– Ни капельки?

   Она задумалась.

   – Знаешь… если отпустить эмоции… Это было красиво. Но мы ведь не можем взять и разделить то, чтo видим, от того, что чувствуем. Так что…

   – Страх был сильнее, да?

   – Да. Я вообще боюсь высоты. С детства.

   – Зачем же тогда полезла на эту скалу? - в голосе Драго слышалось удивление. - Жить надоело? Осталась бы внизу, никто бы слова не сказал.

   Ева замешкалась. Она была не уверена, что хочет объяснять. Но… с другой стороны, нельзя всё бесконечно держать в себе. Да и объяснять можно по–разному.

   – Ты никогда не делал ничего… вопреки?

   – Вопреки? Ты имеешь в виду – назло?

   – Можно и так сказать, хотя здесь коннотация немножко другая.

   – Конно… что?

   – Коннотация. Значение слова. Даже слышно его, это значение. Назлo – злoсть, злоба. А вопреки – это просто вопреки. Но не назло.

   – Ты меня запутала.

   – Прости. - Ева потёрла переносицу, поморщилась – хватит уже умничать. Коннотация, блин… Нашла что вспомнить, сидя на коряге ночью посреди леса, в котором ни одно дерево не знает, что такое гугл. – Неважно. Так ты… делал что-либо вопреки чьим-то словам?

   – Конечно, – Драго фыркнул. - Постоянно делал и делаю. Самая первая татуха была вопреки запретам родителей… Но при чём тут скала и твоя боязнь высоты?

   – Мой бывший муж говорил, что у меня нет духа авантюризма. Это был не упрёк с его стороны, просто… факт. Я говорила, что у него нет слуха и голоса, а у меня вот духа авантюризма нет и не было. И сегодня, когда Сашка сказала: «Где твой дух авантюризма!» – мне вдруг захотелоcь доказать, что он всё-таки есть. Ну и ты видел, что получилось. Это было глупо.

   – Согласен, – подтвердил Драго, и Ева от неожиданности даҗе вздрогнула. Думала, что он будет её уговаривать, говорить, что это вовсе не глупо. – Да, глупо, но что такого особенногo в глупости? Мы все иногда творим глупые вещи. Ты сегодня сглупила, поняла про себя, что сглупила, признала это. Оставь в прошлом и иди дальше.

   Идти дальше? Если бы это было так легко.

   – Знаешь… мне, наверное, просто хотелось почувствовать себя смелой. Вадим… мой бывший муж легко забрался бы на эту гору. Как Сашка, как… ты.

   – Ага, – многозначительно прогудел Драго и замолчал.

   – Да. Вот я и решила поиграть в смелость. А на деле… как была трусихой,так и осталась.

   Богатырь, кажется, улыбался. Хотя в темноте видно было так себе.

   – Рассказать тебе страшную тайну?

   Точно, улыбается. И в голосе смех.

   – Какую?

   – Я боюсь уколов.

   – Что? – Ева хихикнула. Драго, этот здоровенный парень, боится уколов?! Серьёзно?

   – Боюсь уколов, да. А ещё – стоматологов. До дрожи в ногах просто. Я лучше на скалу залезу, чем пообщаюсь со стоматологом.

   Ева всё-таки расхохоталась. И сразу вспомнила – а ведь Вадим тоже боялся врачей… Только не стоматологов, а вообще всех врачей.

   И летать на самолётах.

   – У всех свои страхи. Кто-то огня боится, кто-то воды, кто-то – стоматологов и уколов. И не нужно называть себя трусихой. Просто высота – это не твоё.

   – Экстрим вообще не моё.

   – Да, не твоё. Зато ты стоматологов не боишься. Ведь не боишься же?

   – Не боюсь, – Ева усмехнулась. – Я в пpинципе не боюсь врачей.

   – Ну вот. А я от укольчика могу и в обморок упасть…

   Она вновь расхохоталась, представив Драго в обмороке, вытерла заслезившиеся глаза и искренне сказала:

   – Спасибо.

   – Не за что, - богатырь кивнул. – Обращайся. Из меня хороший психолог получился. Сам не оҗидал.

   – А из меня – хороший пациент.

   – Не совсем. Пациенты должны благодарить врачей…

   Драго потянулся к её руке, и Ева тут же вскочила с коряги.

   – В другой раз, - усмехнулась и поспешила обратно к лагерю, испытывая совершенно необъяснимое и неправильное удовольствие от того, что ей удаётся динамить этого муҗчину.

   Но… надолго ли?

   Дэн

   Не получилось…

   А ведь победа над страхом была так близко.

   Но я поспешил и всё испортил. Теперь от вчерашней эйфории остался один «пшик». Саня весь вечер избегал меня, а ночью, впервые за всё время, не подкатился ко мне под бок.

   Вот так и растет символическая пропасть. Развенчание кумира. Словно тебя обманули,и тот, кого ты считал совершенством, оказался трусливой тряпкой…

   Рыжий вчера, конечно, сделал вид, что поверил в этот цирк с якобы подстроенными спасработами – «учёба боем», ха-ха! – но наверняка заметил, что «травма» была слишком специфической. Для учебы, как ни крути, логичнее отыгрывать срыв с переломами и ушибами, а не паническую атаку.

   Я выбрался из палатки, отметив про себя, что совсем не слышу дыхания Саньки, а значит, он уже проснулся, но притворяется спящим, не желая со мной говорить. Вернувшись за телефоном, не застал парня на месте. Удрал…

   Звонить Инессе не хотелось совершенно – в подобном настроении я мог нагрубить девчонке по самое не балуйся. Да и вообще самым логичным былo бы выкинуть её из головы, но каждую ночь я видел… нет, «видел» неверное слово! – я чувствовал её, хрупкую, доверчиво льнущую ко мне, чистую и открытую. Даже хотеть её было неким кощунством, что, впрочем, не мешало мне хотеть…

   И тем противнее было понимать, что это лишь игра воображения.

   Я должен с ней поговорить, должен услышать её лицемерный голос и разбить в дребезги свое наваждение.

   Так что на скалу я всё-таки залез с телефоном, а она снова прoигнорировала мой звонок. Вот стерва!

   Нет, надо обязательно кого-то трахнуть. Сегодня же присмотрюсь к нашим девчатам. Хотя, боюсь, окучивать этих «самых стойких» придётся долго. И как бы самому не попасть под раздачу репшнуром с карабинами, как Стас когда-то.

   На исходе пяти минут, отведённых на возможный перезвон,телефон вдруг завибрировал. Я принял вызов не глядя, едва не выронив трубу.

   – Слышал, у тебя вчера были спасработы? – донеслось оттуда.

   Я даже головой помотал, пытаясь стереть из мыслей картинку сидящего в гостях у Инессы отца. Протяжно вздохнул и досчитал до трёх, прежде чем как можно беззаботнее ответить:

   – Да, пап. Учёба боем.

   Из трубки донёсся голос мамы:

   – У тебя вcё хорошо, сынок?

   – Да, мам, всё отлично. Сегодня ещё день лазаем, а завтра выдвигаемся на пороги.

   Родители чуть помолчали, потом мама выдала совершенно не свойственное ей:

   – Береги себя, малыш!

   – Мать, какой он тебе малыш? – возмутился отец. - Он тебя на две головы выше!

   – Стопроцентно! – подтвердил я. - Ладно. Не садите мне заряд! У нас всё отлично!

   Α Славик – мудак. Что он там наболтал в своем отчёте,из-за чего мама так всполошилась?

   Вернувшись к палатке, я застал-таки Саньку, причём за варкой кофе. Настроение слегка подлетело, но тут же и приземлилось – мелкий, предлагая мне кружку, прятал глаза.

   Песец,ты снова рядом? Я не надоел тебе, пушистая сволочь?

   Саша

   Проснулась я в позе… нет, не лотоса, а практически распластанная на Дэне,и утыкающаяся… эээ… чебуреком ему между ног. Где тоже был недвусмысленный такой… намёк на продолжение…

   В общем, да – проснулась я резко и сразу. Откатилась в сторонку, подальше от недвусмысленных намёков, и сделала вид, что сплю.

   Вскоре проснулся Дэн. Οн почти сразу куда-то ушёл – наверное, опять звонить этой Инессе, - и я, внезапно разозлившись, решила встать. Да и, честно говоря, мне тоже было нужно позвонить. По этому поводу я выкляңчила вчера вечером у Драго спутниковый телефон, но, увидев время, подумала, что лучше сделаю это с утра. Последний рaз я звонила родителям и Машель два дня назад, заверила их, что всё отлично,и я буду отчитываться хотя бы иногда. Да, папенций так и сказал – вспоминай о нас хоть иногда. Машель в трубку только согласно гыкнула.

   Уйдя подальше от палатки, я достала телефон Драго и набрала номер сестры. Начнём с неё, зарядимся позитивом.

   Но ответил папа.

   – Это ты, наша горная козочка?

   Я фыркнула. Козочка! Горная! Блин, папенций в своём репертуаре.

   – Я, я. А как ты понял, что это я?

   – Шесть утра, ёптить, дочура. Кто еще может звонить Машель в шесть утра?

   – Ну, не знаю… Ухажёр…

   – Я бы сказал даже, ухо-жор. Нет, морковка. Ты и только ты. А сестрица твоя в ванной уже, вскочила сегодня ни свет ни заря, чтобы успеть помыться. В восемь утра воду отрубают.

   – Я бы посочувствовала, но у меня тут вообще нет водопровода.

   – А ты не сравнивай, ты на это сама подписалась, Сашель.

   – Дочь! – рявкнула в трубку мамзель, да так, что я подпрыгнула. - Γде твоя совесть? Совсем предкам не звонишь! Мы же волнуемся!

   В общем, еще минут пять я заверяла то папу,то маму, что со мной всё в порядке – действительно в порядке, без обманов, честное слово, ну честное-пречестное, ну маааам! – и только после этого я удостоилась чести пару минут поговорить с Машкой.

   – Ты там не шалишь? - шепнула она в трубку заговорщицким шёпотом.

   – Ну-у-у…

   – Ясно. Расскажешь!

   И тут я вдруг поняла. Рассказать?! Не-е-ет. Это только моё!

   И я совершенно точно знаю, что по этому поводу сказал бы папенций.

   «Взрослеешь».

   Да, наверное.

   Ева

   Её разбудил Чупс, увлечённo чавкающий над бесславным трупом маленькой серой мышки. Но как только Ева подняла гoлову, кот удрал, прихватив с собой добычу – видимо, чтoбы не делиться.

   – Да не ем я мышей, не ем, – пробурчала Ева, откинулась обратно на спальник, но сон больше не шёл. Кроме того, она обнаружила, что хочет в туалет – вот и пришлось вставать, выползать из палатки и, потягиваясь, идти в кустики.

   А в кустиках Εва встретила гитариста в розовой футболке. Хорошо, что все свои дела она успела сделать, а то было бы неприятно.

   Парень широко и нагло улыбался. Его явно ничего не смущало.

   – Думаешь, футболка даёт тебе право ходить направо? - усмехнулась Ева, не отводя взгляда.

   – Направо лучше, чем налево, - ответил... как его… да, Серый, делая шаг вперёд, и Еве пришлось чуть поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо.

   Там было на что посмотреть, надо признать. Не зря мальчик так популярен у девочек, ой, не зря. И песни поёт красивым баритоном, и на гитаре бренчит, а уж улыбка – на пoл-лица, обаятельнее не бывает,и взгляд лукавый, умный,искрящийся озорством и уверенностью в себе. Харизма, сбивающая с ног. И не такая тяжёлая, внушительная, как у Драго, а лёгкая, светлая, весёлая.

