Глава 20 · Торт для королевства

Прошла неделя. Эльмсфорд окончательно пришёл в себя после проклятия. Лозы исчезли, король снова был человеком, принцесса Лианна заказала три новых платья и больше не ходила закутанной в скатерть, а Инквизиция пребывала в глубоком кризисе. Исполняющим обязанности Верховного Инквизитора временно назначили капитана Борегара Громма, который первым делом издал указ о запрете магических артефактов для укладки волос на территории присутственных мест. Тео, узнав об этом, долго смеялся, а потом спрятал все свои амулеты в коробку из-под муки.

В пекарне «Тёплая корочка» жизнь шла своим чередом. Очередь за круассанами всё ещё начиналась от дверей, но теперь это была упорядоченная, почти культурная очередь. Горожане записывались заранее, занимали места по номерам и даже выбрали старосту, булочника с соседней улицы, который следил за порядком и грозил штрафами за попытку пролезть без очереди. Морган не знал, плакать ему или смеяться, поэтому просто пёк.

Всё было спокойно. Почти.

И вот в это «почти» ворвался королевский гонец.

Гонец был юным, тощим и запыхавшимся. Он влетел в пекарню, едва не сбив стеллаж с мукой, размахивая свитком с королевской печатью.

— Господин Дейл! У меня послание от Его Величества! Срочное! Очень срочное! Самое срочное из всех срочных!

Морган, который как раз вымешивал тесто для утренней партии бриошей, не обернулся.

— Читайте. Только тихо. Тесто не любит крика.

Гонец откашлялся и развернул свиток. Свиток оказался длинным, он разворачивался, разворачивался и разворачивался, пока не упёрся в прилавок.

— «Его Величество король Эдрик IV, — начал гонец, — повелевает устроить Великий Праздник Примирения в честь снятия проклятия и возвращения мира в королевство. Праздник состоится через три дня на Главной Площади. Вход свободный. Музыка, танцы, фейерверки. Угощение за счёт Короны. И… — гонец запнулся, — … и Его Величество лично просит господина Моргана Дейла испечь торт».

— Торт? — Морган наконец обернулся. — Какой торт?

— Большой, — ответил гонец. — Очень большой. Чтобы хватило на всех горожан.

— На всех горожан⁈ В Эльмсфорде живёт пятнадцать тысяч человек! Какой торт накормит пятнадцать тысяч⁈

— Огромный, — развёл руками гонец. — Его Величество сказал: «Пусть торт будет таким же большим, как сердце человека, который спас королевство». Это прямая цитата. Я записал.

— У меня не такое большое сердце! У меня обычное сердце! Плюс радикулит!

— Простите, господин Дейл, но это королевский заказ. Я не могу его отменить.

Морган открыл рот, чтобы возразить, но тут вмешалась Агнес. Она взяла свиток, пробежала глазами и кивнула.

— В заказе сказано: «огромный торт». Размеры не указаны. Масса не указана. Количество коржей не указано. Юридически это означает, что мы сами определяем параметры. «Огромный» — понятие относительное.

— Относительное⁈ — взвился гонец. — Король имел в виду «огромный» в смысле «очень большой»!

— А мы имеем в виду «огромный» в смысле «достаточно большой, чтобы уместиться на Главной Площади, но не настолько, чтобы пекарь умер от переутомления». Это наша интерпретация.

— Я доложу Его Величеству!

— Докладывайте. А я пока составлю дополнительное соглашение с уточнением размеров. У меня есть бланк.

Гонец вылетел из пекарни быстрее, чем влетел. Морган посмотрел на внучку.

— Ты спасла меня. Снова.

— Я не спасала. Я уточняла условия. Это моя работа.

— Ты уточнила условия так, что мы можем испечь обычный торт и назвать его огромным?

— Именно. Но я бы не советовала. Король ждёт зрелищ. Если торт будет недостаточно большим, народ разочаруется. А разочарованный народ — это бунты, недовольство и падение рейтинга.

— У меня нет рейтинга!

— Теперь есть. Гарольд ведёт статистику. Ты — самый популярный пекарь королевства. Вчера твой индекс доверия поднялся на три пункта.

Морган уставился на Гарольда. Лич помахал кристаллом.

— Я сделал опрос, Хозяин! «Кому вы доверяете больше: королю или пекарю?» Шестьдесят процентов за пекаря! Это победа!

