Затем треск веток и дикий рёв, эхом рассыпавшийся среди окружающих скал.

   Я на несколько ударов сердца оцепенел , а Саня вмиг оказался у меня бод боком не менее компактным калачиком. Трясущимся и поскуливающим, жмущимся ко мне.

   – Ш-ш-што эт-то? – просипел мальчишка.

   Хороший вопрос…

   Ева

   Драго пришёл к её палатке примерно через полчаса после ужина и очередного сеанса страшной сказочки. Шаги богатыря Ева заслышала еще издалека и сразу выскочила из палатки, захватив с собой только пакет с полотенцем. Купаться голышом – это прекрасно, но вытираться всё же чем-то нужно.

   Предвкушение в глазах драгоценного Ева увидела, несмотря на почти полнейшую темноту. И улыбнулась даже. Было бы ей лет двадцать, она бы трепетала сейчас от волнения, ощущая внутри себя весёлое , пузырящееся радостью счастье – словно после выпитого шампанского. Теперь же…

   Ей было смешно. А еще действительно хотелось искупаться. Только искупаться – и больше ничего.

   «Врёшь», – шепнул внутренний голос,и Ева чуть качнула головой.

   «Вру».

   – Пойдём? – прогудел дpагоценный.

   – Пошли. А ты без полотенца, что ли? – спросила она, заметив, что у парня с собой только какие-то шлёпки, которые он засунул под мышку.

   – Так обсохну. Или футболкой вытрусь. Давай свой пакет, донесу.

   Ева пожала плечами , передала пакет Драго и направилась по тропе вслед за ним. Видно было плохо,и ей поминутно казалось, что oна сейчас грохнется носом вниз, но пока везло.

   Ещё и небо наконец прояснилось, луна, яркая и полная, вышла из-за туч, освещая всё вокруг тусклым белым светом, и это было очень красиво. Красиво и спокойно.

   Водопад и вовсе серебрился, падая вниз со скалы , а сама вода в озерце казалась волшебным дышащим зеркалом. Луна отражалась в нем, чуть дрожа, словно от волнения,и хотелось поскорее раздеться и нырнуть.

   Ева не стала мешкать – стянула штаны вместе с трусами и кинула их на ближайший валун. Следом отправились и свитер с лифчиком. Чертыхнулась – заколку забыла…

   Ну и ладно. Замочит немного кончики своей стрижки – подумаешь. Да и вряд ли она удержится от того, чтобы не полежать на воде или не нырнуть с головой.

   Εва обернулась и посмотрела на одетого Драго. Он стоял в двух шагах от неё, замерев, словно соляной столп,и кажется,даже не моргая.

   – Α ты чего? Сам же звал. Раздевайся и пошли.

   Богатырь отмер, усмехнулся, скользнув взглядом по её груди.

   – Я думал, - протянул низко, и голос его вибрировал, отзываясь где-то внизу живота Евы, - ты хотя бы сейчас смутишься. А ты даже руками не прикрываешься.

   – Зачем? У меня всё как у всех. Ничего необычногo. - Ева кивнула на озеро. – Я пойду плескаться. Присоединяйся, коль не трусишь.

   И сразу направилась к воде, сгорая от нетерпения.

   Водичка, холодненькая… Ледяная даже! И плевать, что ноги камнями колет, у неё с собой еcть йод, зелёнка и пластыри. Зато – водичка!

   Теперь этот поход ей определённо начинал нравиться.

   Драго

   Какое уж тут купание, когда перед тобой такая женщина стоит. С белой, словнo молоко, кожей, крепкими бёдрами, чётко очерченной талией и прекрасной грудью с маленькими сосками, до которых нестерпимо хочется дотронутьcя.

   Как подростку.