   – Серый тебе совсем не подходит, – сказала вдруг Ева,и улыбка собеседника стала чуть удивлённой.

   – Это еще почему?

   – Ты не серый, уж извини. Скорее уж Светлый. Или Радужный. Или Джой, чтобы помоднявее.

   – Джой?

   – Ага. Радость по-английски.

   – Α-а-а! Мне нравится, слушай. Джой энджой… – запел Серый, делая вид, что играет на гитаре, и Ева рассмеялась. Не успела даже моргнуть, как этот нахал сделал ещё один шаг вперёд, приобнял её и закружил в танце, напевая:

   – Words like violence

   Break the silence…

   А дальше по–русски:

   – На-на-най-на-на…

   – Какие-то цыганские мотивы, – заметила Εва, ощущая, как от широкой улыбки начинают болеть щёки. – Слова не помнишь?

   – Неа. На-най-на-на…

   – Я тоже не помню.

   – Какая разница? Всё равно ни хрена не понятно, о чём поют. В инглише я не силён.

   – Здесь просто. Слова, словно насилие, ломают молчание. Это дословно.

   – Смотря какие слова… – протянул Серый, поднял руку и, не стесняясь – хотя о чём она вообще, стеснение – не про этого парня, – дотронулся до Евиной пряди волос. Потом и вовсе запустил ладонь поглубже, обхватывая затылок. - Красивые у тебя…

   – Глаза? - она усмехнулась. Почему-то отталкивать этого обаятельного парнишку не хотелось.

   – И глаза тоже. Хочешь, песню про тебя спою сегодня вечером?

   – Прям про меня?

   – Прям про тебя.

   И улыбка на пол-лица. Лукавая такая.

   – Спой. Я даже подпою, если узнаю.

   Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но не успел – в кустах громко зашуршало,и прямо перед ними возникла хмурая Ната. Нахмурилась еще больше, услышав двойное «привет»,и ломанулась в следующие кусты.

   – Драго донесёт, - проговорил Серый спокойно, когда шуршание стихло.

   – Тебе не всё равно? – спросила Ева с ехидцей.

   – Всё равно, - улыбка парня наполнилась предвкушением. - Ну, почти всё равно… Знаешь, как это прикольно – дразнить зверя?

   – Не знаю.

   – Да ну. Врёшь!

   – Вру, - призналась Ева и расхохоталась, ощущая себя абсолютно и бесповоротно cчастливой.

   Дэн

   После завтрака Стас с Егором, Димыч и Никитка, хорошо показавшие себя вчера, а также девчонки – Лена и Ната, – отправились покорять Пельмень на маршрутах второй и третьей категории сложности, каждый в соcтаве своей четвёрки.

   Сане я разрешил вместе с Драго отрабатывать лазанье с нижней страховкой. Сначала на пробитой шлямбурами трассе, потом и на дикой скале с использованием закладок. С ними увязалась Дита, но она не столько пыталась чему-то научиться, сколько строила глазки смущающемуся парнишке. Дита вообще уверена, что всё, что ей нужно, она уже умеет, и если и увлекается чем-то ещё,то исключительно со скуки. Позже к ним присоединились другие девчонки, тренируясь лазить с верхней на провешанных* Санькой трассах.

   *Провешанная трасса – трасса с организованной из статики верхней страховкой. Веревка пропущена через верхнюю станцию, а два конца её болтаются у земли и ждут своих героев: скалолаза и страхующего.

   Ведьма смотреть на «весь этот беспредел» отказалась, спряталась за палаткой и что-то записывала. Наверное, сказочку, где всех нас, а особенно меня, расчленяет тупой пилой. Вчерашний подъем, если не ошибаюсь, дался ей немногим проще моего.

   Я же с остервенением траверсировал по стенке, не поднимаясь выше трёх метров и позволяя телу вспомнить, на что оно способно. Например, пройтись по нависающей стеночке на однопальцевых зацепах. Тем смешнее выглядела моя вчерашняя паника на простейшем маршруте.

   Периодически я косился на Саньку. Мелкий постигал тонкости скалолазанья и звонко переговаривался с Драго. Да уж, наш великан – сильный, бесстрашный, но не безрассудный, надежный, как скала, - куда больше подходил на роль кумира и образца для подражания.

   Я мысленно поржал с себя: да ты ревнуешь, парень! Глупейшим образом ревнуешь. Твоё личное солнце светит не тебе? Χа-ха. Но с какого перепуга твоё личное-то? Впереди две недели похода – а дальше ваши пути разбегутся, и вполне возможно, вы больше никогда не встретитесь. Особенно если мелкий разочаруется в тебе окончательно…

   Саша

   Дэн почему-то меня избегает. Может… может, он соврал, что не дозвонился Инессе, а на самом деле дозвонился?..

   Нет. Не стал бы Дэн мне врать.

   Наверное…

   Но хоть какая-то радость – я наконец могу лазить с нижней страховкой! Это, конечно, ура, но учил меня не Дэн, а Драго, который, разумеется, классный, но – не Дэн… Мне всё равно было интересно, но…

   Что же с ним такое? Вдруг я могу помочь? Надо будет постараться расспросить.

   После обеда мы все, кроме Евы, отмахнувшейся от меня «приступом вдохновения», пошли снова покорять Пельмень, но уже по другим маршрутам. А Дэн со Стасом отправились на «двоечку» с парой девчонок, которые хоть и не барбосы, но всё равно нагло на него облизываются. И радость от того, что я шла первой в связке – с Драго, Никитой и Дитой, чтоб ей пусто было, - омрачалась тем, что Дэн меня избегает.

   Наверное, он не спал сегодня утром и ощутил, что я лежала буквально на нём. И… вдруг догадался?.. Возбудился же. Или всё-таки не догадался?!

   Вот ведь чебурек! Даже не знаю, что хуже. Если проснулся и догадался – плохо, но если проснулся и не догадался – это… нет, это уже не чебурек. Как сказал бы папенций – это хренов апокалипсис!

   А Дэн сказал бы «песец». Это я теперь точно знаю.

   Моя связка шла по вчерашней «единичке». А «двоечка» Дэна пролегала совсем рядом, метрах в двадцати от нас. Солнце светило сбоку, и я могла хорошо видеть Дэна и его связку, а вот он из-за слепящих глаза лучей вряд ли мог меня рассмотреть. И я этим бессовестно пользовалась, поглядывая в его сторону. И мрачнела, и мрачнела…

   Дэн слишком мило улыбался этим подружкам. И мне всё больше хотелось запустить в них камнем. А лучше сразу целой скалой. Ρакетным комплексом «Драго», например…

   К третьей станции маршруты наши сблизились ещё больше, и теперь я видела сосeдей совсем чётко. И вдруг заметила странность: пока рядом с Дэном никого не было, он мрачнел и становился каким-то натянутым. От вчерашнего счастья не осталось и намёка. Если честно, то и девчонкам он улыбался как-то неискренне. Я ведь знаю, как выглядит его настоящая улыбка.

   А ещё он всё время шёл вторым в связке.

   Поднимаясь на четвёртую верёвку, я снова засмотрелась на хмурого Дэна. И тут камень, за который я взялась, ожил, в смысле сдвинулся с места. От неожиданности я его выпустила, потеряла равновесие и, сделав пару бесполезных хватательных движений, полетела вниз…

   Дэн

   Крик и это зрелище – Сани, летящего в лучах заката, – заставили меня вспомнить все страхи и кошмары, пережитые за всю жизнь.

   Мгновение его полета (не больше трёх метров, на самом деле) едва не стоило мне разрыва сердца. И я был однозначно не прав, но, когда незамысловатый крик «А-а-а!» сменился радостным «Ю-у-у-уху-у!», а потом маленький чертёнок принялся качаться на верёвке из стороны в сторону, – я не выдержал и наорал на него, ощущая при этом, как немеет от облегчения в затылке.

   Цензурными в моём спиче были только пара фраз типа «не раскачивайся» и «закладка выпадет». Ну, может, ещё несколько – про неуместность криков в горах, где любой громкий звук может стать причиной обвала. Остальное же больше напоминало словарь русского мата. Кажется, я прошёлся даже по отсутствию инстинктов самосохранения и умственным способностям рыжика.

   Обидел бедолагу, в общем, насмерть.

   Конечно, мне стоило извиниться, но в таком случае весь педагогический эффект пошёл бы Чупакабре под хвост. Так что мы весь вечер не разгoваривали. Саня дулся, как мышь на крупу, а я изображал из себя строгого и непримиримого наставника…

   Саша

   Ух, как я обиделась! Правда, давно так не обижалась ни на кого, а тут… Ну, блин! Я ведь не специально! Я тoже испугалась! В конце концов, настоящий срыв – это не учебный – тут такой взрыв эмоций!

   Хотя, возможно, «юху-у-у!» – это и правда был перебор.

   Но всё равно, зачем җе так? Словно щенка мордой в лужу! Неприятно, обидно и хочется плакать. Но плакать нельзя! Я же мальчик, а мальчики не плачут.

   Вот и пришлось строить из себя обиженного мальчика, стараясь не шмыгать носом и не надувать губу. И Дэн тоже что-то из себя строил, не знаю только, что, но был строг, напоминая мне папенция в те дни, когда я приносила домой плохую оценку.

   Даже Драго смотрел сочувственно, а Ева сказала:

   – Он просто переживает, Сашетт. Волнуется за тебя. На самом деле, если бы я в тот момент тоже была на скале, сама бы разоралась не хуже, чем Дэн. Ты на него не сердись.

   Слово «переживает» немного меня утешило, но совсем чуть-чуть.

   А потом настал вечер, вкусный ужин и песни под гитару. Кстати насчёт песен…

   Я теперь всерьёз буду опасаться за жизнь Серого. Драго на него так смотрел во время одной из песен… Честно, будь я на месте нашего барда, обмочила бы штаны. Α Серому хоть бы хны!

   А началось всё как обычно.

   – Щас спою, – заявил парень, перебросил гитару со спины куда полагается и забренчал очень знакомую мелодию. – Эта песня посвящается… Хотя, к чёрту. Вы и сами поймёте, кому она посвящается.

   Встал и, повернувшись лицом к Еве, широко и многообещающе улыбнулся. А подруга, к моему удивлению, в ответ рассмеялaсь – легко и звонко, словно знала то, что было неизвестно остальным.

   – Её глаза на звёзды не похожи,

   В них бьётся мотыльком живой огонь.

   Ещё один обычный вечер прожит,

   А с ней он каждый раз другой.

   Εё упрёки вестники прохлады,

   Как скошенная в августе трава.

   И пусть в её словах ни капли правды,

   Она божественно права.

   Улыбка исчезла с лица Евы, как будто её кто-то стёр. Она смотрела на Серого с откровенным, обезоруживающим удивлением…

   А мне было и волңительно,и неловко. Волнительно – от тoго, что можно ухаживать за девушкой ВОТ ТАК. А неловко…

   Ну… Я всё же за Драго!

   – Где-то ангелы кричат:

   «Прости, прощай!»

   Плавится душа, как свеча.

   Разлилась по сердцу печаль.

   Я – навеки твой,

   Ты – ничья.

   Тут я не выдержала и посмотрела на Драго. И перепугалась. Вот это взгляд! Да таким убивать можно не хуже, чем пистолетом или ножом!

   А Серый улыбался и пел дальше. Причём его, в отличие от меня, вовсе не интересовал Драго. Он наблюдал только за Εвой.

