Глава 49

Федор

Все эти дни, пока Денька гостил у нас, меня мучила брошенная им фраза – может, даже неосознанно брошенная. То, что его торкнуло и он решил прилететь.

В отличие от рационального Макса, Денька был классическим интуитом. Внешнее его мало занимало, он жил глубоко внутренним, схватывая то, что невозможно сформулировать словами. Он не заметил того, что происходило между нами с Зоей. А если и заметил, то не придал этому значения — именно потому, что это лежало на поверхности. Его предчувствия – те, которые он изредка озвучивал, — обычно сбывались. Причем это были даже не конкретные предсказания, а что-то из ассоциативной цепочки.

«Торкнуло» — это было именно то слово. Что-то должно было случиться. Что-то плохое с кем-то из нас. Поэтому ему показалось необходимым увидеться. Именно сейчас.

По молчаливому уговору мы с Зоей ни словом не обмолвились о том, что нашему браку пришел конец. Если дело касалось нашего ребенка, нам не нужны были разговоры и обсуждения. В этом мы понимали друг друга без слов. Денька прилетел, чтобы увидеть нас, вместе встретить Новый год, и мы не смели испортить ему праздник.

Это было непросто. Особенно спать в одной постели. Но в целом все же легче, чем показалось сначала. Своей радостью Денька не только гасил нашу злость и раздражение, но и включал радость у нас. Словно у нас снова появился общий фокус – как было более двадцати лет. Да, мы не радовались больше друг другу, но благодаря этой точке притяжения вполне могли находиться рядом.

Правда, все это было временно. Только пока он с нами. И мы оба это прекрасно понимали.

Но даже радость не могла вытеснить страх, порожденный его словами. Глубокий, темный, похожий на вязкий придонный ил. Я гнал его от себя, но он не уходил. Почему-то я не думал, что эти слова могут относиться к нам с Зоей. Страх был за него – за своего детеныша. Мне хотелось вцепиться в него, крикнуть: никуда не уезжай, останься здесь.

Но это было бы глупо. У Деньки своя жизнь, мы не можем привязать его к себе – лишь бы ничего не случилось. Тем более люди умирают и от болезней, и от несчастных случаев, в том числе в своей квартире.

Я отвез его в аэропорт. Зоя не поехала, попрощалась с ним дома.

— Будь осторожнее, — попросил я, когда он уже должен был идти на паспортный контроль. – Максу от нас приветы и всего-всего.

— Конечно, пап. – Он обнял меня. – И вы берегите себя.

Я смотрел ему вслед, пока мог видеть. Потом повернулся и пошел на стоянку.

Ну вот и все. Передышка закончилась. Теперь придется поговорить.

Нет, возразил я себе тут же, не сейчас. Не сегодня. Пусть доберется до Краснодара и мы убедимся, что все в порядке. Или нет, пусть вернется в Шанхай. Несколько дней роли не играют.

— Проводил? – глядя в сторону, спросила Зоя, когда я вошел в квартиру.

— Да, — ответил я, старательно развязывая шнурки.

— Федя...

— Зоя, не сейчас. – Получилось резко. Резче, чем хотелось бы.

— Хорошо, — тускло согласилась она. – Когда он вернется. К себе.

Если бы мы понимали друг друга так в другом – в том, что касалось нас самих!

Если бы...

Я ушел к себе в комнату, открыл в телефоне «ФлайтРадар», наблюдая за самолетом. Иногда он пропадал с карты, и тогда все внутри обрывалось. Но даже когда приземлился, спокойнее не стало.

Выходные – каждый в своем углу. Денька писал, что все в порядке, хорошо проводит время с Максом. Были в больнице у Лены, познакомились с ее бабушкой. В Краснодаре он собирался оставаться до Рождества, а восьмого днем – домой.

Третьего числа мне написала Вера. Все эти дни я не вспоминал о ней. Поздравил с Новым годом в рассылке на сорок с лишним человек. Открытка и пара стандартных строк. Наверно, ей было обидно, поэтому не ответила, даже реакцию не поставила. Но потом все-таки написала, спросила, как провожу праздники.

Рассказал, что приезжал сын. И... что решил развестись с Зоей. Точки прыгали долго, потом пришел ответ:

«Жаль. Но если ты уверен, что это необходимо, разводись».

Развивать эту тему я не стал. И вообще пожалел, что написал. Уже в который раз.

Звонил в Саратов. Там все было более или менее терпимо. Отцу дали инвалидность, лечился дома, мать с Генкой за ним ухаживали.

А еще я вспомнил, что сто лет не был в спортзале. Абонемент заканчивался, решил его добить, заодно отвлечься. Благо безлимитка, хоть целый день сиди. Вот и сидел – если не в тренажерке, то в фитнес-баре. А потом садился в машину и ехал куда глаза глядят. Выходил в центре, бродил по улицам, зависал в кафешках. Лишь бы не идти домой.

На Рождество пошел в церковь на ночную службу. Особо религиозным никогда не был, но если становилось через край, вспоминал молитвы, которым когда-то учила бабушка. Хотя сейчас даже не знал толком, о чем просить. Лишь о том, чтобы ни с кем не случилось ничего плохого.

Девятого надо было идти на работу, праздники закончились. И, разумеется, сразу навалилась гора проблем, но я ни на чем не мог сосредоточиться. Снова маниакально следил за «ФлайтРадаром» и неуклюже молился. И только когда Денькин самолет благополучно приземлился в Шанхае, выдохнул.

Стало... нет, не спокойно. Тревога не ушла совсем, просто отодвинулась. И меня накрыло пустотой. Не было больше ни злости, ни ревности, ни разочарования. Ничего – только усталость и желание со всем покончить.

Квартиру я себе уже наметил, даже несколько вариантов. Одну можно было посмотреть сегодня же, туда и поехал. Студия в пяти минутах ходьбы от офиса – тесновато и окна во двор-колодец, но решил, что на первое время сойдет. Да и въехать можно было сразу же.

Зоя уже вернулась с работы. Сидела на кухне, что-то ела.

— Денька прилетел, — сказала, толком не прожевав.

— Да, знаю.

— Будешь есть?

— Нет, — ответил я и подумал, что это как в ледяную воду прыгнуть. – Зоя, я снял квартиру. Сейчас соберусь и...

Она побледнела, положила вилку. Губы задрожали – закусила их, стиснула челюсти.

— Как хочешь...

— Можем решить все сейчас. Или чуть позже, я сразу все вещи не заберу, заеду еще.

— Как хочешь.

— А ты как хочешь? – Я со скрежетом выдвинул стул, сел напротив. – Только не говори, что тебе все равно.

— Мне не все равно. Просто... — Голос дрогнул, сорвался. – Давай потом.

Я бы предпочел обговорить все сразу. Чтобы не рубить хвост по кусочку. Но вряд ли она сейчас была в состоянии обсуждать что-то.

Как же это тяжело – уходить. Я не представлял. Не было такого опыта. Теперь будет.

Достал чемодан, дорожную сумку, собрал самое необходимое, вынес в прихожую. Зоя все так же сидела за столом, пристально глядя в тарелку.

— Извини, Зой, — сказал, остановившись на пороге. – Но так будет лучше.

Она подняла голову, посмотрела на меня, улыбнулась криво.

— Да, Федя, ты прав. Наверно, и правда так будет лучше. Иди. Не бойся, я не напьюсь и не повешусь.

Она рассмеялась, и этот горький смех стоял у меня в ушах всю дорогу до новой квартиры.