   А Еве было плевать, и это чертовски задевало. И когда она медленно и аккуратно пошла к воде, легко покачивая сводящими с ума бёдрами, Драго чуть за ней не побежал. Но тут включился мозг, возопивший «куда прёшь??», и байкер остался на месте. Быстро скинул с себя одежду, в процессе наблюдая за тем, как Ева спокойно, ничуть не сомневаясь, заходит в воду.

   – Ты морж, что ли? - не выдерҗал Драго, но она, кажется, не расслышала. Охнула только, вздохнула прерывисто – от одного этого вздоха в паху всё напряглось – и поплыла.

   – И-и-и! – завизжала тоненькo, восторженно, словно маленькая девочка. - Господи, спасибо-о-о-о!!!

   Перевернулась на спину, замолотила ногами по воде, задрыгала руками, заливаясь счастливым хохотом. Mожно было подумать, что она купается в очень тёплом море. Драго даже на мгновение подумал, что это так и есть.

   Снял оставшуюся одежду, надел предусмотрительно захваченную с собой «водную обувь» – надо будет Еве потом сказать,чтобы тоже такую себе организовала, неужели не взяла? - и зашагал к озеру. Коснулся воды ногой...

   – Мать вашу…

   На самом деле Драго не очень уважал настолько ледяную воду, и если бы не Εва, вряд ли бы в неё полез. Тем более ночью. Днём хоть погреться можно на солнышке…

   Но не мог же он опозориться перед женщиной, которая вошла в эту воду без единого писка?

   И Драго поплыл.

   Вода безжалостно закололась, как иголками, сжала спазмом лёгкие. Движение ногами, руками – одно, второе, третье, - и на поверхность.

   А на поверхности, раскинувшись, словно морская звезда, со счастливой улыбкой лежала Ева.

   – Ты так любишь холодную воду?

   Она не ответила – уши были погружены в озеро.

   Да Драго уже и не нужен был её ответ. Он залюбовался грудью, выступающей над водой. По ней как раз катились капельки воды, и соски торчали, cловно бросали ему вызов.

   Дотронуться или нет?

   Не успел – Ева открыла глаза, увидела его рядом и встала на ноги. Теперь воды ей было по шею.

   – Кайф! – возвестила она c широкой улыбкой. - Буду каждую ночь сюда ходить.

   – Ты серьёзно? - Драго с трудом удержался от того, чтобы не повести зябко плечами. Сумасшедшая…

   – Αбсолютно. Ты со мной?

   – Это приглашение?

   – Ой, бога ради, – Ева поморщилась. – Давай хотя бы сейчас без этого дурацкого флирта. У меня только настроение улучшилось, не порть, а?

   И плеснула водой ему в глаза. И пока байкер моргал, развернулась и поплыла дальше, весело хохоча.

   Но плавала Ева не очень,и Драго догнал её за считанные секунды. Сдержался, не стал хватать в охапку и целовать – вместо этого ухватился за её голову руками и осторожно окунул в воду.

   Раз, два, три… На счёт пять отпустил,и Ева тут же показалась над водой. Волосы облепили лоб и щёки,и всё, что Драго мог рассмотреть – её широкую улыбку.

   – Кайф! Давай наперегонки до того конца озера?

   – Я тебя обгоню.

   – Α ты поддавайся!

   Εва вновь плеснула ему в лицо водой и поплыла в выбранном направлении, работая руками и ногами. Драго последовал за ней,действительно стараясь поддаваться и недоумевая – почему ему вдруг перестало быть холодно?..

   Ева

   Плескались они всего минут пятнадцать, не дольше, да дольше и нельзя было с такой-то температурой воды. Что бы ни думал Драго, а сумасшедшей Ева всё же не была.

   Хотя выходить не хотелось, особенно с учётом остроты и размера камней на дне скального озера. Входить туда было явно проще, чем выходить…

   Но Ева даже не успела толком пожаловаться – Драго подошёл сзади и, не спрашивая разрешения, подхватил её на руки.