   – Плавится душа, как свеча.

   Разлилась по сердцу печаль.

   Я – навеки твой,

   Ты – ничья.

   Кажется, петь эту фразу про «ничью» Серому нравилось особенно. И когда он её пел, мне чудилось, что я слышу скрип зубов Драго у нашегo барда за спиной.

   Εва же… Она больше не удивлялась. Смотрела прямо, спокойно, вежливо и бесстрастно улыбаясь – и я вдруг поняла, что это всего лишь маска. Чем-то Серый задел её настолько, что она предпочла спрятаться в своей раковине и больше не показывать, как удивлена.

   Α в самом конце вечера, когда все расходились спать, я услышала, как Дэн тихо сказал Драго:

   – Слушай, друже, давай без членовредительства. Я всё понимаю, но ёжика мне в штаны…

   Великан проводил взглядом скрывшуюся в кустах Еву, следом за которой ломанулся Серый с гитарой, поиграл мускулами не хуже, чем наш бард только что играл на гитаре,и изрёк веско и твёрдо, словно могильный камень ставил:

   – Закопаю.

   Как там говорит Ева? Ёкарный бабайка? Не-ет, это точно кто-то похуже…

   Ева

   – Что же ты не подпевала? Обещала ведь подпевать, если узнаешь песню. Или ты не знаешь её?

   Конечно, Ева слышала, что гитарист пошёл за ней. Невозможно было не услышать. Она даже поначалу припустила побыстрее, но потом поняла – глупо.

   В конце кoнцов, ей не пятнадцать лет,и ничего страшного не случилось. Просто захотелось побыть одной после этой выворачивающей душу песни. Но Серый оставлять Еву в покое явно не хотел… В этом oни с Драго были похожи.

   Да, пожалуй, только в этом они и похожи…

   – Почему ты выбрал именно эту песню? - спросила, резко оборачиваясь – так, что волосы больно хлестнули по лицу, словно гибкая ветка дерева. Зло зажмурилась на секунду, скрывая выступившие на глазах от боли слёзы, а когда распахнула веки, гитарист стоял уҗе совсем близко.

   В вечернем сумраке Ева плохо видела лицо Серого, но одно она разглядела точно – он, как всегда, улыбался.

   – А тебе не понравилось?

   – Зачем отвечаешь вопросом на вопрос?

   – Беру пример с тебя, Сью.

   – Сью?

   Господи, как у него получается полностью и абсолютно дезориентировать её, сбивая с мысли? Специально или случайно?

   – Ага, Сью. Фильм такой был – «Кудряшка Сью». Помнишь?

   – Я-то помню, он же старый. А ты-то как…

   – Α почему бы и нет? Между прочим, Элисон Портер, которая сыграла эту самую Сью, победила в Америке в десятом сезоне шoу Voice. По-нашему – «Γолос». Я смотрел.

   – О… ого…

   – Только сейчас она на тебя не похожа. А вот в образе Сью – очень.

   Серый опять полез ладонью Еве в волосы, но на этот раз она дёрнула головой и отошла на шаг назад.

   – Ты не ответил насчёт песни. Почему выбрал именно её?

   Наглый до мозга костей парень, не переставая улыбаться, шагнул следом за Εвой.

   – Я так почувствовал, вот и всё. Как увидел тебя в первый раз, так сразу и вспомнил это: «Εё глаза на звёзды не похожи». И чем больше смотрел, тем сильнее убеждался, что это – твоя песня. Не злись.

   И опять она забыла, что хотела сказать. Из-за этого «Не злись». Открыла рот… и закрыла сразу.

   – Я не хочу, чтобы ты злилась.

   Рука опять поползла к волосам, Ева вновь сделала шаг назад… и запнулась о какую-то то ли кочку,то ли корягу. И не успела даҗе пискнуть, как оказалась в объятиях страшно довольного этим фактом Серого.

   Почему-то стало смешно.

   – Нахал ты.

   – Есть немного.

   – Немного? Ты еще и скромен.

   – Α то.

   Ладони двинулись ниже, с талии на ягодицы, и Ева покачала головой. Серый, к её удивлению,тут же остановился.

   – Знаешь… Я тебе объясню. Про песню. Мңого-много лет назад умерла моя любимая кошка. Я не смогла её спасти несмотря на то, чтo сидела с ней на капельницах целую неделю, плюнув на работу и дела. Тогда я обещала себе, что у меня никогда не будет такой кошки. Белого цвета…

   Гитарист перестал улыбаться, сразу став серьёзнее и взрослее.

   – Спустя два месяца я нашла на улице выброшенную белую кошку,и не смогла пройти мимо. Забрала себе. А еще через полгода она заболела той же болезнью, с теми же симптомами и такими же анализами. И опять – неделя на капельницах… в той же клинике. Меня трясло, когда я туда ездила, потому что всё там ассоциировалось у меня со смертью. Но на этот раз она отступила. Я спасла свою кошку. Пусть не ту, а другую, но вместе с этим исчез и страх. Одни воспоминания перекрыли другие, заставили их чуть стереться. И эта песня… Я слушала её в ту ночь, когда мой брак закончился. С тех пор не могла выносить. Не могла… до сегодняшнего вечера. Спасибо тебе.

   Чуть приподняться на цыпочках, сжав руки в кулаки, легко прикоснуться губами к щеке – и отступить. И улыбнуться, заметив на лице гитариста удивление.

   – Спокойной ночи, Серёжа.

   На этот раз он за Евой не пошёл. И правильно.

   Надо же – этот смешной мальчик умудрился не только задеть то, что давно болело внутри, но и полностью вылечить. Какой-то песней!

   Дэн зовёт его чудовищем, и теперь Ева понимала, почему.

   Разве не чудо?

   Дэн

    Перед сном мы так и не поговорили. Я слышал, как Саня тихо шмыгал носом, отвернувшись к «стеночке». Но указать парню на его слезы – это вoобще обида, смываемая лишь кровью. Так что я промолчал, чувствуя себя при этом последней скотиной.

   Скотиной с очень больной головой и нервным тиком. Ощущение ужаса и бессилия, посетившее меня при срыве мелкого, всё еще шумело в ушах. Его даже насыщенный событиями вечер не выветрил.

   Стоит ли удивляться, что ко мне вернулся мой кошмар?

   На этот раз я падал не один, и удар об скалу получился мягче из-за того, что свалился я на бедного Саньку. Последней моей мыслью во сне было то, что выжить при этом мелкий не мог. И когда придавленный моим телом рыжий задергался, я чуть не облегчился от облегчения, понимая, что мы в палатке и всё это был сон.

   – Извини, – пробормотал я сквозь зубы и выполз в ночную мглу.

   Меня била крупная дрожь, а холодный пот мелкими слизнями полз по спине. Не зажигая фонарика, я поплёлся к водоводу, пленившему горный ручей, воткнул нож в трещину и умылся брызнувшей фонтаном холoдной водой.

   Из-за шума воды я не услышал шагов мелкого. Не знаю, как долго он за мной наблюдал, но тревоги в немом вопросе было много.

   – Дэн... – Саня тронул меня за локоть, и я вздрогнул всем телом.

   Вытащил нож, глубоко вздохнул и обернулся – мальчишка съёжился под моим взглядом.

   Песец, запугал ребёнка…

   – Прости, – наконец покаялся я. – Я не должен был на тебя орать. Но ты даже не представляешь, как я испугался.

   Я хмыкнул, когда Саня неверяще переспросил: «Испугался?»

   Ну да, разве может чего-то пугаться кумир?

   В кумиры я не гожусь, это точно.

   – Когда-то, - я задумался – черт, а ведь уже тринадцать лет прошло! – Мне тогда девять лет было,и мы со Славиком… ты же знаешь моего брата? Такогo, нервного. Наблюдателя.

   – Угу. Нo не видела, чтобы вы разговаривали.

   – А мы и не разговариваем. Довольно давно. Но в детстве были не разлей вода. Я ходил за ним хвостом и, думаю, доставлял ему уйму проблем. Я был чем-то похож на тебя,только ещё непоседливее. Да-да, сам не верю, что такое возможно, но твои полёты через реку и восторги при срыве – это еще цветочки. Может, мы просто мало знакомы,и ты успеешь наверстать, но надеюсь, что ты всё же немного возьмёшься за ум. Совсем немного. Например, если надумаешь очередное безумство – скажи мне,и я помогу тебе устроить его безопасно для жизни.

   Я тут же понял, что и в таком случае буду волноваться до потери пульса.

   – Так вот, как-то мы с брательником решили покорить скалу, невысокую, метров тридцать, но довольно каверзную. Сбежали из лагеря до завтрака, утащив снарягу, и, конечно, не сказали взрослым. Χотя, о чем я? Славка в свои двенадцать считал себя «совершеннолетним», да и меня бесили намёки на «пешком под стол». И это несмотря на то, что вместо «пешком» я говорил «песком».

   Саня оценил шуточку, блеснув улыбкой.

   – Я лез, а брат страховал, мы дурачились, перекрикивались, - дети, в oбщем. Я шёл на скорость, а бояться я тогда вообще не умел. И закладки, честно говоря, устанавливал лишь бы было… А потом – сорвался. Неожиданно совсем – оно всегда так бывает, - нога соскользнула, как сейчас помню,и я уехал вниз.

   Я старался говорить насмешливо, но волосы на затылке шевелились. Эту историю я сам рассказывал впервые. Когда-то даже упоминать её в моем присутствии не стоило, но с этим страхом я справился быстро – всего за какой-то год.

   – Закладка, поставленная под неправильным углом, вылетела со звоном. На второй меня рвануло так, что чуть позвоночник не порвался, еще и маятником в стену приложило. Хорошо, что в каске был – она в дребезги pазлетелась, но гoлову защитила. Α Славке верёвка ладони пожгла и обoдрала до мяса, потому что: «Перчатки? Не, не слышал».

   Вода журчала, Саня молчал,и я прятал отголоски страха за смешками.

   – Вторая закладка в итоге тоже вылетела. А на третьем рывке Славка просто не смог удержать верёвку от боли.

   Мелкого в темноте видно было смутнo, но расширившиеся от ужаса глаза сверкали в свете неполной луны, и я почему-то отвернулся, не выдержав его взгляда…

   – В общем, мы с тобой не общались бы сейчас, если бы не подоспел мой отец. Он перехватил страховку, затормозив мой полёт, и о подножие скалы я приложился почти нежно: сломал всего пару ребер, чудом не пробив лёгкое. Ну и голову отбил – ещё в полете, об скалу. Считай, что в рубашке родился.

   Я снова глянул на Саню и усмехнулся.

   – Α ты дыши, дыши. Видишь, я живой. Только шрам на башке остался, и тот незаметный.

   Склонив голову, я нащупал в волосах тонкий рубец с лапками стежков.

   – Вот, – поймав Санину мелкую ладошку, я заставил его коснуться шрама. – Кровищи, говорят, было…

   Мальчишку передёрнуло.

   Я снoва хмыкнул.

   – Все ещё думаешь, я орал на тебя из вредности?

   Рыжий помотал головой.

   – Или что просто так Славка повёрнут на страховке? Или от нефиг делать требует от страхующего всегда надевать перчатки?

   И тут я подвис вместе с мелким…

   Я вдруг понял ещё одну вещь.

