Глава 25

Дарина Маму осмотрел врач, написал рекомендации и отпустил. Мы сразу поехали к Анжи. Оказалось, он жил за городом, в шикарном доме, за высоким кирпичным забором. Когда я вышла из машины, восхитилась великолепием этого места. Во дворе было несколько клумб. Беседка со столиком и креслами. Даже бассейн имелся, а рядом с ним несколько шезлонгов и столиков. Дом большой, в два этажа, чем-то смахивающий на древний замок. – Раньше тут стоял замок. Потом он стал разваливаться. Содержать его оказалось дороже, чем возводить новый. Поэтому мой прадед построил этот добротный дом. За ним – чудесный фруктовый сад, тоже древний, но дающий урожай каждый год, – сказал Анжи. – Тут красиво. Море только далеко, – произнесла я грустно. – Море рядом. Нужно пройти сад, и сразу попадёшь на пляж. Это мой личный пляж, там огорожено, – ответил Анжи. – Ещё успеете посмотреть тут всё. Идёмте в дом. Мы прошли в просторный холл. К нам сразу подошёл старичок в униформе. – Добро пожаловать. Ужин приготовили, господин Ноланд. Сейчас прикажу накрывать. – Ты обедаешь с нами, дядюшка, – улыбнулся Анжи. – Как можно. Управляющего за стол с гостями? – удивился старик. – Ты ничего не понял? Это Дарина, моя жена. Её мама Ярина. По древнему обычаю и моя мама. Это Николсон, управляющий. Я знаю его с детства, он для меня как родной, поэтому зову дядюшка, – познакомил нас Анжи. – Ты всё же на ней женился. Какое счастье, Анжи. Надо отметить, прикажу подать лучшего вина, – заулыбался старик и пошёл куда-то. – Раздевайтесь, проходите. Одежду можно повесить в этот шкаф. Вот вам новые тапки, специально покупал. В доме живут постоянно Николсон и семья – садовник Дики и кухарка Эли. Две горничные приходят, убирают, затем возвращаются домой. Сейчас покажу вам ваши комнаты. Анжи пошёл вперёд, взяв сумку мамы и мой чемодан. Мы поднялись на второй этаж. Анжи занёс мои вещи в гардеробную, а потом показал гостевую комнату мамы. – Одна из двух спален, где есть отдельная уборная. Думаю, вам тут будет уютно, мама. Внизу тоже две уборные: та, что у кухни, для слуг. Умойтесь с дороги и спускайтесь. Николсон проводит в столовую. Идём, Дара. Мне не хотелось расставаться с мамой, но я всё же пошла вслед за мужем. Как странно, у меня теперь есть супруг. Он имеет право на всё, и на моё тело в том числе. Мы пошли по коридору, и о ужас, моя комната оказалась на другом конце замка. Анжи распахнул дверь, я вошла и замерла. Огромная кровать была застелена бежевым покрывалом. Две прикроватные тумбочки с ночником, на одной из них стояла вазочка с маленькими леденцами, а ещё лежала старая книга из бумаги. Создавалось впечатление, что кто-то совсем недавно ел конфеты и читал, лёжа здесь. – Анжи, а ты уверен, что тут никто не живёт? – дрожащим голосом спросила я. – Разумеется, живёт. Это моя спальня. Теперь и твоя. Вон там дверь в уборную. Иди. Я после. Ринулась за спасительную дверь. Сердце колотилось в испуге. Что я хотела, дура, выйти замуж и спать отдельно от супруга? Это в Колистоне дом разделён на женскую и мужскую половину. В Радостане всё не так. Мама говорила, что супруги, за редким исключением, предпочитают спать вместе. Сделала все дела и вышла. Анжи попросил подождать его. Я пока осмотрелась. Кроме кровати, тут стояло кресло в углу и журнальный столик. На стене висел телевизор. У мамы в комнате имелся шкаф. В этой комнате даже комода не наблюдалось. – Теперь переоденемся в домашнее. Идём в гардероб, – заявил Анжи, появившись в дверях уборной. Мы вышли из спальни, я с облегчением вздохнула. Потом зашла в просторный гардероб с множеством стоек и полочек. – Вещи свои завтра разберёшь. Видишь ширму в углу? Можно переодеться за ней. Потащила чемодан за ширму. Как хорошо, что меня не заставят раздеваться прямо тут, на глазах у него. Муж имеет право посмотреть, но мне не хочется показывать ему своё голое тело. Я быстро переоделась в серую футболку и синие бриджи, которые носила дома. Потом выглянула из-за ширмы. Анжи тоже переоделся в зеленоватую рубаху и брюки. – Теперь куда, в столовую? – спросила я. – Да. Я ужасно проголодался, – улыбнулся Анжи. Вот что он всё время лыбится. Рад, что заполучил меня? Но ведь и я выиграла многое от нашей сделки. Мы с мамой на