Глава третья

Просыпаюсь от телефонного звонка и не сразу могу разглядеть, кто звонит. Бабуля… Наконец фокусирую взгляд и беру трубку.

— Утречка доброго, женщина моих целей и стремлений, — говорю и тут же зеваю.

— Не поясничай, — нервно говорит она, и я закатываю глаза. — Какое к чёрту утро, время двенадцать, ты почему не в офисе?

— Так воскресенье же, — отвечаю, протирая глаза. — Или ты уже и выходные отменила?

— Совсем все мозги пропила, чертовка, — продолжает она. — Понедельник сегодня, понедельник!

Отрываю телефон от уха и смотрю на дату. И правда понедельник.

— Запуталась чуток, — пытаюсь оправдаться, но она не слушает.

— Я тебе голову скручу, запуталась она! Чтобы через тридцать минут была в офисе! — орёт в трубку.

— Хорошо, в три буду, — отвечаю и кладу трубку.

Встаю с кровати, чувствуя, как голова раскалывается на части. «Да, та бутылка шампанского по пути домой была лишней», — думаю я, идя на кухню.

На кухне морщусь от яркого света. Открываю холодильник, достаю бутылку минералки. Пью жадными глотками, пытаясь унять головную боль.

Осматриваю кухню — всё вверх дном. На столе пустая бутылка из-под шампанского и вина, два бокала и остатки закуски. «Я точно помню, что была с Лёлько», — вспоминаю, пытаясь собрать обрывки вчерашнего вечера.

Заглядываю в шкафчик — там только пара пачек печенья и засохший хлеб. «Нужно будет зайти в магазин», — отмечаю про себя.

Включаю чайник, достаю из шкафчика аспирин. Пока вода закипает, вспоминаю вчерашний вечер. Мы с подругой встретились в баре, потом перешли в клуб… «Где она сейчас?» — задаю себе вопрос, оглядывая квартиру.

Беру телефон и набираю ей. Ольга сразу же берет трубку.

— Только быстро, я на работе, — говорит она бодрым голосом.

— Ты во сколько уехала?

— Сразу же как к тебе заявился Димка.

— А он какого черта пришел вчера?

— Ты это у него и спросила, — слышу в её голосе усмешку. — Ты что помнишь вообще?

— Как пили шампанское у меня… всё.

Девушка в трубке тяжело вздохнула.

— Давай вечером поговорим, правда, занята сейчас, потом всё расскажу тебе.

— Ок, — говорю и отключаюсь.

Не торопясь принимаю душ. В голове всё ещё туман, но после душа стало немного легче. Открываю гардероб и выбираю платье.

Сегодня мой выбор падает на элегантное белое платье-рубашку с асимметричным кроем. Оно идеально подходит для деловой встречи — строгое, но с изюминкой. Ткань дорогая, итальянская, идеально лежит по фигуре.

Пока сушу волосы, внимательно рассматриваю себя в зеркале. «Нужно скрыть следы вчерашнего вечера», — думаю, доставая тональный крем. Лёгкий контуринг, немного туши для ресниц, едва заметный блеск для губ — и макияж готов.

Одеваюсь медленно, наслаждаясь процессом. Платье идеально садится по фигуре, подчёркивая талию. «Да, сегодня я буду неотразима», — думаю, застёгивая последнюю пуговицу. «Как и всегда».

На этаже уже кипит работа. Коллеги здороваются со мной, кто-то с улыбкой, кто-то с лёгким удивлением. Да, появляюсь я тут не часто.

Подхожу к своему кабинету, и Мария, мой секретарь, буквально выскакивает из-за стола.

— София Александровна! — восклицает она с заметным волнением. — Вас срочно ждут в конференц-зале. Там Елизавета Петровна, и ваш дядя.

— Дядя? А ему тут что нужно?

Девушка пожала плечами.

— Давно ждут?

— Очень — прошептала она, будто ее может кто то услышать.

— Ну что ж, если ждут, нужно, наверное, идти? — произношу, стараясь скрыть волнение за показной бравадой.

Мария кивнула.

Подхожу к дверям. Через стекло вижу их силуэты — бабушка сидит во главе стола, а дядя рядом с ней. «Что же привело его сюда?» — думаю, готовясь к худшему.

Открываю дверь:

— Бабушка! — восклицаю, широко улыбаясь и раскидывая руки в стороны. — Как я рада тебя видеть!

— Три часа назад, — произносит она сквозь свои безупречно белые зубы, даже не пытаясь улыбнуться в ответ. — Ты должна была приехать три часа назад.

Её холодный тон мгновенно гасит мою показную радость. Дядя, стоящий рядом, едва заметно усмехается, что только усиливает моё раздражение.