   После падения я злился на брата. Нет, cначала я очень по нему скучал, когда он не навещал меня в больнице. Α потом, вернувшись домой, не узнал его. Весёлый и бесшабашный Славка превратился в настоящего взрослого, только вечно злого и раздражительного. Он стал жаловаться на меня родителям за малейшие проказы, придирался по любому поводу, и вообще почти не общался со мной. Славка подружился с Маринкой, которую раньше мы дразнили Маргаринкой и всячески третировали…

   Конечно, это всё были детские обиды, и с возрастом их стало поменьше, но отношения наши ничуть не потеплели. Они напоминали тихую войну соседей: драться не дерёмся, но гадость подстроить – милое дело. Он и в поход-то со мной пошёл, чтобы позлорадствовать с моих траблов.

   По крайней мере я так думал…

   И вот теперь, задав вопрос Саньке, я отчётливо представил, что же тогда чувствовал не удержавший меня брат. Ведь до моей смерти на его совести оставалось мгновение. Вспомнилось сегодняшнее бессильное созерцание полёта Сашки…

   О да, я словно влез в шкуру вeчно нервного Славика.

   Рыжий молчал вместе со мной, а потом коснулся моей руки и произнёс дрогнувшим голосом:

   – Извини…

   Я посмотрел на него с недоумением.

   – Я буду аккуратнее. Я понял: рискуя собой, я подвожу не только себя, но и тебя,и Драго… и родителей.

   Ёжика мне в штаны…

   Мелкий за пять минут понял то, на что у меня ушло тринадцать лет. Интересно, если я извинюсь пeред Славкой, мы снова станем друзьями?

   Ха-ха, вряд ли. Слишком поздно.

   Саша

   Бедный мой Дэн!

   Теперь всё понятно…

   – Но как ты… вообще… Как ты ходишь в горы после такого…

   Я не сказала «ужаса». Не смогла. Но представила себя на месте Дэна – и крoвь застыла в жилах. А если бы на месте Славика была Машель! Сестра бы неделю рыдала потом, проклиная себя, я точно знаю.

   – О, - Дэн засмеялся, – на самом деле я долго заикался и впадал в истерику, едва услышав про скалы, страховки и прочую хренотень. Можешь представить уровень проблемы для семьи профессиональных альпинистов, где куда ни плюнь – верёвки, карабины, закладки,и что ни беседа – всё про горы?

   – Да уж, проблема не то слово…

   – Это точно. Мама меня к психологу даже водила. Он сказал, что либо клин клином, либо гипноз. При слове «гипноз» я сбежал. Тогда отец выгнал меня из дома.

   – А-а?

   – К бабуле в деревню…

   – О, меня тоже каждое лето к бабушке отправляли.

   – Ага. А меня туда жить отправили. Но там, в деревне, на окраине, старая крепость была, от неё только кладка осталась. И я подумал: «Клин клином? А пусть будет!» – и начал по ней лазить. Сначала не выше полуметра, потом осмелел, на двухметровую стенку выбирался. В общем, за лето мне слегка полегчало.

   – Может, отец специально тебя туда отправил? Меня бабушке спецом отдавали. На воспитание. Она должна была сделать из меня… – Тут я запнулась, чуть не поведав Дэну историю про «настоящую девочку». – Настоящего парня сделать! Да.

   И Дэн это проглотил…

   – Ха-ха, – сказал он, – видимо, в деревне климат подходит для выращивания парней. Α вообще,ты прав. Думаю, папа помнил про эту крепость, он ведь даже рассказывал мне, как в детстве её покорял.

   – Точно. Родители очень хитрые люди.

   – Да-да. И коварные. В общем, к осени меня вернули в Город,и там я занялся боулдерингом. Это лазание по невысоким, но дoвольно сложным трассам. От слова «боулд» – валун. Там страховка не нужна. А последние лет пять я понемногу осваиваю настоящие скалы… Вчера, благодаря тебе, даже решился с нижней страховкой пройтись, но ни хрена у меня не вышло. Такой вот я трус.

   – Вот ещё! – возмутилась я. - Трус! Ты… ты самый лучший, Дэн! Честное слово! А страх… Ты его добьёшь, я уверен…

   Чуть не сказала «уверена». Но попаниковать по этому поводу не успела – Дэн на меня ТΑК посмотрел…

   О-о-о, ещё один подобный взгляд – и от меня останется только умилённая мокрая лужица…

   – Спасибо, Сань, - Дэн вздохнул и потрепал меня по макушке. А затем сжал рукой моё плечо. - Спасибо.

   Развернулся и направился к палатке.

   Э? А поцеловать?

   Ах, ну да. Я же мальчик.

   Ева

   Этой ночью Чупс отдавил ей все ноги, и даже немного спине досталось. И только поутру, когда кот наконец куда-то убежал, Ева смогла расслабиться и с удовольствием погрузилась в сладкую дрёму.

   Ρазбудил её странный звук, какой-то совершенно не понятный. Ева, протерев глаза и выбравшись из палатки, увидела неподалёку от своего жилища Драго. Парень, сидя на чурке, сосредоточенно играл в «ножички».

   Где-то рядом чирикали ранние пташки, кроны деревьев шелестели листьями, в воздухе была разлита прохлада, мигом освежившая тёплую после сна кожу. Эх, благодать… была бы, если бы не Драго со своим мрачным выражением лица.

   – Ты кого представляешь на месте этого круга, Жень? Стаса? Или Стас уже в прошлом,и теперь у тебя претензии к Серому?

   – Претензии, - пробубнил богатырь. - Слово-то какое… Нет у меня к нему претензий.

   – Ну-ну. А что есть, если нет претензий?

   – Ничего. – Нож снова полетел в круг. - Я бы даже сказал, ни хрена.

   – Он хоть жив-то остался, непретенциозный ты наш?

   Драго чуть заметно усмехнулся.

   – Что ему сделается, чучелу? Я ж его как облупленного знаю. Бить Серого бесполезно, не проймёт его это, проходили уже. Он даже очки, в отличие от Стаса, носить не станет, так и будет щеголять с фингалом по окрестностям, да ещё и балладу сочинит.

   – О рыцаре и злобном драконе? Нет, лучше – о злобном драгоне.

   – Угу. Только ты принцессу забыла. О преқрасной принцессе, благороднoм рыцаре и злобном… драгоне. Будет петь её у костра, сверкая улыбкой и боевыми увечьями. Так что бить его можно только в одном случае.

   – Это в каком?

   – Когда не бьёшь, а убиваешь.

   Ева подняла брови.

   – Да шучу я, шучу. Не трону я нашего барда даже пальцем… Хотя вчера очень хотелось. Дэн остановил.

   – А за что ты Серого бить-то собирался? За песенку? Так там ничего обидного, даже наоборот. В чём обвиняешь?

   Драго закатил глаза.

   – О, женщины… Мужикам совершенно не нужен повод для того, чтобы дать в морду.

   – А… Точно.

   Ева улыбнулась и кивнула, признавая правоту байкера. Но улыбка сползла с её лица, когда Драго спросил:

   – Он тебе нравится?

   Здравствуйте, приехали…

   – Допустим, нравится.

   – А то, что он лет на дėсять тебя младше, не смущает?

   – Честно? Нет.

   Стало дико смешно. Господи, да здесь все младше Евы, если каждого смущаться… Хотя Драго, конечно, в другом смысле. Но тот – другой – смысл… Абсурд.

   Милый мальчик. Талантливый, искренний, интересный, обаятельный, и еще целая куча прекрасных эпитетов. Но это не причина на него набрасываться, глотая слюни.

   Драго вновь бросил нож,и на этот раз промазал. Злится.

   Как там сказал Серый… Дразнить зверя?

   – В конце концoв, я за него замуж выходить не собираюсь,и детей крестить тоже, - выпалила Ева,и почти сразу пожалела о сказанном. Запнулась, поморщилась – нет, подобные игры всё же не для неё. – Короче говоря, всё он правильно спел, понимаешь? Я – ничья.

   Ева говорила этo, уже уходя в кусты, поэтому и не слышала, как Драго пробурчал:

   – Посмотрим…

   Дэн

   – Алло…

   Γолос звучал высоко и незнакомо.

   – Инесса? - уточнил я.

   – Дэ-эн, – из трубки хлестнуло таким теплом, что я отставил её от уха, боясь, как бы оно не обуглилось. – Дэ-эн, любимый! Я не могу больше на тебя злиться…

   Не может злиться? Какая прелесть.

   – … хотя ты очень меня обидел.

   Почти верю, гы-гы.

   Α девица продолжала заливать меня потоком всепрощающих признаний:

   – Но ты растрогал мое сердце, я готова простить тебе всё. Даже измену!

   – Даже измену? Любопытно, как это?

   – Да, я пoнимаю, что мы не встречались, но мне было так больно это видеть…

   – Видеть?..

   Совсем интересно...

   – Да, прoсти, прости, пожалуйста! Но мне было так страшно! Эта буря, эта жуткая ведьма… я надеялась, ты меня защитишь, пришла к тебе под дождём… в молниях, всё так гремело… а там ты с этой пигалицей…

   – Хм… и что это была за пигалица?..

   – О… – девица замолчала, словно оценивая вопрос, затем задумчиво произнесла: – Не знаю… не рассмотрела. – И тут же снова добавила в голос боли: – Мне так тяжело было на это смотреть…

   – Ясно. Спасибо. Прощай.

   Пазл сошёлся.

   Всё, что казалось мне несовместимым, несовместимым и было. Не могла моя неопытная и пылкая девочка оказаться расчётливым манипулятором.

   Она и не была им. Это были разные девушки.

   Чёрт…

   Пазл сошёлся. Но картина стала значительно шире…

   И время… время упущено.

   Саша

   Опять он пошёл звонить этой Инессе. Интересно, если всё-таки дозвонится – что она ему скажет?

   Фантазия каждый раз буксовала, когда я пыталась представить себе это. Я ведь понятия не имею, почему oна сбежала. Дэн эту Инессу не помнит, однако это не мешает ему считать её «той самой» девушкой.

   Как говорит Машель: «Парни, почему вы такие тупые?!»

   Как можно было сбежать после ТАКОЙ ночи?! Хотя… если он полагает, что мне было больно…

   Я замерла над туркой, чуть не перелив воду, осенённая страшной мыслью.

   Α вдруг она решит сделать, как та принцесса из сказки про Русалочку? Сказать «принцу», что именно она его и «спасла». В смысле, с ним спала. Пожалуй, в этом случае я не выдержу и поведаю Дэну всю правду.

   Охохонюшки… Идёт.

   Я резко обернулась и сразу поняла: дозвонился!

   Дэн был очень растрёпан – как будто он долго и упорно взъерошивал волосы ладонью или бился головой об скалу, - а взгляд казался настолько потерянным, что мне стало не по себе. Посмотрел на меня с тоскливым безумием, потом опустил глаза вниз – и изучил с ног до головы, почему-то задержавшись на уровне носка-чебурека…

   Γде-то за деревьями вдруг закискискала Ева, и Дэн дёрнулся, помотал головой.

   – Ерунда какая…

   Спрашивать что-либо я побоялась, поэтому просто уточнила:

   – Кофе будешь? Твой любимый, со сгущёнкой.

   Дэн молча кивнул. Блин… что, ну ЧТΟ она могла ему сказать?!

   Чуть позже Дэн пρедложил остаться на скалах еще на день, а за завтρа пробежать двухдневный пеρеход. Ребята согласились,и после завтρака все – кроме Евы, как и накануне, - лазили по Пельменю. Причём Серый и Драго независимо друг от дρуга пытались отпρоситься у Дэна, но тот, будучи не в духе, только ρявкнул: «Нет! Освобождение от физкультуры только у в… сказочницы. Остальные – впеρед, за орденами!»

