Глава двадцать четвертая

Я сидел в старом гараже на окраине города, где ржавые стены и запах бензина были единственными свидетелями моих мыслей. Свет от тусклой лампы падал на стол, заваленный хламом: пара ножей, запасная обойма для пистолета, потёртая карта города и флешка, которую Шрам сунул мне в руку, как чёртову бомбу с часовым механизмом. Рядом лежал кусок картона с цифрами — 47-19-82. Пароль. Последний ход Малого. Я сжал его в кулаке, чувствуя, как углы картона впиваются в кожу. Он знал, что умрёт. Знал, что оставляет мне это. И я не мог его подвести.

Плечо всё ещё горело, повязка, которую я наложил после встречи с Шрамом, пропиталась кровью, но я игнорировал боль. Боль — это просто напоминание, что ты ещё жив. А я был жив. И собирался остаться таким, пока не разберусь с этим дерьмом. Я вставил флешку в старый ноутбук, который Малой когда-то подогнал мне для «работы». Экран мигнул, требуя пароль. Я ввёл цифры — 47-19-82 — и затаил дыхание. Если Малой был прав, если Шрам не врал, на этой флешке было всё, что могло разнести империю старухи Романовой. Документы, доказательства, имена. Всё, что связывало её с аварией, унёсшей моих родителей. И родителей Софии.

Экран ожил. Папка с названием «Романовы» появилась на рабочом столе. Но рядом была ещё одна — «Дмитрий». Я нахмурился, чувствуя, как холод пробегает по спине. Дмитрий. Дядя Софии. Тот самый, которого она упоминала с презрением, но никогда не считала угрозой. Я щёлкнул по папке, и передо мной открылись файлы, от которых кровь застыла в венах. Переписка, записи телефонных разговоров, даже несколько видео. Малой раскопал такое, что могло бы взорвать всю их семью.

Я открыл первый файл — электронное письмо, отправленное с анонимного адреса, но с подписью «Д». В нём говорилось о «проблеме с наследницей» и необходимости «убрать её до собрания акционеров». Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает внутри. Следующий файл — аудиозапись. Голос Дмитрия, низкий, с лёгкой хрипотцой, но твёрдый, как сталь. «Она не должна дожить до следующего года. Компания должна была быть моей. Я старший сын, а эта девчонка… она просто ошибка. Её отец, этот выскочка, украл у меня всё, женившись на моей сестре. А теперь она, эта избалованная сучка, сидит на моём месте». Я замер, переваривая его слова. Дмитрий хотел убить Софию. Не ради денег. Ради мести. Ради того, что считал своим по праву. Компания Романовых, которую старуха передала мужу своей дочери, а потом Софии, была его одержимостью. И старуха, судя по записям, ничего об этом не знала. Она была занята своими играми, своими авариями и заказами, но не видела змею в собственной семье.

Я открыл видео. Низкое качество, снято скрытой камерой, вероятно, Малым. Дмитрий в тёмном кабинете, за столом, напротив какого-то типа в кожаной куртке. «Сделай это чисто», — говорил он. «Никаких следов. Авария, передоз, что угодно. Но она не должна заподозрить меня». Тип кивнул, его лицо было в тени, но я узнал этот взгляд — взгляд наёмника, которому плевать, кого убивать, лишь бы платили. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. София. Она была для него просто препятствием, которое нужно убрать. И всё это время она думала, что её дядя — просто жадный старик, который хочет акций. А он хотел её смерти.

Я вернулся к папке «Романовы». Чертежи дома, схемы системы безопасности, списки охраны, маршруты патрулей. Малой был гением, чёрт возьми. Он раскопал всё — от кодов сигнализации до привычек старухи, вплоть до того, в какое время она пьёт свой грёбаный чай. План дома: три этажа, подземный сейф в кабинете, скрытый за фальшивой панелью. Система охраны — новейшая, с датчиками движения, тепловыми сенсорами и камерами, которые могли засечь даже тень. Но Малой нашёл уязвимость: пятисекундное окно каждые два часа, когда система перезагружается для обновления. Пять секунд. Этого хватит, чтобы отключить сигнализацию, если знать, где находится главный узел. И Малой знал. Он отметил его на схеме — маленькая комната в подвале, замаскированная под кладовку.

