерзости. Я пытался сопротивляться, но виски и её напор сделали своё дело. Мои руки сами легли ей на талию, пальцы сжали её бёдра, и я ответил, углубляя поцелуй.

Она издала тихий стон, её руки запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. Её тело прижималось ко мне, горячее, податливое, но с той же силой, что была в её взгляде. Она отстранилась на миг, её дыхание было прерывистым, глаза блестели триумфом.

— Вот так, телохранитель, — прошептала она, стягивая мою рубашку, её пальцы ловко обошли повязку на плече. — Расслабься.

Я подхватил её, прижимая к себе, и она рассмеялась — низко, гортанно, как будто знала, что победила. Мы рухнули на диван, стряшул с нее штаны, её кожа под моими пальцами была как шёлк, горячим и живым. Она потянула меня за собой, её губы снова нашли мои, поцелуй стал глубже, почти отчаянным. Её руки скользили по моей спине, ногти слегка царапали кожу, и каждый её жест был точным, уверенным, как будто она знала, как довести меня до края.

Я отстранился, чтобы вдохнуть, но она не дала мне времени, девушка прижалась ко мне грудью, её дыхание обжигало. — Не думай, — шепнула она, её губы скользнули по моей скуле, вниз к шее, а руки уже тянули ремень моих брюк. — Просто будь со мной.

Виски горел в венах, её запах — смесь духов и её собственной кожи — затягивал, как водоворот. Я сдался. Моя рука скользнула между ее ног, пальцы нашли мягкую нежную плоть. Её тело задрожло и она выгнулась навстречу, её губы снова нашли мои, и поцелуй стал медленнее, но глубже, как будто она хотела растворить меня в себе.

Она сняля рубашку, обнажая кожу, которая светилась в тусклом свете лампочки. Я провёл пальцами по её ключице, вниз, к изгибу талии, и она тихо выдохнула, её глаза не отрывались от моих, полные желания и вызова. Она толкнула меня на спину, оказавшись сверху, её волосы упали мне на лицо, и она улыбнулась — той самой улыбкой, которая обещала беду. Её движения были уверенными, ритмичными, как танец, в котором она вела. Я сжал её бёдра, позволяя ей задавать темп, и каждый её вздох, каждое движение её тела утягивало меня глубже в этот пожар..

Время растворилось в её тепле, в её ритме, в её дерзости. Она была мастером, а я был её добычей — на эту ночь, в этом заброшенном доме, где всё, что имело значение, было её кожей под моими руками, её дыханием на моей шее, её телом, которое двигалось в идеальном согласии с моим.