Глава двадцать третья

Я проснулась от запаха кофе и лёгкого скрипа половиц где-то внизу. Голова гудела, как после трёх коктейлей и бессонной ночи, но это был не похмельный туман — это было что-то другое, тяжёлое, как будто мир давил мне на грудь. Я лежала, уставившись в потолок, и несколько секунд не могла понять, где я. Белые стены, деревянные балки, окно с тяжёлыми шторами, через которые пробивался серый утренний свет. Это не моя квартира. Не клуб. Не офис. Я моргнула, пытаясь собрать мысли, и тут до меня дошло — Катя. Я у Кати. В её коттедже, затерянном среди сосен, где пахнет деревом и её дорогущими духами.

Я села на кровати, чувствуя, как простыня холодит кожу. Вчерашний день накатил, как волна: Малой, его изуродованное тело, кровь на полу, Романовский взгляд, полный боли и решимости. И его слова — «не связывайся со мной». Чёрт, Роман. Я стиснула зубы, пытаясь прогнать тепло, которое всё ещё горело внутри, когда я вспоминала его руки, его губы, его дыхание. Он уехал, оставил меня здесь, как будто я какая-то принцесса, которую нужно спрятать в башне. Идиот. Я не из тех, кто сидит и ждёт.

Я натянула футболку, которую Катя вчера кинула мне, и босиком спустилась вниз. Лестница поскрипывала, а в гостиной было тихо, только тикали часы на стене да доносился слабый шорох страниц. Катя сидела на диване, поджав ноги. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она держала письмо, её брови были нахмурены, как будто она решала головоломку. На столе перед ней лежал конверт, и я заметила надпись, сделанную чёрной ручкой: «Екатерине». Простая, без лишних завитушек.

— Утречка, — сказала я, стараясь звучать небрежно. — Что читаешь? Любовное послание от очередного поклонника?

Катя подняла взгляд, её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но в глазах мелькнула тень осторожности.

— Не совсем, — ответила она, протягивая мне письмо. — Какой-то мальчуган принёс утром. Сказал, что это срочно, и свалил, даже не назвавшись. Я начала читать и поняла, что это не только мне. Это и тебе, Софи.

Я нахмурилась, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я взяла письмо, мои пальцы слегка дрожали, хотя я и пыталась это скрыть. Почерк был резким, угловатым, как будто писавший торопился. Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается, и начала читать.

Екатерина,

Не знаю, насколько ты в курсе, но София в опасности. Не выпускай её из дома. Даже если она будет рвать и метать, даже если придётся её связать. Это не шутки. Люди, которые идут за ней, не остановятся ни перед чем. Я доверяю тебе её безопасность. Не подведи. Когда все кончится, ты узнаешь об этом первой.

София,

Я знаю, ты сейчас злишься. И, чёрт возьми, ты имеешь на это право. Я ухожу, и это не потому, что я тебя предаю. Мне все таки придётся ограбить твою бабку. Да, я знаю, как это звучит. Но поверь, это не то, что ты думаешь. Я не могу объяснить всё сейчас — нет времени, да и не хочу втягивать тебя глубже. Ты позже поймёшь, почему я это делаю. Не злись на меня. Пожалуйста. Просто сиди у Кати и не высовывайся. Я сделаю всё сам. Когда все закончится, ты больше не будешь смотреть по сторонам, ожидая пулю. Прости меня. За всё. За ту ночь, за мои слова, за то, что я не тот, кем ты хотела меня видеть. Ты заслуживаешь лучшего, чем мужик с кровью на руках. Прощай, принцесса.

Роман

— Это прикол какой-то? — спросила я, бросив письмо на стол. Мой голос дрожал от гнева, но я старалась держать себя в руках. — Ты же не собираешься его слушать?