свободе. Я, как прежде, буду учиться. Отец и тот, кто купил меня в Колистоне, больше не смогут претендовать на меня. Мы с Анжи спустились на первый этаж, прошли в столовую. Дядюшка и мама уже сидели за столом и о чём-то мило ворковали, дожидаясь нас. Я плюхнулась на стул рядом с мамой, Анжи расположился напротив. Николсон налил всем вина в бокалы. – Мне много пить нельзя, поэтому всего одно пожелание. Анжи для меня как сын. В последнее время мы с ним особенно сдружились. Я рад, что теперь о нём будет кому позаботиться, кроме меня. Живите счастливо и дружно. Пусть у Анжи и госпожи Дарины родятся много деток, чтобы род Ноландов возродился, – сказал Николсон с теплотой в голосе. – Спасибо, дядюшка. Ты знаешь, как я ценю каждое твоё пожелание, – Анжи выпил. – Спасибо, дядюшка Николсон. Меня можно звать по имени, – тихо сказала я. Пригубила из бокала, ранее я никогда не пила. Вино – привилегия мужчин. Я ещё не совсем привыкла, что здесь всё не так, как на моей родине, живу тут не первый месяц и всё равно чего-то опасаюсь. За столом завязался разговор, я слушала вполуха. Чем ближе ночь, тем страшнее становилось. Анжи сразу поселил меня в своей спальне, а это значит, он захочет секса сегодня. И почему наркоз не продают в аптеке? Я бы вколола себе дозу, уснула и пусть бы делал со мной всё, что хочет. Спать было рано. Заниматься не нужно, ведь завтра суббота. После ужина Анжи предложил прогуляться по саду. Мы с мамой не стали отказываться. Я решила таким образом оттянуть нашу близость. Оделись и вышли во двор. Солнце уже зашло, но было не особо темно, ещё полчаса – и на землю опустится мгла. На тропинках сада имелись низкие фонарики, они не мешали деревьям спать, но освещали нам путь. Анжи сорвал два яблока, подошёл к фонтанчику и помыл. – Это особый сорт. Называется «Зимник». Завтра садовник снимет урожай. Сейчас эти яблоки приобрели медово-сладкий вкус. Попробуйте. Анжи протянул нам по яблоку. Потом стал рассказывать историю сада. Оказывается, был ранее такой обычай: когда в семье рождался ребёнок, сажали фруктовое дерево. – Это моё дерево. Особый вид орешек. Сад много времени не засаживали. И род стал угасать. Отец посадил дерево, когда я родился, в надежде, что на мне не прервётся семейное древо. Родители хотели ещё детей, но мамино здоровье не позволило, – с грустью поведал Анжи, показывая нам молодое деревце. – Ты хороший человек, Анжи, искренне надеюсь, что у вас с Дарой будет много деток. Я уж пригляжу за ними, если понадобится, – сказала мама. – Спасибо. Кстати, мама, вы уволены. В понедельник попрошу нанять кого-то другого. Только не спорьте. Дарина теперь на моём полном обеспечении, вам я выделю деньги на жизнь. Вы много лет не были в Радостане, не в курсе, что некоторые древние обычаи до сих пор соблюдают. Не имея своих родителей, я должен позаботиться о вас. Со временем будет много работы, возня с внуками отнимает прилично времени. – Мне неловко, но ты прав. Все будут над тобой смеяться, что я до сих пор работаю уборщицей. Мир богатых людей немного странный. Мы не имеем кучу денег, но мой брат Эри пошёл по политической карьере, он сейчас заседает в высшей Лиге. Теперь можно об этом сказать, мы раскрыты, и я смогу видеться с семьёй, – произнесла мама, смущаясь. – Это хорошо. Вернее, плохо, что раскрыты, но вас никто не тронет, обещаю. Начальник службы безопасности на моей фирме – бывший полицейский. Я поговорил с ним, пока вы были в больнице. Он уверяет, что Мозесу и его людям запретят въезд в страну пожизненно. А ещё они могут получить срок за побои. Правда, тут много не дадут, от силы пару месяцев. Им и этого хватит, чтобы забыть к вам дорогу навсегда, – сказал Анжи. Я была согласна. Полиция же озвучила сегодня, что мы охраняемся государством. Отец не дурак и понимает, что к чему. Если его не посадят, то в следующий раз он окажется за решёткой надолго. Мы дошли до моря, полюбовались прибоем в сумерках, потом пошли назад. У меня начали трястись колени. Сейчас я останусь с ним одна в спальне, и мне даже мама не поможет. Она не станет вмешиваться, если только я орать начну, тогда да. Но услышит ли меня мама? Наши комнаты так далеко друг от друга. Создатель, если ты меня любишь, помоги мне пережить эту ночь.