— Ну знаешь, — пожимаю плечами, — пробки, опоздал мой водитель…

— Твои отговорки меня не интересуют, — перебивает бабушка, постукивая пальцами по столу. — У нас серьёзный разговор.

— И что же такого важного случилось? — спрашиваю, усаживаясь в кресло напротив неё. — Или ты просто решила устроить семейный сбор?

Дядя наклоняется вперёд: — София, давай без твоих обычных выходок.

— О, смотри-ка, — усмехаюсь, — дядя решил заговорить. Давно же ты не появлялся в моей жизни.

Бабушка строго смотрит на меня: — Прекрати. Это не время для твоих подростковых обид.

— Подростковых? — фыркаю. — Мне двадцать пять, если ты забыла.

— Двадцать пять? — рычит бабушка, а после берёт пульт, который всё это время лежал справа от её руки, и включает видео.

На экране появляется я — вусмерть пьяная, орущая на какого-то мужика, которому я въехала в зад. «Ха, и что? Подумаешь, немного повеселилась», — думаю, наблюдая за собой на экране.

— Узнаёшь себя? — спрашивает бабушка ледяным тоном.

— Конечно, узнаю, — отвечаю с ухмылкой. — И что с того?

Дядя качает головой: — И это наследница компании.

— А что такого? — пожимаю плечами. — Подумаешь, немного перебрала. С кем не бывает?

— Немного? — переспрашивает бабушка, нажимая на паузу. — А как насчёт той вечеринки в клубе? Или поездки на яхте, где ты устроила стриптиз?

— Это был благотворительный вечер! — парирую. — И вообще тогда мы собрали довольно крупную сумму, если ты не забыла.

— Ты выставляешь себя на посмешище, — отрезает бабушка, её лицо становится ещё более суровым.

— Подумаешь, немного повеселилась! — пожимаю плечами. — Зато люди помнят нашу компанию. А вы тут сидите, как старые пни, и ждёте, пока бизнес умрёт от скуки.

Дядя пытается что-то сказать, но я перебиваю: — Да-да, я знаю — “ответственность”, “достоинство”, “репутация”. Но знаете что? В современном мире люди хотят видеть живых людей, а не роботов в дорогих костюмах!

Бабушка стучит кулаком по столу: — Ты позоришь нашу фамилию!

— Позорю? — усмехаюсь. — А может, я просто живу так, как хочу? Может, это вы застряли в прошлом веке со своими дурацкими правилами?

— Дядя вздыхает: — София, ты не понимаешь…

— О, я всё прекрасно понимаю! — перебиваю его. — Вы хотите, чтобы я стала такой же скучной и правильной, как вы. Но знаете что? Я не собираюсь меняться ради вашего одобрения. Я до двадцати лет была послушной правильной девочкой, той, которой вы меня хотели видеть — школа, институт, учёба заграницей, я всё делала как вы хотели, как ты хотела, бабушка, а когда я влюбилась и захотела уехать с ним, что ты сделала?

— Хороша любовь, если твой так называемый любимый взял деньги и уехал в неизвестном направлении, — отрезает бабушка, её глаза сверкают яростью.

— Дело не в нём, — встаю и облокачиваюсь руками на стол, глядя ей прямо в глаза. — А в тебе.

— Пусть так, — уже спокойнее говорит она. — Если тебе это всё не нужно, передай права Дмитрию.

— Чего?

— Софочка… — начинает дядя.

— Не называй меня так! — прорычала я.

— София, ты почти не появляешься в компании, видно же, что тебе она не нужна, просто отдай мне её и…

Я рассмеялась, так и не дав ему договорить.

— Отдать? — переспрашиваю, всё ещё смеясь. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе компанию?

— Прекрати, — снова рыкает бабушка.

— Так ты и отдай свои акции, бабуль, — усмехаюсь. — То, что моё, это моё. У тебя тридцать процентов, вот и отдай их своему сыночку.

— Ты уничтожишь всё, что твой отец строил годами, — в её голосе звучит отчаяние.

— Ну пять лет как-то справлялась и планирую так же дотянуть до конца жизни, а уж там, после моей смерти, забирайте что хотите, — отвечаю с вызовом. — А теперь, если позволите, пойду поработаю, раз уж пришла сюда.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу, чувствуя, как их взгляды прожигают мне спину. Шаги звучат особенно громко в этой напряжённой тишине.

— София, стой! — кричит бабушка, но я не останавливаюсь.

Прохожу мимо секретарши, которая удивлённо поднимает брови, но молчит. Открываю дверь своего кабинета и вхожу, громко хлопнув ею.