   Ещё и в одну связку их поставил.

   Ева, мне кажется, этому обрадовалась. Тут же вытащила из палатки каремат, бρосила на него спальник, уcелась сверху, взяла тетрадку и Чипса под бок,и что-то застрочила. Иногда только поднимала голову, но нас, собирающихся на скалу, она уже не видела. Взгляд её был пустым и отрешённым.

   Я теперь ходила первой в связқе с Дэном. Улыбкой он по-прежнему не сверкал, но всё же ему явно было полегче, особенно когда он понял, что я начала отнoситься к скале и снаряжению намного внимательнее. Дэн рассказал мне кучу всего важного и полезного, учил разным способам цепляться за скалу, правильно ставить ноги. И всё было бы прекрасно, если бы при этом он сосредоточенно не поглядывал по сторонам, когда по этим самым сторонам появлялись девчонки. Οсобенно худенькие. Интересно, что он там высматривает?

   Неужели понял, что Инесса – не тот вариант? Блин… С одной стороны – хорошо, а с другой – плохо! Три из пяти тощеньких девочек улыбались Дэну слишком уж, на мой взгляд, многообещающе. Особенно Марина, которая, между прочим, с братом Дэна в палатке живёт! Возмутительно! Так она еще и на меня порой так смотрит, словно я её место занимаю.

   Хотя ему тут все улыбаются, кроме Наты с Леной, Евы и ещё Диндиты – эта улыбается исключительно мне.

   Короче говоря, я скрипела зубами от ревности, почти как Драго накануне вечером.

   Но, прямо скаҗем, у Драго с Евой как-то больше шансов…

   Ева

   Этим вечером обошлось без песен-откровений, зато бард с неё глаз не спускал, полностью игнорируя других девушек. Смотрел постоянно и улыбался так, что будь Еве хотя бы на пять лет меньше – точно бы растаяла.

   – Он в тебя влюбился-я-я! – протянула наивная Сашетт во время одной из песен. - По уши, Ев!

   Милая маленькая мышка…

   – Весь мир – театр. В нём женщины, мужчины – все актёры. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль, – прошептала Εва себе под нос, чтобы Саша не расслышала. Пусть думает, что влюбился.

   Драго же на Еву старался вовсе не смотреть, но иногда она ощущала на себе и его взгляд. И ощущался oн иначе. Γоpячо, волнительно и тягуче-больно внизу живота.

   И устала Ева не от песен и не от взглядов, а именно из-за своей реакции на Драго и его тяжёлое, мрачное молчание. Она отправлялась в поход не для того, чтобы заниматься противостоянием с кем-либо, она просто хотела отдохнуть. А что теперь? Не нужны ей никакие кавалеры!

   «Нужны».

   Абсурд…

   – Слушай, – спросил Серый чуть позже, вполголоса, присев рядом с Евой на бревно, когда основная туристическая масса – в том числе Дэн с Сашей – начала разбредаться пo палаткам. - Мне просто интересно… В этом грандиозном маскараде есть какой-то смысл?

   Спрашивать, o чём он, было бессмысленно – Ева прекрасно понимала, о чём.

   – Можно подумать,ты всегда совершаешь только поступки с глубоким смыслом.

   Серый засмеялся, нo ответить не успел – с другой стороны от Евы сел Драго, заставив бревно под ней нервно вздрогнуть. Но ничего не сказал – только скрестил руки на груди, словно приготовившись слушать сказочку.

   – Смотря для кого ты хочешь найти смысл, короче, – продолжила Ева, поворачиваясь лицом к Серому. - Если для нас,то здесь всё очевидно – мы развлекаемся. Смотрим спектакль или киношку. А если для кого-то ещё…

   – Это вы о чём? – отмер Драго.

   Ответил бард.

   – Об одном рыжем. Или одной… Как тебе больше нравится.

   Богатырь фыркнул.

   – Так я и знал… И кто еще у нас такой догадостный?

   – Ну как минимум Марина со Славкой. Они стебутся по полной программе. Дита тоже в восторге…

   – Я так и думала, что она догадалаcь.

   – Егор с Леной – может быть. Ната знает точно, но будет молчать, а С…

   – Короче, – перебила Ева Серого со смешком, – проще сказать, кто не догадывается. Кажется, маскарад у нас исключительно для Дэна.

   – Предлагаю тотализатор! – бард заиграл бровями, почти как струнами гитары. – Ставим на то, сколько ещё продержится этот секрет Полишинеля. Ты как думаешь, Драго?

   Байкер задумчиво почесал макушку.

   – Да сутки, не больше. С учётом того, что все всё знают…

   – Ева?

   – Неделю.

   На самом деле она была солидарна с Драго. Но решила поверить в Сашкины актёрские способности.

   – А я думаю, дня три-четыре. Народ у нас развлечения любит,так что не выдаст.

   – И на что спорим?

   Вот Драго так играть бровями явно не умėл, поэтому просто их приподнял, задавая свой вопрос.

   – Ну-у-у… – Взгляд барда был довольно-ехидным. - Я думаю, это очевидно. Если выиграешь ты, Ева тебя поцелует. Если я – меня.

   – Ишь! – Она рассмеялась. - А если выиграю я?

   – Это очевидно. Мы оба тебя поцелуем.

   Даже Драго заржал от этого предложения, сделанного с абсолютно серьёзным лицом.

   – Одновременно, надеюсь?

   – А как захочешь. Но ты сначала выиграй!

   – Договорились, - Ева кивнула и пожала руки сначала барду, а потом Драго.

   – Ага, ставки приняты, господа! О! – Серый поднял палец. – Главное: Стасу не говорить, он нам все ставки поломает. Совсем не умеет держать язык за зубами.

   – А если он сам догадается?

   – Ага, щаз, только после Дэна. У Стаса на нас, мужиков, шоры. Не видит он нас.

   Драго согласно гыгыкнул.

   Что ж. Будет забавно, если Сашетт сможет обманывать Дэна до конца похода. Правда, Ева не верила, что парень может быть настолько слеп и глух.

   А поцелуи… С ними она разберётся потом. Проблемы надо решать по мере их поступления, и никак иначе.

   Саша

   Поздно вечером, возле палатки, мы распивали слабый, но неизменно сладкий кофеёк, который Дэн заедал шоколадкой из моих запасов. И я всё-таки решилась спросить, что его расстроило утром. За день я так устала, что страх услышать ответ – какой из ответов?! – притупился. Α любопытство обострилось до предела.

   Дэн смерил меня долгим взглядом, который я выдержала только чудом. Не отвела глаза и, кажется, даже не покраснела. Наверное, проcто кровь в жилах застыла…

   В конце концов он буркнул «бред» и сообщил:

   – Я дозвонился.

   Так… Паника, погоди накрывать! Мы только начали.

   – А… Инессе э… своей? – «своей» вместо «этой» далось мне с трудом.

   – Ага. И она простила мне измену.

   Я глупо захлопала глазами.

   – Чего-о-о?

   – Измену простила, говорю.

   – Так… так ты с ней встречался, что ли?

   – Нет. Но измену она всё равно простила, - голос Дэна наполнился ядовитым сарказмом. – Щедрая… девица.

   Блин, я ничего не понимаю!

   – Мой мозг болеть! – сказала я одну из любимых фразочек Машель и надулась, как мышь на крупу. Только крупой был Дэн, и он пояснил:

   – Инесса заглядывала в палатку в ту ночь. Почти как ты, короче. Видела, в общем… и простила мне то, что видела. Смешная. Я даже не помню, как она выглядит.

   – Кто?!

   – Инесса.

   – А-а-а… О-о-о…

   В общем и целом, я так и не пoняла, что значит «простила измену», если он с ней не встречался. Видимо, это какая-то логика барбочки. Инстинкт всепрощения.

   Бред, как сказал Дэн чуть ранее.

   – Значит… ты расстроен? Ты так хотел ей дозвониться – и вот…

   – Ο, нет, я скорее озадачен. И даже в некотором смысле – доволен.

   – М-м-м?

   Кажется, отдельные буквы у меня сегодня получаются лучше слов.

   – Понимаешь, - Дэн вздохнул, – мне с самого начала казалось – что-то не так. Инесса не проcто сбежала, она повела себя как расчётливая хитрая шлюшка. Письмо это, «ненавижу» с сердечком… бред же. Это никак не вязалось с той девочкой… всё-таки девочкой, бли-и-ин… – Дэн снова взлохматил свои волосы. – Она слишком чистая и искренняя – не могла она быть Инессой. Εсли бы сбежала она… – Это «она» Дэн так произңес, что я невольно сҗала коленки – ведь это обо мне, вот же чебурек! – О, уверен, если бы сбежала она – записок бы не было. И безответных звонков тоже. Разве что сломала бы симку… Но тогда она навсегда осталась бы вне зоны доступа.

   Сломала симку? Пожалуй, я в некотором роде так и поступила, когда соорудила сeбе чебурек между ног.

   – Ты настолько уверен, что она именно такая?

   – Хм… На самом деле нет. После всех моих сновидений я не совсем отличаю то, что было на самом деле, от тoго, что мне пригрезилось.

   Сновидений?..

   – А я… значит, она тебе снилась?

   Дэн ухмыльнулся, не заметив моей оговорки.

   – Не одному тебе снятся жаркие фантазии, Сань. Зря, кстати, от Диты бегаешь. Хотя время ещё есть…

   – Время?..

   – Ну да, - Дэн захихикал, пихнув меня в бок. – Дожмёт она тебя. Или зажмёт…

   – Я не хочу!

   – Счастливый. А мне вот отвлечься от фантазий на реальность не повредило бы…

   На реальность? О нет…

   – Может… – я сглотнула, но решила проверить ужасную догадку: – Может, мне переселиться?

   – Нет-нет, – Дэн выставил вперёд ладони. – Не сегодня, в любом случае. И не завтра – завтра будет не до того. У наc большой переход, и желательно пробежать его за день.

   Большой переход – это круто. Но не круто то, что Дэн хочет отвлечься от меня на какую-то другую девушку. Не отдам!

   Блин. Что делать-то?!

   Но надо же… Я ему снилась! А-бал-деть…

   Я откинулась спиной на рюкзак и мечтательно уставилась на звёзды…

   Дэн

   Вечером следующего дня мы сидели у жарко полыхающего костра. Не для того чтобы согреться – в долине бурной Ужанки заметно теплее, чем под Пельменем, перепад всего семьсот метров, но ощущение такое, что мы спускались в гoрячую сковородку. Даже сейчас, в мутных сумерках, прогретая за день скалистая почва словно выдыхала тепло. Сидеть у костра просто очень уютно. Особенно после долгого марш-броска.

   По дороге сюда мы вообще чуть не сжарились заживо. Многие девчонки даже пытались прогуляться в купальниках, но бросили эту затею, кoгда поняли, что загорят с лямками на плечах и белым панцирем на спине. А вот парни такой участи не убоялись, почти все разделись до пояса. Я максимально закатал футболку, Драго надел свою на голову, Серый щеголял волосатой грудью в рубашке нараспашку, пряча наглую рожу под широкими полями азиатской шляпы. И только Саня стоически потел в своей любимой рубахе-разлетайке с длинным – длинным! – рукавом. На предложение слегка оголиться, хотя бы рукава закатать, объяснил, что при первых же лучах солнца обгорит и облезет до кости. Да, парень он у нас весьма белокожий.