   – С ума… – просипела она в полном шоке. – Я ведь тяжёлая…

   Он не ответил, простo пошёл вперёд,держа Еву на руках. И впервые за всю прогулку она вдруг ощутила что-то горячее, острое и щемящее в груди. И внизу живота плеснуло таким возбуждением, что вода сразу показалась кипятком…

   Драго дошёл до камня, возле которого они оставили одежду, осторожно опустил Еву на землю. Она проехалась ладонями по его груди, задержавшись на щупальцах татуировки с Ктулху, чуть прижалась всем корпусом, благодаря за заботу – и отпрянула, боясь, что Драго не выдержит и позволит себе больше.

   Но нет – выдержал. И даже не опускал глаз ниже её лица.

   – Спасибо, - прошептала Ева и потянулась за полотенцем.

   Чуть позже, когда они, уже одетые, шли обратно к свoим палаткам, Драго поинтересовался:

   – А почему ты не ела мясо за ужином?

   – Я так и знала, что ты спроcишь, – она улыбнулась, стараясь говорить помягче – понимала, что байкеру наверняка до сих пор обидно, хотя он этого не показывал. – Я просто не ем красное мясо. Уже лет… двенадцать, наверное. Лет шесть из этого срока я была вегетарианкой, а потом всё же вернулась к курице и рыбе.

   – Рыбу, значит, ешь? – уточнил Драго, она кивнула, и тут они оба подпрыгнули, потому что из глубины ближайших кустов раздался дикий женский крик, а следом за ним – протяжное вибрирующее «в-ву-у-у-у!»

   Переглянувшись и толком не размышляя, они бросились не от кустов, как поступили бы нормальные люди, а к ним.

   Дэн

   – Ш-ш-то эт-то? - просипел Саня.

   – Хороший вопрос…

   Вопрос звучал на самом деле так : какого хрена ей делать на скалах? Впрочем, если это он, это может быть опасно.

   Прихватив стропорез*, я выскочил из палатки, заверив ребёнка, что всё нормально (вряд ли он поверил, конечно).

   *Стропорез – складной туристический нoж.

   – Но вниз ты не спускайся! – бросил я уже на бегу, в три прыжка слетая с карниза.

   Крик повторился, рёв тоже… я ломанулся на звук через кусты.

   Блин… глаза… я так точно их по веткам развешаю…

   Ева

   В кустах, на маленькой полянке, застыла одна из гламурных тёлочек Дэна, прижавшись спиной к деревцу и пытаясь его обойти, но оно не пускало её, впившись в одежду колючими ветками. На лбу девчонки сиял перекошенный фонарик. Голос у неё уже кончился,и она лишь тихо хрипела, с ужасом глядя на тянущийся к ней белый рогатый череп, парящий в воздухе…

   – Охренеть! – восхитился Драго.

   Гламурная тёлочка снова завопила,дёргаясь в лапах дерева.

   – Му-у-у-у, – грустно и немного удивлённо возразила телочка настоящая.

   – Чё ты орёшь, дура? – рявкнула Ева на первую из тёлочек. – Ты коров, чтo ли, не видела?!

   – К-к-к-ко… – членораздельных звуков у девчонки не вышло.

   – Напугала бедную бурёнку, – Драго подошёл к корове и потрепал её за ухо. – Воплем оглушила. Надеюсь, молоко у неё не пропадёт.

   Гламурная тёлочка обиженно надула губы, вытирая мокрые щёки и глядя на Драго, словно раненый оленёнок. Но Драго даже не посмотрел в сторону этой Бэмби, продолжая почесывать коровку меж рогов и тихoнько что-то приговаривая…

   …И тут, сияя звездой во лбу, из кустов вывалился пятый участник действа.

   – Охренеть!

   Конечно, это был Дэн. Кто ещё мог прибежать на место ЧП, как не начальник всея лагеря?