— Ты устроил опрос⁈ Обо мне⁈ Без моего разрешения⁈

— Это был анонимный опрос! И там был вариант «доверяю обоим»! За него проголосовали пятнадцать процентов!

Морган сел на стул. Стул скрипнул.

— Ладно, — сказал он. — Торт так торт. Будем печь. Тео, готовь муку. Агнес, считай пропорции. Гарольд, не снимай меня без разрешения. Баалбар, следи за тестом.

«Я демонический фамильяр, а не нянька для теста», — отозвался кот.

— Будешь нянькой. У нас аврал.

«Я требую надбавку к жалованью».

— Ты получаешь рыбу!

«Хочу лосося. Форель надоела».

— Будет тебе лосось! Только помоги!

Через час в пекарню вернулся гонец. На этот раз он не влетел, а вошёл, медленно, с достоинством, как человек, который провёл серьёзные переговоры и добился успеха.

— Его Величество согласился на уточнение размеров, — объявил он. — Торт должен быть не меньше трёх метров в диаметре.

— ТРИ МЕТРА⁈ — Морган выронил скалку. — Вы понимаете, что такое три метра⁈ Это больше, чем моя пекарня! Я не могу испечь торт, который не влезает в печь!

— Его Величество сказал, что верит в вашу изобретательность.

— Моя изобретательность не распространяется на физику! Торт должен где-то печься! У меня нет печи размером с дом!

— Постройте печь на площади, — предложил гонец. — Из кирпичей. Временную. Его Величество оплатит расходы.

Морган открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Агнес.

— Он предлагает мне построить печь на Главной Площади.

— Я слышала.

— Это безумие.

— Это королевский заказ.

— Какая разница⁈

— Разница в том, что королевские заказы хорошо оплачиваются. Я посчитала. Если мы испечём трёхметровый торт, мы покроем расходы на печь, на ингредиенты, на доставку и ещё останется на новую кадку для закваски. Которая у нас треснула.

— Кадка треснула⁈

— Ещё вчера. Ты не заметил, потому что был занят с бриошами.

Морган застонал и махнул рукой.

— Ладно. Три метра. Печь на площади. Торт. Я это делаю. Но если кто-то скажет, что торт недостаточно сладкий, я лично намажу ему лицо кремом!

— Я запишу это в договор, — сказала Агнес.

— Что именно⁈

— «Шеф-пекарь оставляет за собой право намазать кремом лицо любого, кто критикует торт».

— Это был сарказм!

— Я юрист. Я не понимаю сарказм. Только букву договора.

Морган закрыл лицо руками и пошёл месить тесто. С тестом было проще.

Строительство печи на Главной Площади началось на следующее утро.

Это был грандиозный проект. Дюжина каменщиков, присланных из дворца, возводили печь высотой в два человеческих роста. Гарольд вёл прямой эфир, комментируя каждый кирпич. Горожане собрались вокруг, обсуждая, получится ли торт и можно ли будет взять добавку.

Тео отвечал за закупку ингредиентов. Он ходил по рынку с огромным списком, который составила Агнес, и скупал всё: муку, сахар, масло, яйца, сливки, шоколад, орехи и ещё что-то, что Агнес назвала «секретный ингредиент». Секретный ингредиент оказался ванилью. Много ванили.

— Зачем так много ванили? — спросил Тео, таща мешок.

— Потому что дедушка пахнет ванилью, — ответила Агнес. — Это его фирменный аромат. Торт должен пахнуть так же.

— Торт будет пахнуть дедушкой⁈

— Торт будет пахнуть ванилью. Как дедушка.

— Это звучит странно.

— Это звучит как маркетинг.

Морган тем временем замешивал тесто. Не в кадке, кадка треснула, и пришлось использовать большой деревянный чан, одолженный у пивовара с соседней улицы. Чан был настолько огромным, что Морган мог бы в нём искупаться. Что он и сделал, случайно, поскользнувшись на рассыпанной муке.

— Дедушка упал в тесто! — закричал Тео, вбегая в пекарню.

— Я не упал! — донёсся глухой голос из чана. — Я… погрузился! Для проверки консистенции!

— Ты весь в муке!

— Это профессиональное! Пекари всегда в муке!