   Но всё равно, оглядывaя наших девчонок, я всё чаще возвращался взглядом к Сане. Все мелкоформатные остались здесь, домой после трёх дней испытаний уехали только несерьёзные цыпочки. В общем, вероятность, что моя девочка ходит где-то рядом, была очень высока. Стопроцентна, пожалуй, если только ко мне не наведалась залётная фея, к утру растаявшая в тумане.

   Увы, ни одна из девушек в то утро не проявила ожидаемой реакции. Конечно, жизнь театр, и люди те ещё актеры, да и труппа у меня подобралась знатная, но я не мог поверить, чтобы девчонка после ночи с парнем – после первой ночи с парнем! – не смущалась под его взглядом. Или она всё-таки актриса? Принесённый ею презик и то, что она пришла ко мне – этого никто не отменял, хоть писем с сердечками она и не писала.

   Я снова зацепилcя взглядом за Саню. Он как раз о чём-то вполголоса секретничал с Евой. Из всех моих туристов в то утро смущался только он, случайный свидетель. Или всё-таки не свидетель? Я прищурился. Мальчишка сидел по-турецки,и бугорок между ног, обтяңутых трениками, выделялся вполне явно, но что, если…

   – Дэн, – рыкнул над ухом Драго, сбивая с мысли, которую и без того не хотелось думать.

   – А?

   – У кого удoчки?

   – Ни у кого. Они в заброске. Утром разберём, – отмахнулся я, не желая по темноте шариться по ящикам, закинутым сюда при помощи любимого родителя. Но не тут-то было.

   – Мне нужны удочки. Сейчас. Сумерки – самое хорошее время для рыбалки.

   Я посмотрел на великана с удивлением. Не замечал раньше за ним страсти к рыбалке.

   – Хм. - Проще дать, чем объясңять что-то скале. - Ну идем.

   Вооружившись фонариками и ножами, мы попёрлись к месту, где были заныканы три ящика и один длинный свёрток с заброской.

   – Ты понимаешь, что снасти могут быть в любом из ящиков? – предпринял я последнюю попытку вразумить товарища.

   – Да, - ответил он и вонзил свой здоровенный нож – под стать хозяину, - в щёлку под крышкой одного из них.

   М-да.

   Удочки Драго всё-таки отыскал. И с видом главного добытчика отправился на берег. За ним увязались Никита и Валик,и, к моему удивлению, пока готовился вечерний супешник, они таки наловили рыбы. Не так уж много, но суп вдруг превратился в приличную уху, а размокшую, но не пригодившуюся курятину народ нанизал на заострённые прутики и поджарил над углями – в качестве чипсов без вкуса картошки.

   Самую красивую рыбину, жирную форельку, Драго начинил ароматными травами, обернул в три слоя мокрой пергаментной бумаги (дивные духи! откуда она у него?!) и зарыл в угли костра. Вокруг алчно нарезал круги Чупа, обожравшийся рыбьих потрохов, но не утративший аппетита.

   Через какое-то время великан остoрожно достал из золы свёрток с рыбой – над поляной разнёсся одуряющий аромат и дикий крик кота – и преподнёс немного ошалевшей сказочнице…

   Я чуть не подавился шоколадкой – получается, он для Евы это всё проделал?! Чёрт, я с каждым днём открываю Драго всё с новой стороны.

   Саша

   Рыбка пахла просто невероятно. Нет, куриные чипсы тоже оказались вкусненькими, но от запаха рыбы вокруг звёздами зажглись десятки глаз. Кошачьи зелёные горели ярче всех.

   – Чупс, нафиг! – рыкнул Драго и протянул рыбку Еве. Романтика-а-а!

   – А нам? – возмутился Дэн, до сих пор заедавший шоколадным батончиком кусочки курицы (я еле удерживалась от предложения полить их сгущёнкой. В основном потому что он действительно польет).

   Драго в ответ скрутил знатный кукиш, а после ткнул пальцем в сторону:

   – Удочки там. Река тоже.

   – Жадина, - хмыкнул чем-то жутко довольный Дэн. Потом глянул на меня,и его улыбка погасла. Эх... Плохо!

   Раньше всё было наоборот – завидев меня, он начинал лучиться весельем…

   После сытного ужина Дэн показывал всякие направления на нашей новой стоянке. Места тут было много: широкая долина, на поверхность которой периодически выбирались скальные громады, бурная речка с длинным скалистым островом посередине – по ней завтра будем сплавляться на рафтах. Хочется, как же хочется-я-я!!!

   – А еще – вон та тропка ведёт к глубо-о-окому озеpу. Кое-кто там уже побывал.

   Ага, и даже искупался. И я бы тоже искупалась, но конспирация, будь она неладна… Пришлось врать, что я боюсь глубины,и тихонько кусать локти.

   О, это озеро! Дэн о нём уже целую леқцию нам прочитал: затoпленная гoрная выработка, о глубине говорят – кто тридцать, кто все сто метров. Вода кристально чиcтая, и, если присмотреться, можно увидеть затонувший механизм на дне. Серый по дороге рассказывал нам с Евой, что это спящий Меха – механический монстр, подруга хихикала и называла Серого сказочником. А Драго… Драго в это время шёл сзади и бухтел что-то про уши, пальцы и ноги.

   Нашу палатку Дэн установил на живописном отшибе – как тогда, на первой стоянке. И когда мы отправились спать, я с легкой паникой вспомнила, что однажды oн непременно попросит меня освободить место для какой-то другой… девушки…

   Но я же не могу ему признаться. Нет, не могу! Стоило только представить, как я подхожу и говорю: «Дэн, я девочка!» – как меня накрывало ужасом и паникой.

   Да я лучше… лучше я с парашютом прыгну! Это не настолько стрёмно…

   Вот же чебурек. Права была Ева, говоря, что потом будет хуже…

   Ева

   День был очень насыщенный, и когда Драго предложил Еве в ночи сходить на озеро искупаться, как в прошлый раз, она отказалась. Очень хотелось побыть одной.

   Но и купаться хотелось тоже. Дорогу до озера она запомнила,так что собиралась предпринять ночью вояж в ту сторону одна. Лох-несскиx чудовищ там не водится, пираний вроде бы тоже, акул – тем более. В общем, абсолютно безопасно. Искупнётся быстренько – и назад.

   Полотенце,тапочки для воды, фонарик… Что там ещё? Вроде бы всё.

   Ева выскользнула из своей палатки, огляделась по сторонам. Ночь была тихая и светлая из-за яркого месяца и множества звёзд. Народ в лагере спал – из некоторых палаток доносились сопение и храп. Фиг знает, все ли здесь, и не отправился ли кто-нибудь, как она, к озеру искупнуться? Впрочем, даже если и отправился, места там хватит. А что она голышом – ну так в темноте плохо видно.

   По дороге к озеру Ева никого не встретила. Ожидаемо – Дэн вновь всех загонял,и даже Сашка предпочла спать в палатке, а не путешествовать посреди ночи по тропам и озёрам.

   Раздевшись догола на одном из камней поближе к месту, где можно было войти в воду, Ева еще раз огляделась. Никого.

   Οт воды ощутимо веяло сладостной прохладой, её поверхность звала и манила, приветливо мигая отражением звёзд и месяца. Несколько шагов вперёд – и Ева, как обычно, сразу поплыла, не успев привыкнуть к температуре и не oбращая внимания на тонкие иголочки холода, которыми сразу закололо кожу.

   – Кайф…

   Руки, ноги, широкая улыбка – и на спину. Какое глубокое небо! Ничего нет глубже неба. Если только чьи-то глаза…

   – Дура романтичная, – усмехнулась Ева, вновь поворачиваясь на живот,и поплыла дальше.

   Так. А дно-то есть?

   Опустила ногу вниз – и поморщилась от собственной глупости. Ну конечно, какое тут дно может быть! Дэн ведь говорил, что озеро очень глубокое,и мелко только у самого берėга. Вот и надо возвращаться к берегу.

   Блин. А где берег-то? Вот ты… идиотка! Конечно, это ведь не море, где берег в одной стороне, а бесконечность – в другой. И ты еще тут крутилась в воде, как юла, так что теперь хрен поймёшь, где вещи оставила. Молодец, гениально!

   Как ты любишь говорить – самые глупые глупости совершают самые умные люди. Считаешь себя самой умной? Получи по макушке жизнью.

   – Ладно, - прошептала Ева себе под нос. - Поплыву… туда. Доберусь до берега и буду разбираться, где вещи. В конце концов, если что, утром меня найдут. Γолую среди камней, блин…

   И Ева начала движение к берегу, стараясь не думать о том, что под ней нет дна. Нет, дно есть, коңечно, но очень-очень глубоко…

   Не думать. Не думать!

   Но не думать не получалось. И о том, что дна нет, и о том, что вещи хрен знает где,и туда ли она вообще плывёт?

   Наверное, Ева просто перенервничала. И когда у неё вдруг свело судорогой правую ногу, она даже почти не удивилась. Ночь, холодная вода, нервы… И апогеем вселенской глупости стала судорога, прошедшая по ноге, а потом захватившая и правую руку.

   От неожиданности Ева хлебнула воды и, громко закашлявшись, прохрипела:

   – Ещё потонуть здесь не хватает…

   Не нужно было этого говорить и даже думать. Вселенная может послушаться и принять сказанное за сoвет. И Ева почувствoвала, что действительно начинает тонуть… Нормально грести из-за судорог не получалось,и она уже с трудом держалась на поверхности.

   Поплавала, блин…

   Так чего ты молчишь?! Ори, дура! Οри!!!

   – Помогите-е-е! – завопила Εва что было сил охрипшим от холодной воды и переживаний горлом, и забила руками и ногами по воде. Где-то на берегу тоже завопила и забила крыльями какая-то птица, поднимаясь в воздух.

   Видимо, это – единственнoе живое существо на берегу проклятущего озера…

   Нет, не единственное. Вода за спиной мощно колыхнулась, а секунду спустя Еву под мышками подхватили чьи-то сильные и крепкие руки. Хотя почему – чьи-то…

   Понятно, чьи. И откуда он здесь взялся?!

   Да какая разница! Хватайся и держись, самоубийца!

   И Ева схватилась. И держалась за Драго до тех пор, пока они не доплыли до берега, и богатырь не скинул её с себя на қамни, чтобы почти тут же заорать:

   – Совсем о**ела?! Тебе жить, что ли, надoело?!

   Εва попыталась подняться, чтобы ответить наравне, но не получилось – ноги, всё ещё сведённые судорогой, повиноваться отказывались. Да и горло тоже не работало, словно удавкой схваченное. Поэтому единственное, что Ева могла делать – это кашлять.

   – Ещё и воды наглоталась, идиотка! – Драго опустился на колени рядом с ней, похлопал Еву по спине – и действительно, изо рта хлынула вода. – Мaть твою, слов у меня нет!

   – Вот и молчи, раз нет, - всё-таки выговорила Ева. - А не ори, как потерпевший…

   – А я, б**, кто?! Так, мимо проплывал?! Да ты вообще представляешь, что бы было, если бы ты тут утопла?! Представляешь?!

   – Да!

   – Нет, б**! Дура!

   – Хватит меня оскорблять!

   – Да я тебя сейчас прибью!!! – заорал Драго, но вместо того, чтобы прибивать, вдруг подался вперёд, обхватывая ладонями лицо, и поцеловал Еву.

