Глава двадцать пятая

Полночь. Я лежала в чужой постели в доме Кати, уставившись в потолок, где тени от уличного фонаря танцевали, как призраки. Сон не шёл. Как он мог прийти, когда всё внутри меня кричало? Письмо Романа — его «Прощай, принцесса» — жгло, как раскалённый уголь, лежащий под рёбрами. Я сжимала простыню, пока пальцы не онемели, пытаясь прогнать его лицо из головы. Он ушёл. Оставил меня здесь, с Катей, в этом доме, который должен был быть убежищем. Но я не чувствовала себя в безопасности. Что-то было не так. Воздух был тяжёлым, как перед грозой, и я не могла избавиться от ощущения, что за мной следят.

Я повернулась на бок, глядя на часы на тумбочке. Полночь. Катя спала в соседней комнате. Весь вечер она пыталась меня успокоить, говорила, что Роман знает, что делает, что он вернётся. Но я видела её глаза — она сама в это не верила. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ром. Где ты? Что ты делаешь? Я хотела кричать, бежать за ним, но он ясно дал понять: я должна остаться. Должна жить. Но как жить, когда всё рушится?

Вдруг тишину разорвал звук — резкий, как хлыст. Стекло. Оно разбилось где-то внизу, в гостиной. Я подскочила на кровати, сердце заколотилось так, будто хотело пробить грудную клетку. Ещё один звук — глухой удар, за ним крик, оборвавшийся слишком быстро. Я замерла, дыхание застряло в горле. Шаги. Тяжёлые, быстрые, по деревянному полу. Кто-то был в доме. Не один. Их было несколько — я слышала, как они переговариваются, голоса низкие, приглушённые, но с металлической резкостью. Я вскочила с кровати, босые ноги коснулись холодного пола, и тут же дверь в мою комнату распахнулась.

— София! — это был один из охранников Кати, здоровый мужик с лицом, будто вырезанным из камня. Его звали, кажется, Павел. В руке он держал пистолет, а на рубашке расплывалось тёмное пятно. Кровь. — Уходим, быстро!

Я не успела спросить, что происходит. Он схватил меня за руку, почти выдернув плечо, и потащил в коридор. Страх сковал меня, как ледяные цепи, но ноги двигались сами. Я слышала выстрелы — резкие, оглушительные, где-то внизу. Крики. Ещё один удар, и что-то тяжёлое рухнуло — может, мебель, может, человек. Я не хотела знать. Кровь стучала в висках, мир сузился до узкого туннеля: коридор, тусклый свет, запах пороха и пота. Я не сразу поняла, что все это время Катя была рядом. Она схватила меня за руку, её пальцы были холодными, как мёртвые.

— Не отставай, — прошипела она, и мы побежали за Павлом вниз по лестнице. Я споткнулась, чуть не упала, но девушка дёрнула меня вперёд. Внизу было хуже. Гостиная превратилась в ад: разбитые стёкла, перевёрнутый стол, кровь на ковре. Я увидела тело одного из охранников Кати — его горло было перерезано, глаза пустые, как у куклы. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Павел толкнул нас к задней двери, ведущей в гараж, но в этот момент раздался ещё один выстрел. Он дёрнулся, хватаясь за плечо, и рухнул на колени, но тут же поднялся, рыча, как зверь.

— В машину! — заорал он, указывая на чёрный внедорожник, стоящий в гараже. Дверь гаража уже была открыта, другой охранник — я не знала его имени — сидел за рулём, двигатель ревел. Катя запихнула меня на заднее сиденье, сама прыгнула следом. Павел рухнул на переднее сиденье, кровь текла по его руке, но он всё ещё сжимал пистолет. Машина рванула с места, шины завизжали, и я вцепилась в сиденье, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу.

— Кто это?! — крикнула я, но голос дрожал, почти срывался. Никто не ответил. Катя смотрела в окно, её лицо было белым, как мел, но она не теряла самообладания. Павел что-то пробормотал водителю, и тот резко вывернул руль, уводя машину на тёмную дорогу. Я обернулась и увидела фары. Две пары. Они были близко, слишком близко. Погоня. Мой страх превратился в нечто осязаемое, как будто кто-то сжал моё сердце и не отпускал. Я хотела кричать, но горло пересохло. Роман. Где ты? Ты знал, что это случится?

Выстрел. Стекло заднего окна треснуло, паутина трещин расползлась, как яд. Я пригнулась, закрыв голову руками, слыша, как Катя ругается — я никогда не слышала, чтобы она так материлась. Водитель вывернул руль, машину занесло, и я ударилась плечом о дверцу. Ещё выстрел. Павел высунулся из окна, стреляя в ответ, его пистолет кашлянул глушителем, но я видела, как его лицо искажает боль. Он был ранен, и не только в плечо — кровь текла по его боку, пачкая сиденье.

— Держитесь! — рявкнул водитель, и машина вильнула, сворачивая на узкую дорогу. Фары преследователей мелькали за нами, как глаза хищников. Я слышала, как пули бьют по кузову, каждый удар отдавался в моём теле, как молот. Катя схватила меня за руку, её пальцы впились в кожу.

— София, смотри на меня, — сказала она, её голос был твёрдым, но глаза выдавали страх. — Мы выберемся. Слышишь?

Я хотела верить ей, но не могла. Всё, что я видела, — это кровь, темнота, фары за нами. Всё, что я чувствовала, — это ужас, который сжирал меня изнутри. Я думала о Романе. О том, как он ушёл, чтобы защитить меня. Но защитил ли? Или он просто бросил меня в этом кошмаре? Я ненавидела его за это. И любила. И ненавидела себя за то, что не могу перестать думать о нём, даже когда смерть дышит в затылок.

Удар. Машина преследователей врезалась в нас сзади. Внедорожник затрясло, водитель выругался, пытаясь удержать руль, но мы уже скользили. Скрежет металла, визг шин, и мир перевернулся. Машина кувыркнулась, стекла разлетелись, как хрусталь, и я закричала, чувствуя, как моё тело швыряет, как тряпку. Мы врезались во что-то — дерево, столб, я не знала. Боль пронзила плечо, голову, всё тело. Запах бензина заполнил воздух, звон в ушах заглушал всё. Я лежала, придавленная чем-то тяжёлым, не понимая, где верх, где низ. Катя была рядом, её рука всё ещё сжимала мою, но я не видела её лица. Кровь. Она была повсюду — на моих руках, на сиденье, на её одежде.

Где-то снаружи послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Двери машин хлопнули, голоса — низкие, злые — приближались. Я пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Павел не двигался, его голова свисала на грудь. Водитель молчал. Я слышала, как кто-то выкрикнул приказ, но слова тонули в гуле в ушах. Фары ослепляли, тени двигались, как призраки. Ром, подумала я, и слёзы жгли глаза. Найди меня. Пожалуйста. Мир потемнел, и я не знала, закрыла ли я глаза или тьма поглотила всё.