Агнес подошла к чану и заглянула внутрь. Морган сидел в тесте, как в ванне, и пытался сохранить достоинство.

— Консистенция хорошая, — сказала она. — Но тебе лучше вылезти. У тебя радикулит. Тесто холодное.

— Знаю! Я уже чувствую!

Баалбар запрыгнул на край чана и посмотрел на хозяина.

«Ты выглядишь как гигантский кнедлик», — заметил он мысленно.

— Заткнись, Баалбар.

«Я серьёзно. Если добавить сливового повидла, будет очень вкусно».

— Я тебе сейчас добавлю повидла! В миску! Без сливок!

«Не кипятись. Буквально. Ты в тесте, а тесто не любит горячих».

Морган зарычал и начал выкарабкиваться. Это было непросто, тесто было вязким, а борт чана скользким. В итоге пришлось звать на помощь Гарольда, который подхватил хозяина костяными руками и вытащил наружу.

— Дорогие подписчики! — вещал лич в кристалл. — Вы видели это⁈ Чёрный Владыка искупался в тесте! Эксклюзивные кадры! Ставьте отметки «тестяное безумие»!

— Гарольд, — прохрипел Морган, отряхиваясь, — если ты выложишь это в эфир, я тебя уволю.

— Уже выложил. Три тысячи просмотров за минуту.

— ТРИ ТЫСЯЧИ⁈

— Четыре. Растёт.

Морган сел на мешок с мукой и закрыл лицо руками. Тео подошёл и робко протянул полотенце.

— Деда, зато торт будет вкусным. Тесто ведь проверено. Тобой. Лично.

— Тео, — сказал Морган глухо, — когда-нибудь ты станешь хорошим пекарем. Но сначала ты убьёшь меня своим оптимизмом.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

К вечеру второго дня печь на площади была готова. Торт, пока ещё в виде отдельных коржей, ждал своей очереди. Коржей было двенадцать штук, каждый диаметром в три метра и толщиной в ладонь. Они лежали на гигантских деревянных поддонах, накрытые чистой тканью, и охранялись двумя гвардейцами, которые сами не знали, от кого охраняют коржи, от воров или от голодных горожан.

Народ на площади не расходился. Люди приносили стулья, пледы и корзины с едой, словно готовились к пикнику. Уличные музыканты играли мелодии из «Тёмной Симфонии» в новой, праздничной обработке. Торговцы продавали кружки с надписью «Я ждал торт 222 года». Где-то в толпе мелькали знакомые лица: Гиббонс с картой, на которой торт был изображён в виде вулкана, извергающего крем, капитан Громм с новой, почти ровной бородой, и даже Бертольд-молочник, выпущенный из-под ареста под честное слово и теперь разносивший по площади бесплатное молоко.

Утром третьего дня началась сборка.

Морган руководил процессом с крыши пекарни, куда забрался с помощью стремянки и Баалбара. Агнес стояла рядом с мегафоном, который Гарольд смастерил из старого рупора и магического усилителя, и транслировала указания деда на площадь.

— Корж номер один! — кричала она в мегафон. — На поддон! Ровно! Левее! Ещё левее! Теперь правее! Стоп! Это не правее, это опять левее!

— Я запутался! — крикнул Тео, который вместе с Гарольдом тащил корж.

— Не запутывайся! Думай о корже как о юридическом документе! Его нужно класть ровно, без перекосов и с соблюдением всех нормативов!

— Агнес, это торт, а не исковое заявление!

— У всего есть нормативы!

Корж наконец уложили. Сверху нанесли крем, ведро за ведром, слой за слоем. Крема было столько, что им можно было бы наполнить небольшой бассейн. Тео, который отвечал за нанесение, к концу первого слоя сам стал похож на торт: белый, липкий и пахнущий ванилью.

— Я хочу домой, — простонал он, стирая крем с лица.

— Нельзя! — ответил Морган с крыши. — У нас ещё одиннадцать коржей!

— Почему их двенадцать⁈ Кто придумал двенадцать⁈

— Агнес! Она сказала, что по королевскому стандарту праздничный торт должен иметь двенадцать коржей! Символизирует двенадцать месяцев мира!

— Я ненавижу календарь! Почему в году не три месяца⁈

— Потому что это астрономия! Молчи и мажь крем!