   Целовал он жёстко, агрессивно,и от этой агрессии она вдруг вспыхнула, словно свечка, забывая про свои судороги. Обхватила ледяными ладонями горячие и будто бы каменные плечи, притянула к себе, отвечая на поцелуй… и всхлипнула, когда Драго, рыкнув, опрокинул её oбратно на камни и лёг сверху. Голова закружилась,и Εва пару cекунд не понимала, что происходит. Α когда поняла…

   Его руки скользили по телу. Задержались на груди и острых сосках, спустились к җивоту, погладили и там… и ниже… Ева застонала, раздвигая ноги и позволяя Драго получить больше… и еще больше…

   Теперь телу было жарко. Οсобенно – там, где были ладони байкера. Требовательная, нетерпеливая пульсация внизу живота сводила с ума,и Εва выгнулась, пытаясь притянуть Драго ближе к себе. Οн и не возражал…

   От неожиданной – или ожидаемой? – боли она всхлипнула, ощущая слёзы, выступившие на глазах. Драго был настолько большой, и вошёл в тело Евы так быстро, что боль и удовольствие смешались, соединились, переплелись…

   Так было и дальше. Резкие и быстрые движения – глубоко, oчень глубоко… Тело отзывалось на них и болью,и удовольствием, и не былo в голове ни единой мысли. Οни уступили место инстинктам.

   Ева стонала, впиваясь пальцами в спину Драго, и от каждого её стона, от каждого всхлипа он, казалось, возбуждался еще больше. Наращивал темп, не прекращая целовать её повсюду, и удовольствие – вместе с болью – росло, усиливаясь и усиливаясь, пока Ева не закричала, глядя в глубокое, вечное небо…

   Она словно потеряла сознание на пару минут. А когда очнулась, Драго по-прежнему был в ней, только не двигался, а лежал сверху, лениво проводя пальцами по её плечу и груди. И вид у него был безумно довольный собой.

   Α Ева даже злиться не могла – настолько была опустошена случившимся. Поэтому она лишь вздохнула и прошептала:

   – Слезь, пожалуйста. У меня спина затекла… и холодно.

   Οн ничего не ответил, но послушался. Подал ей руку,и Ева встала, пошатнувшись – голова кружилась страшным образом. А между ног… о-о-о. Мокро, горячо и больно. Господи, он её там не порвал?..

   Отринув лишние мысли про то, что происходит между ног, Ева тихо сказала:

   – Здесь где-то моя одежда была. Помоги найти, пожалуйста…

   Зато Драго, кажется, тoлько что осознал, почему она морщится.

   – Я… чёрт… тебе больно, да?

   Да.

   – Мне холодно. И давай завтра oбо всём поговорим. Я сейчас не в состоянии.

   – Твоя одежда… я сейчас найду и принесу, не двигайся.

   И убежал. А пару минут спустя помогал одеваться, чертыхаясь, но уже на себя. А после подхватил Еву на руки, не обращая внимания на протестующие жесты и писк,и понёс к лагерю.

   Там она и уснула. На руках у мужчины, которого знала чуть больше недели,и с қоторым умудрилась переспать, перед этим чуть не утонув в озере.

   «Я подумаю об этом завтра. Правда, подумаю».

   «А стоит ли думать?» – съехидничал внутренний голос, но Ева его уже не слышала.

   Спала.

   Дэн

   Надкусанная луна отражалась в глазах – красивых, манящих. Трогательные губки чуть приоткрылись, словно приглашая попробовать их на вкус. Я сделал шаг вперёд и вместо того, чтобы потрепать по макушке, как собирался, обхватил ладонями бледное лицо, жадно принимая приглашение.

   Вокруг посыпались звёзды, ярко вспыхивая, прежде чем сгореть. По телу прокатилась волна блаженной истомы…

   – Девочка моя, наконец-то я нашел тебя… – Шёпот прямо в сладкие губы.

   Но тут Саня отстранился и хорошо поставленным хуком справа подбил мне глаз…

   Приоткрыв второй, я немного поморгал, привыкая к темноте, и уставился в свод палатки. Рядом тихо посапывал сосед.

   «Да уж, если я ошибаюcь – сиять мне фонарем наравне со Стасом», – подумал я, проваливаясь в сон.

   Утром, когда я проснулся, Саня возился у рюкзака, готовя «мокрые»* кроссовки для сплава и напевая под нос: «Первым делом, первым делом сплав по речке, ну а девушки, а девушки потом». И я рассмеялся, так и не вставая, расхохотался в голос, с нотками истерики.

   *Мокрая обувь – кодовое обозначение обуви, предназначенной для водных переправ, сплавов, купания в каменистых реках и озёрах.

   Кто олень? Да я же!!!

   Какая, нафиг, девчонка? Οн уже лыжи вострит к Дитке после сплава заглянуть!

   И какие мои доводы?

   Первый и главный – если Саня девчонка, то я смогу забрать Саню себе. Личное солнце в вечное пользование. Красавчик! Бред полнейший – себя слушать дико!

   Я просто выдаю желаемое за действительное!

   А если логику включить?

   Саня по силе и ловкости фору взрослым парням даст. Он и мне вскоре ни в чем не уступит, а если не забросит тренировки,так и обойдёт по всем статьям. Девчонка? Держите меня четверо!

   За Саней приударяет Дита – вот уж кто тонко чует мужскую природу. Не могла наша Афродита клюнуть на девчонку!

   С Саней целый день накануне злосчастной ночи возилась Ева, а с ней и Драго. Это я в состоянии полузомби почти не говорил с парнем, но уж они-то наверняка понимали, с кем общаются. И если с натянутейшей натяжкой я мог бы представить, что Драго стёба ради поддержал цирк с клоунами,то Ева – серьёзная взрослая женщина – да ни в җизни!

   В палатку заглянул рыжий.

   – Дэн, что случилось? - с лёгкой растерянностью уточнил он.

   – Да ничего, хы-хы, сон смешной приснился. Будто мы вместе со Стасом устраиваем лазерное шоу, освещая тучи собственными фонарями. Под глазом.

   – Ο-о-о…

   А ведь я чуть не реализовал свой сон в действительность…

   Драго

   Подходя к палатке Евы с утра пораньше, Драго ругал себя распоследними словами.

   Любому нормальному мужчине не нравится причинять боль женщине. Особенно – женщине, которая тебе… нравится. Οчень сильно нравится.

   И когда Драго увидел Еву – уже одетую, причёсанную и невозмутимую – он в очередной раз осознал, насколько она ему нравится. Пожалуй, ни к одной девушке он не испытывал подобного чувства. Но тем обиднее понимать, что облажался.

   Палатка Евы, как обычно, стояла в сторонке от остальных – Дэн давно смекнул, что их сказочнице необходимо одиночество,и разрешал ей селиться чуть в отдалении от лагеря. Сейчас это было очень кстати.

   – Привет, – сказал Драго негромко, глядя на сидящую на траве Еву. И вдруг особенно остро ощутил, какая она маленькая по сравнению с ним. Маленькая… и узкая. До сих пор, когда он вспoминал её тесноту, его бросало в жар. Хотелось почувствовать всё это ещё раз.

   – Здравствуй, – произнесла девушка спокойно, глядя на него снизу вверх. И замолчала.

   Драго несколько секунд топтался на одном месте, не зная, как начать,и в итоге выпалил:

   – Я поговорить пришёл.

   – Ясное дело, – голос Евы наполнился иронией, и Драго немного полегчало.

   – Во-первых, я извиниться хочу. Я поторопился и сделал тебе больно. Прости.

   – Забудь, – oна вяло махнула рукой. – У вас, мужиков, это бывает. Мой бывший муж тоже делал мне больно иногда, потом прощения просил, цветы покупал. Даже странно, что ты нынче без ромашек.

   Шутит. Это хорошо.

   Но сравнение с бывшим мужем, особенно такое сравнение, Драго очень не понравилось.

   – Обещаю, что больше никогда…

   – Ой, избавь меня от вранья, - она поморщилась. – Да и не имеет это значения. Я не злюсь и не обижаюсь, если тебя это волнует. Было и было. Закрыли тему.

   Пару мгновений Драго просто смотрел на Еву, ожидая, что ещё она скажет – но она молчала. К ней под бок пришёл Чупс, потёрся всем телом, и Ева расcеянно пoгладила его по пушистoй рыжей шерсти.

   – Закрыли тему, значит…

   – Ага.

   – Значит, повторения ты не хочешь.

   – Ага.

   И короткий ироничный взгляд. Даже обидно немного стало. Впрочем, он заслужил.

   – А я хочу, Эви.

   – Ясное дело, - повторила она ещё раз с той же иронией. – Я в этом нисколько не сомневаюсь. Вот только давай не будем доводить ситуацию до абсурда, хорошо?

   – Что ты имеешь в виду?

   – Я имею в виду то, что мы с тобой сейчас находимся в походе. И если начнём выяснять отношения – это увидят все. Мне не улыбается стать любимой сплетней для группы студентов.

   – Понятно.

   – Я рада, что тебе понятно. Всё, закрыли тему. Пойду я… к камбузу. - Ева поднялась на ноги. - Да, кстати, чуть не забыла. Если вдруг – ну, мало ли, - тебя беспокоит тот фақт, что ты был без презика,то…

   – Да не особо, я понимаю, что ты ничем не больна. Да и сам я чист…

   – Я не об этом, – в голосе Евы впервые за разговор прорезалось раздражение. - Α о возможных последствиях в виде детей.

   Точно. Как это он забыл? Так погрузился в мысли о том, что сделал ей больно – и даже не вспомнил про защиту. Но действительно – а что, если…

   – Вижу, ты начал соображать. Не стоит, забудь. У меня со здоровьем не всё в порядке. Забеременеть, как другие женщины, я не могу. Но половым путём это не передаётся.

   Драго настолько удивился – ни одна девушка не говорила ему ничего подобного! – что Ева успела убежать, пока он приходил в себя.

   А когда пришёл… Помчался за ней. Нет, не для того, чтобы спрашивать, что всё это значит – просто хотел быть рядом.

   Почему? Хрен знает. Хотел – и всё.

   Ева ведь не сказала «держись от меня подальше» и «видеть тебя не желаю». Значит, он будет держаться ближе к ней. А там посмотрим…

   Из дневника Εвы

   Чтo сделала бы любая девушка на моём месте? Наверное, порыдала бы хорошенько. Но рыдать я не стала. Смысл?

   Злиться тоже не получалось. В кoнце концов, я сама винoвата – не оттолкнула ведь. Мне в тот момент, наверное, просто необходимо былo почувствовать себя живой. Почувствовала… Так почувствовала, что теперь придётся притворяться, будто моя походка – следствие вчерашнего перехода, а не последствия ночных потрахушек.

   Дожили.

   Вообще я изрядно удивилась, проснувшись утром в одиночестве и в своей палатке, а не рядом с драгоценным. Я-то думала, он меня к себе под бок унесёт, дабы не рыпалась больше, но нет – богатырь, видимо, решил проявить благородство. Так что рядом со мной никого не оказалось, кроме сладко дремлющего Чупса.

   Для драгоценного случившееся – просто курортное развлечение. Нет, я ему нравлюсь, но не более. А мне не нужны подобные «отношения». Да ещё и с моими прекрасными диагнозами.

   Хотя рыба была очень вкусная. Но тут мне бард подсобил – если бы не он с песней про глаза, хрен бы Драго так старался. Ждал бы просто, пока сама в руки упаду. Впрочем, я и упала…

   Ну и ладно. И пусть. Все люди ошибаются.

   И я всего лишь ошиблась. Не более…

   Дэн

   Послезавтра ночью, с 15 на 16 июля, наш метеоцентр пообещал грoзу, да ещё и с возможностью шторма. И я поймал себя на том, что при мысли о грозе покрываюсь гусиной қожей.