Катя не ответила. Она лишь слегка махнула рукой, и через несколько секунд входная дверь скрипнула. В дом вошли два бугая — здоровые, как шкафы, с лицами, которые будто вырезали из камня. Они молча встали у двери, скрестив руки, и их взгляды, пустые, как бетонные стены, впились в меня. Я почувствовала, как кровь закипела в венах. Это что, серьёзно?

— Помнишь, как ты помогла мне с бизнесом, как прикрыла? — начала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Её зелёные глаза блестели, как у кошки перед прыжком. — Если бы не ты, меня бы уже закопали где-нибудь в промзоне. Так вот, моя очередь, Софи. Если твой красавчик говорит не выпускать, я не выпущу.

Я уставилась на неё, не веря своим ушам. Катя, моя Катя — та, что всегда была за свободу, за дерзость, за то, чтобы плевать на правила, — теперь стояла передо мной, как чёртов тюремщик. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и шагнула к ней, игнорируя громил у двери.

— Ты шутишь, да? — мой голос был низким, почти рычащим. — Ты правда собираешься держать меня здесь, как собаку на цепи, потому что Роман так написал? После всего, что мы прошли? — Я ткнула пальцем в письмо, лежащее на столе, его резкий почерк всё ещё жёг мне глаза. — Он ушёл, Кать! Бросил меня здесь, как ненужный багаж, а ты… ты теперь его шестёрка?

Катя вскинула бровь, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но в ней не было тепла. Она встала с дивана, и подошла ближе, её каблуки тихо цокали по деревянному полу.

— Шестёрка? — переспросила она, её голос был мягким, но с ядовитой ноткой. — Я никому не шестёрка, и ты это знаешь. И твой Роман… он не просто так написал это письмо. — Она кивнула на бумагу, её глаза сузились. — Он знает, что снаружи творится дерьмо. Ты хочешь рвануть за ним, как влюблённая дура, и что? Поймаешь пулю?

— Я не влюблённая дура, — сказала я, хотя мой голос предательски дрогнул. — И я не собираюсь сидеть здесь, пока Ромка играет в героя. Он думает, что может просто попрощаться и всё? — Я ткнула пальцем в письмо. — Он написал «прощай», Кать. Прощай! Как будто я ему никто. Как будто я просто… — Я замолчала, чувствуя, как горло сжимается. Я не хотела говорить это вслух, но слово «никто» эхом отдавалось в голове. Я вспомнила его взгляд, его тепло, его руки, которые держали меня так, будто я была единственным, что его держало на плаву. И теперь он ушёл.

Катя вздохнула, её рука легла на моё плечо, но я дёрнулась, сбрасывая её.

— Не трогай меня, — огрызнулась я. — Если ты не дашь мне ключи, я уйду пешком. Попробуй остановить.

Она посмотрела на меня, её глаза были холодными, но в них мелькнула тень сочувствия.

— Софи, — сказала она тихо, — ты знаешь, что я тебя не отпущу. Не потому, что я его слушаю. А потому, что я не хочу, чтобы тебя убили — Она сделала паузу, её голос стал жёстче. — Ты мне дорога, чёрт возьми. И если для этого нужно держать тебя здесь, я это сделаю. Даже если ты меня за это возненавидишь.

Я посмотрела на громил у двери, их неподвижные фигуры были как стена, отрезающая меня от мира. Я чувствовала, как внутри всё кипит — гнев на Катю, на Романа, на себя. Я хотела бежать за ним, найти его, заставить объясниться. Почему он ушёл? Почему решил ограбить бабушку? И почему, чёрт возьми, он думает, что я просто проглочу его «прощай» и останусь сидеть, как послушная девочка?

— Он не предаёт тебя, — сказала Катя, будто читая мои мысли. Она вернулась к дивану и посмотрела на меня с сочувствием — И не бросает. Его «прощай»... — она запнулась. — Думаю, он так написал потому что знает. Туда куда он идет и что собирается сделать, это последнее что он может и врятли получится выйти от туда... живым.