Тео застонал и полез за следующим ведром. Гарольд, который тоже был перемазан кремом (хотя костям это даже шло, придавало им здоровый блеск), комментировал процесс в кристалл.

— Дорогие подписчики! Мы наносим пятый слой крема! Тео плачет, но держится! Агнес командует! Морган с крыши орёт! Это лучший стрим в моей жизни!

К полудню торт был собран. Двенадцать коржей, промазанных кремом, возвышались над площадью, как сладкая башня. Украшать торт доверили Агнес, она составила схему, где каждый квадратный сантиметр был расписан: здесь розочки из крема, здесь шоколадная крошка, здесь надпись «За мир и круассаны!» (Тео предлагал написать «За бороду!», но его отклонили).

К вечеру торт был готов. Он стоял на Главной Площади, огромный, трёхметровый, украшенный до последнего сантиметра, и от него пахло ванилью на весь город. Горожане, которые всё это время ждали, выстроились в очередь. Король Эдрик IV лично вышел к торту с ножом, специальным, церемониальным, который ему вручила Агнес (предварительно проверив, что он не заколдован, не проклят и не является артефактом класса «Катаклизм»).

— Дорогие подданные! — начал король. — Сегодня мы празднуем не только снятие проклятия, но и то, что в нашем королевстве есть такие люди, как Морган Дейл. Он был нашим врагом. Он стал нашим другом. И он испёк нам торт.

Толпа взревела от восторга.

— Я хочу, чтобы первый кусок достался ему! — король обернулся к Моргану, который стоял у края площади. — Господин Дейл, подойдите!

Морган подошёл. Он был уставшим, перемазанным мукой, с больной спиной и трясущимися от напряжения руками. Но он улыбался.

— Я не хочу кусок, — сказал он. — Я хочу, чтобы торта хватило на всех. И чтобы никто не критиковал крем.

— Никто не будет, — пообещал король. — А если кто-то посмеет — я лично намажу ему лицо.

— Это моя привилегия, — возразил Морган. — Агнес записала в договор.

Король рассмеялся и вручил Моргану нож.

— Тогда режьте вы. Это ваш торт.

Морган взял нож. Посмотрел на торт. На толпу. На внуков, стоявших рядом. На Гарольда, который снимал всё на кристалл. На Баалбара, сидевшего на плече Тео и делавшего вид, что происходящее его не касается. На кактус, который Агнес принесла из пекарни, чтобы он тоже «участвовал в празднике».

— За мир, — сказал Морган. — И за круассаны.

И воткнул нож в торт.

Толпа взорвалась аплодисментами. Музыканты заиграли что-то весёлое. Гвардейцы начали раздавать куски всем желающим. Тео схватил свой кусок, уселся прямо на брусчатку и съел его в три укуса. Агнес аккуратно упаковала свою порцию в салфетку, «на потом, для анализа». Гарольд попытался съесть торт, хотя не имел желудка, и крем провалился сквозь рёбра на землю.

— Это исторический момент! — кричал он в кристалл. — Я пытаюсь есть! У меня почти получилось!

Баалбар сидел в сторонке и вылизывал лапу, которой случайно задел крем.

«Ваниль», — заметил он мысленно. «Как хозяин. Только слаще».

Морган сидел на ступеньках фонтана, держал в руках кусок собственного торта и смотрел на площадь. На людей, которые ели, смеялись, танцевали. На короля, который мазал кремом нос Лорду-Казначею. На принцессу Лианну, которая кормила тортом Лорда-Протектора. На Тео, который пытался взять добавку. На Агнес, которая уже составляла договор на следующий королевский заказ.

— Знаешь, Баалбар, — сказал он тихо, — сто лет назад я стоял на этой же площади. Но тогда я смотрел на неё с ненавистью. А теперь с…радостью и тортом…

«Торт — это прогресс», — отозвался кот.

— Торт — это мир. Вкусный мир. С ванилью.

«И с кремом».

— И с кремом. Много крема. Очень много.

Он откусил кусок. Торт действительно получился отличным.

Где-то в толпе Гиббонс развернул карту, на которой Эльмсфорд был изображён в виде огромного куска торта, и все с ним согласились.

Праздник продолжался до утра.

А на подоконнике пекарни стоял кактус и тихо кололся. Даже он, кажется, был счастлив.