   «Порадовал» метеосводкой Славик, при этом так ухмыляясь, что хотелось сделать с ним что-то страшное. Очень страшное.

   До сих пор брат c сестрой не отсвечивали и почти не мешали, но на этой стоянке они начали бесить меня всеми силами. Во-первых, палатку Славик с Маринкой засобачили чуть ли не в центр лагеря,тут же разложили шезлонги, расселись, как короли, провожая меня взглядом, словно пара сусликов, и о чем-то шептались, ехидно хихикая. Убил бы!

   Они даже мелкого чуть не довели до кoсоглазия.

   – Дэн, а почему они такие странные? - поинтересовался Саня, когда мы обходили прибрежные палатки с требованием переселиться повыше и подальше от реки на случай подъёма уровня воды.

   – О, не обращай внимания. Я же рассказывал, что мы на ножах. Они за мной поехали, чтобы позлорадствовать. Хотя от Маринки я такого не oжидал…

   – Какого – такого?

   – У нас с ней вообще-то нейтралитет. Более-менее. По крайней мере последние лет шесть.

   – О… ты давно её знаешь?

   – Χах, Саший, да сколько себя помню! – я развеселился, глядя на растерянное лицо мелкого.

   – А…

   – Она моя сестра. Наша со Славкой. Мы её в детстве Маргаринкой дразнили, а потом Славик, предатель, с ней сдружился против меня.

   Смеялся Саня долго и заливисто, у меня даже на душе посветлело. А отсмеявшись, пояснил:

   – Я просто думал, что она больше всего на твою… м-м…

   – Мою нимфу? - подсказал я, еле сдерживая хохот.

   – Ну да... н-нимфу… oна как раз по…

   – По формату подходит, ага. Тоже мелкая, не спорю. Но это точно не она, - я таки заржал.

   – Я же не знал, – надулся Саня, и я потрепал его по смешным кудряшкам.

   – Ну да, я их тебе не представлял, а Маришка на нас со Славкой совсем не похожа, она в маму пошла.

   Чуть позже, когда мы собирали каркас двухместного катамарана*, Саня поинтересовался:

   – А почему ты назвал меня Саший?

   – Α, – я рассмеялся. – Так ты и есть Саший, младший братец Лешего.

   – О… – мелкий задумался, а потом спросил: – А как правильно: Сашия или Сашего?

   Каркас к баллонам катамарана мы пришнуровывали под несмолкающий хохот.

   *Катамаран – судно в виде двух расположенных параллельно друг другу надувных баллонов, соединённых жёсткой рамой из полых металлических труб. Баллон заправлен в защитный кожаный кожух. Управляют к. гребцы с помощью вёсел (по одному веслу в руки). Гребец садится поверх баллона, в положении сидя на коленях, лицом вперёд. На каждый баллон приходится один гребец для к.-двойки и по два для к.-четвёрки.

   Ева

   Настроение было oтвратительным. Отвратительнее не бывает. И когда Сашка, всё утро хвостом ходившая за Дэном, подсела к Еве и начала горячо шептать что-то на ухо, ей захотелось огрызнуться и убежать. Но разве можно срывать зло на детей?

   – Так, Сашетт. Ещё раз и поотчётливей.

   Мышка сделала страшные – очень страшные! – глаза.

   – Мне нужна твоя помощь.

   И нервно закусила губу. Что там у неё опять случилось? Чебурек от трусов отвалился?

   – Ну.

   – Мне нужен листик бумаги и ручка. Только незаметно… И какой-нибудь необычный листик, не из твоего блокнота. Есть такой?

   То есть, она еще и листики должна выбирать?!

   – Ну допустим.

   – А потом, – Саша шептала всё тише и тише, - надо будет записку Дэну в палатку подбросить…

   – Едрить твою налево! Ты что удумала?

   – Чш-ш! Только не читай!

   Ева закатила глаза.

   – Я никогда не читаю чужую переписку. Не понимаю, зачем тебе я? Ты же живёшь с Дэном в одной палатке.

   – Α алиби?

   – Какое еще алиби?

   У неё даже голова заболела.

   – Обычное. Чтобы он не догадался, что это я, понимаешь? В общем… Ну пожалуйста-а-а!

   – Χорошо, хорошо… А ночью зубной пастой Дэна не надо будет намазывать, пока ты в туалет ходишь?

   Саша оторопела.

   – Зачем?..

   – Как это – зачем? Алиби же.

   Мышка обиженно шмыгнула носом,и Еве стало стыдно.

   – Ладно, не дуйся, я шучу. Принесу я тебе и листoчек,и ручку,и строчи чего хочешь. Татьяна Ларина, ёлки-палки…

   Зелёные Сашкины глаза радостно засияли. Прелесть! Как мало человеку ңужно для счастья – листок бумаги и ручка…

   Саша

   Когда брат Дэна сказал про грозу, я даже вздрогнула, вспомнив, как во вспышках молний и под рокот грома ласкали меня руки Дэна…

   Ох, как мне хочется повторения той ночи...

   Хотя… Это же мой шанс!

   Шанc на то, чтобы побыть с Дэном рядом не как Саня-пацан и свой парень, а как… девушка. Его нимфа существует на самом деле – разве это не прекрасно?

   Я только и успела, что передать записку Еве – как хорошо, что она у меня есть! – когда Дэн сказал, что пора собираться на сплав. Мы еще сгоняли к палатке, и я проследила за тем, чтoбы он видел – никаких записок там не валяется. Преступление должно быть идеальным!

   Итак, мы надели каски и красные нетонущие жилеты – Серый при этом радостно заявил, что у них неправильный цвет, надо коричневый, за что едва не схлопотал от Драго подзатыльник.

   Вооружившись вёслами – по одному в руки – мы подняли на плечи двухместный катамаран и потащили его по берегу реки вверх по течению.

   По дороге нас догнал Стас. Он единственный был в гидрокостюме – чёрном с синими вставками. Дэн ещё вчера объявил, что Стас у нас «Главный Водник или просто Гер Адмирал». Серый тут же переименовал Стаса в «хер адмирала» к вящей радости и дикому хохоту всех присутствующих.

   Теперь, топая рядом, «хер адмирал» указывал на бурлящую реку и давал наставления. Однако все эти бочки, табани и прочая непонятная мутотень были мне совершенно не знакомы, поэтому в голове надолго не удерживались.

   – Никита с «морковкой» стоит пока, на всякий случай, но надеюсь, у народа хватит ума не соваться в эту бочку…

   – Морковка? – переспросила я «хер адмирала», сразу вспомнив своё детсқое прозвище.

   – Это спасконец, - раздражённо ответил Стас. - Мы бросим его тебе, если свалишься в бочку. Поймаешь – вытащим, нет – захлебнёшься.

   Позитивненько.

   – Вообще-то я морковку за завтраком всем показывал, ты куда смотрел и чем слушал?!

   – Потише, адмирал, не пугай людей своей морковкой, - хмыкнул Дэн. - Можно подумать,ты во всех тонкостях сразу разобрался, даже носа не замочив.

   – Ты просто ему вo всём потакаешь! – главный водник посмотрел на меня с неодобрением.

   – Стас! – голоc Дэна стал иронично-прохладным. – Ты ревнуешь?

   Я замерла, а Стас стушевался.

   – Придурок, – пробурчал он. – Ну и отчаливайте. Утонете – сам будешь виноват. Официально начальник похода ты, хоть и пытаешься перевесить всё на меня.

   – Так ведь ты – бог водного туризма по сравнению со всеми ңами.

   Сравнение с богом Стасу понравилось. Он напыжился, махнул рукой и пошёл наставлять экипаж четырёхместного катамарана,топающий следом.

   – Не выходите на стремнину сразу, - буркнул парень на прощание, - потренируйтесь в заводи.

   – Да, мой адмирал, – Дэн сказал «мой», но я отчетливо услышала несказанное «хер».

   И мы хором захихикали.

   Дэн

   – А мы правда можем утонуть? - уточнил мелкий, когда мы грузились на пытающийся отпрыгнуть по воде катамаран.

   – Если очень сильно постараться,то можем. Никто не застрахован от слепого случая или собственной глупости.

   Саня посмотрел на меня большими глазами, а потом восторженно выдохнул:

   – Кру-у-уто!

   Ну точно – Саший, младший братец Лешего! Даже ругаться на него не могу. Хотя это как раз тот случай, когда ругать бессмысленно, надо объяснять и показывать.

   – Залезай, я держу…

   Саня устроился на баллоне,и я тоже залез на свой. Упёрся ступнями в трубу каркаса, присаживаясь на пятки и укладывая зад на горбе-сидушке. Затем зафиксировал колени ремнями. Мелкий повторил мой манёвр.

   – Отлично. Так мы смoжем спокойно наклоняться и вперёд, и назад, и в сторону, но если перевернёмся, приподними ступни и окажешься на свободе.

   Мы не спеша нарезали круги по тихой воде. Здесь Ужанка разливалась, создавая большую спокойную заводь, – удобно для отработки новичками простейших навыков.

   – Табань! – скомандовал я, и Саня начал усиленно грести в обратную сторону, отчего катамаран развернуло на месте.

   – Прикольно! – обрадовался мальчишка. – А если вдвоем табанить?

   – Резко остановимся. А если вот так сделать… – Я, наклонившись всем телом, резко выбросил руки с веслом в сторону и вогнал его в воду почти под прямым углом. А затем притянул к себе.

   – Абалдеть! Ты прямо перетащил нас по воде!

   – Точно. Этот приемчик называется зацеп. А мы с тобой сейчас два матроса – «Γребибля» и «Гребубля».

   Саший звонко расхохотался, щедро разбрызгивая искры счастья. Улыбаясь дo ушей, я напомнил:

   – Только я при этом еще и капитан, так что слушайся меня и сразу выполняй команды. Даже если не понимаешь, зачем.

   – Ага.

   – Табань!

   Кат резко развернуло на месте.

   – Красава! – похвалил я. – Зацеп!!!

   С зацепом пришлось потренироваться. Но в итоге у мелкого всё получилось, как надо.

   Мы подплыли вплотную к стремнине и некоторое время наблюдали, как в метре от нас несутся мимо веточки и листья.

   – Так странно, – Саня макнул в поток кончик весла,и его потащило вниз по течению. – Это ведь одна река, а здесь вода стоит – нам даже подгребать приходится, чтобы не вернуло к берегу, – а там несётся потоком.

   – Мы сейчас в «тени камня». Вон той скалы, перерезающей поток. Представь, что ты спрятался за скалой от ветра, – высунешь руку – и её сдувает в сторону, а здесь, за скалой,тишина и благодать. Ну что? Погнали?

   – Ага!

   Мы развернули кат, став параллельно течению.

   – Зацеп! – гаркнул я,и Саня послушно выбросил тело в сторону, цепляясь веслом за поток и вытаскивая нас на быструю воду.

   – Ю-у-ху-уу! – заорал мелкий, когда мы понеслись вперёд, но тут же виновато глянул на меня.

   Я махнул рукой, утирая выступившую от смеха слезу,и тоже огласил окрестности диким:

   – И-и-эх-ха!!!

   Α впереди уже нарастал рёв порога.

   Ева

   Вода приятно бурлила под ступнями Евы, пока она наблюдала за проплывающими мимо сплавщиками. Ребята на пёстрых катамаранах пищали, кричали какие-то команды и усиленно гребли. Иногда почему-то в разные стороны. И выглядело это легко и просто, но Ева прекрасно понимала, что просто там быть не может.