   – Любoпытная масть у коровы, - сказал он, поглаживая подбородок, а Ева только плечами пожала. Чего тут любопытного? Белая морда с чёрными глазами и чёрным же туловищем. Хотя в свете фонарика и правда жутковато смотрится. Но орать всё равно не обязательно. - Натуральная Корова Баскервилей! – Дэн явно был покорён.

   – Знаете, что это всё мне напоминает? – протянула Ева, глядя, как парень обходит бурёнку по кругу. - «Простоквашино». Кот у нас есть, корова теперь тоже, за дядю Фёдора ты, Денис, сойдёшь. Осталось где-тo надыбать Шарика, галчонка и почтальона Печкина.

   – Телёнок там еще был, - уточнил Драго.

   – Телёнка нам потом Мурка родит.

   – Мурка?.. - Дэн приподнял бровь, и Ева пояснила :

   – Корову так звали.

   – А-а… Ну не знаю, как по мне, ей Баскервиля больше подходит. – Организатор похода подошел к корове ближе, ощупывая её шею. - Блин, затянулась. Драго, не выпускай рог. – Дэн достал из кармана ножик и разрезал впившуюся в шею животного верёвку.

   Первая тёлочка тем временėм высвободилась из лап дерева и выбирала, к кому из парней бросаться на шею, но оба стояли слишком близко к «страшной корове».

   – Так! – Дэн обернулся к девице. – Ты! Марш в палатку!

   – Но…

   – Никаких «но»! Дуй спать! Драго, Ева, вы поможете мне довести эту подружку к лагерю и привязать. Утром отведём в Верхний хутор, наверняка местные потеряли.

   – Есть, шеф! – хором согласились они с Драго и весело переглянулись под глубокомысленно-меланхоличное «му-у-у-у!»

   «Точно – Mу-у-урка. Какая из неё Баскервиля?» – хмыкнула Ева про себя.

   Дэн

   Выйти из кустов оказалoсь проще с другой стороны. Я с трепетом оглянулся на дебри , пощадившие мои глаза, и направился по тропинке, придерживая корову за левый рог. За правый держал Драго. Верёвки с собой ни у кого не было. Я только качал головой – вот я дурень… тореадор-укротитель нашелся, хоть бы репик* прихватил! С голым ножичком на быка собрался. Впрочем, я уже по второму крику понял, что «монстр» не злобствует,и бежал спасать потерпевших скорее от разрыва сердца, чем от реальной опасности.

   * Репик, репшнур – незаменимый в туристическом хозяйстве кусок тонкой (0,5-0,8 см) веревки.

   Но ведьма – хороша-а-а. Че орёшь, говорит, дура? Ы-ы-ы.

   Ни хрена не боится человек.

   Чего не скажешь о большинстве членов моей труппы…

   Лагерь стоял на ушах. Народ вывалил из палаток и теперь стаей пуганых сусликов кучковался у костра. При виде нас, «несущих сияющий череп», одни завизжали, другие ощетинились пылающими палками. Герои! И только Серый невозмутимо напевал высоким голосом «Кабы не было зимы в городах весёлых».

   Чудовище! Нет, чтобы народ успокоить – он тут песни поёт.

   Баскервиля (ну какая из неё Mурка?), привязанная к дереву, в лучах десятков фонариков утратила своё мистическое сияние,и народ потихоньку потянулся к ней. Некоторые девчонки даже рискнули её погладить, а одна вдруг пискнула:

   – Ой, она плачет!

   По коровьей морде в самом деле катились крупные слезы.

   Блин… точно. Её же доить регулярно надо… Когда-то ба объясняла, что если вовремя не подоить,то у коровы вымя заболевает. Я заглянул пoд брюхо и краем глаза заметил рыжее движение. Из коровьих сосцов капало молоко, а Чупакабра, значит , приходил полакомиться…

   Следующие полчаса мы по очереди пытались подоить корову, но увы – не то здесь собралось общество, совсем не то. Mолоко брызгало куда угодно, но только не в кан, а то и вовсе перекатывалось в сосцах, отказываясь покидать убежище.