Я откинулся на стуле, потирая виски. Голова гудела, но не от боли в плече, а от мыслей, которые роились, как осы. София. Её лицо всплыло перед глазами — дерзкое, с этими глазами, которые могли поджечь весь мир, но в которых я видел и боль, и страх, когда она смотрела на тело Малого. Я стиснул зубы, прогоняя её образ. Она была у Кати, в безопасности. Я сделал всё, чтобы она осталась там. Письмо, которое я написал, было моим последним словом. «Прощай, принцесса». Я написал это, чтобы отрезать себя от неё, чтобы она не лезла за мной, не пыталась спасти меня. Потому что я не спаситель. Я убийца, вор, человек с кровью на руках. И всё, что я мог ей дать, — это шанс выжить. Но, чёрт, как же тяжело было уйти, не обернувшись, не схватив её, не прижав к себе. А теперь, зная, что её дядя хочет её смерти, я чувствовал, как внутри всё сжимается.

Я вернулся к ноутбуку, открывая аудиофайл из папки «Романовы», помеченный как «Для Рома». Голос Малого — хриплый, с лёгкой насмешкой, как всегда — заполнил гараж. «Ром, если ты это слушаешь, значит, меня уже нет. Не вини себя, брат. Я знал, на что иду, когда узнал о твоей семье. Ты найдёшь всё, что нужно, на этой флешке. Документы, которые старуха прячет в своём сейфе. Они докажут, что она заказала ту аварию. И не только. Она по уши в дерьме — отмывание денег, торговля, даже связи с теми, кто убирает неугодных. Найди сейф, Ром. И закончи это. За нас обоих». Голос оборвался, и тишина ударила, как кулак. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Малой. Он отдал всё, чтобы я мог дойти до конца.

Я открыл чемодан, который Шрам оставил мне. Внутри было то, что я просил у Доктора: два пистолета с глушителями, три обоймы, пара дымовых гранат и нож — острый, как бритва, с рукояткой, которая идеально легла в руку. Я проверил оружие, чувствуя его тяжесть, холод металла. Это было не просто снаряжение — это был мой билет в ад. Я знал, что, если войду в тот дом, могу не выйти. Но выбора не было. Шрам был прав в одном: старуха Романовская должна заплатить. За моих родителей. За родителей Софии. За Малого. А теперь я знал, что и Дмитрий должен ответить. За Софию. За её жизнь, которую он хотел отнять.

Я достал карту и ещё раз прошёлся по плану. Вход через задний двор — там меньше камер. Окно на первом этаже, ведущее в библиотеку, — самое уязвимое. Малой отметил, что замок там старый, его можно вскрыть за минуту. Оттуда — в подвал, к узлу системы безопасности. Пять секунд, чтобы отключить сигнализацию. Потом — наверх, в кабинет старухи. Сейф за панелью, код которого Малой тоже раскопал: дата смерти ее дочери. Иронично.

Телефон завибрировал, и я вздрогнул. Номер был незнакомый. Я поднял трубку, не говоря ни слова, только слушая. Тишина. Потом — низкий голос, незнакомый, но с ноткой, от которой кровь застыла в венах. — Роман, — сказал голос. — Ты делаешь ошибку. Оставь флешку. Уходи. И, может, она останется жива. — Кто это? — мой голос был хриплым, но я сжал телефон так, что пластик затрещал. — Неважно. Ты знаешь, о ком я. Оставь это, или София не доживёт до утра. Связь оборвалась. Я сидел, уставившись на телефон, чувствуя, как сердце колотится, как будто хочет вырваться из груди. София. Они знали, где она. Или это был блеф? Дмитрий. Это он? Или кто-то из его людей? Я знал, что Катя не предаст Софию — она слишком многим ей обязана. Но Дмитрий… он был в тени, и я не знал, как далеко простираются его руки. Я сунул телефон в карман, чувствуя, как гнев перекрывает страх. Они хотят играть? Хорошо. Я сыграю. Но по своим правилам.

Я собрал всё в рюкзак: оружие, гранаты, инструменты для вскрытия замков. Проверил пистолет ещё раз, загнал обойму. Плечо ныло, но я затянул повязку потуже, стиснув зубы. Время. Я взглянул на часы — полночь. Пересменка охраны будет через два часа. У меня было время добраться до дома Романовых, спрятаться неподалёку и ждать. Я знал, что это, возможно, мой последний бой. Но я был готов. Не ради себя. Ради Малого. Ради Софии. И ради той правды, что лежала на этой флешке — правды о старухе, о Дмитрии, о всех, кто думал, что может играть с нашими жизнями.

Я вышел из гаража, ночь встретила меня холодным ветром. Машина ждала в тени, как старый друг, который знал, что я иду на смерть. Я сел, завёл двигатель и рванул в темноту, чувствуя, как каждая клетка моего тела готовится к тому, что будет дальше.