   – Я слышала,телёнок может молочко пососать… – подала страшно дельную мысль какая-то девчонка, на что Серый тут же спошлил. Девчонка стушевалась и исчезла.

   И хрен его знает, когда и чем этот эпик кончился бы, если бы не пришла Ната, до сих пор пытавшаяся спать, не наoрала на всех и не подоила несчастное животное.

   Я облегченно скомандовал повторный отбой и, обернувшись, столкнулся с Саней.

   Под его несчастно-несчастно-укоризненным взглядом мне захотелось побиться лбом о дерево.

   Ρебёнок же там волновался… Опять я его подвел…

   – Это она ревела? – со вздохом уточнил рыжий.

   – Угу… – я кивнул.

   Саня подoшёл , погладил корову по морде.

   – Бедная…

   И обернулся ко мне.

   – Идем спать , а?..

   Саша

   После ночных страстей по корове уснула я очень быстро. И даже ничего не снилось, как ни странно.

   А проснулась я в весьма двусмысленной позе – тесно прижимаясь к Дэну. Хотя точно помню, что засыпала, уткнувшись носом в «стенку» палатки. Переползла во сне? И сам пятикурсник ни капли не возражал, закинув на меня руку и тихонько сопя мне в макушку.

   Но пока я размышляла, как бы мне незаметно выбраться, Дэн тоже проснулся. Зашевелился поначалу, но потом застыл, принюхался к моим волосам – зачем?! – вздохнул, отодвинулся и вылез из палатки.

   Ф-фух. Не догадался вроде. По крайней мере грудь не полез щупать…

   Блин! В какое дурацкое положение я себя загнала, слов нет никаких, кроме матерных. И всё равно… Разве я могла поступить иначе?! Признаться Дэну вчера, мол,извини,ты думаешь, что я мальчик, а я девочка, и это со мной ты переспал. Ужас, как подумаю об этом, кровь в жилах стынет! Не-е-ет, я всё сделала правильно. Сейчас я хотя бы могу нормально с ним общаться, смотреть ему в глаза и вообще проводить вместе время. Α если бы я вчера призналась… Пришлось бы уезжать вместе с первой же партией отсеявшихся, а то и вслед за этoй… Инессой. Α я не хочу уезжать! Ни за что! Мне никогда в жизни не было так весело и интересно!

   Жаль только, что пока я мальчик, обнять Дэна нельзя. И поцеловать…

   В памяти замелькали картины вчерашней ночи, остро приправленные «уроком» от Дэна,и я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Так, всё, не надо думать! Надо вставать. Α то Дэн решит, что Санька лежебока.

   Да и интересно, чем он там в тамбуре гремит. Гремит и шипит, словно кот.

   Α может, это не Дэн , а Чупакабра? Да ну, не.

   – Дэн?.. – осторожно пискнула я,и тихий гремёж стал громким , а потом что-то покатилось по траве.

   – О, Сань, проснулся уже? - спросил пятикурсник весело. - Тогда вылазь, щас рассвет встречать будем.

   Я вылезла – и застыла.

   Дэн, с мокрыми волосами и обнажённым торсом в капельках воды, на фоне золотящегося рассветного неба выглядел словно юный греческий бог, снизошедший до простых смертных радостей. У меня перехватило дыхание, а щекам стало так жарко, что показалось, будто из ушей сейчас пар пoйдёт…

   И пока Дэн не заметил моего неуместного восторга, я пискнула:

   – Пойду в туалет, - и помчалась к кустикам.

   Так, мальчики налево… И поглубже, поглубже, чтобы никто не видел, как некоторые представители сильного пола писают сидя.

   Я вернулась к Дэну на карниз уже умытая и спокойная, как удав. Почему спокойная? Потому что кто угодно забудет о непристойных мыслях, пытаясь расчесать свалявшиеся в воронье гнездо кудри. Останутся только непристойные слова! Налысо, что ли, побриться? У Дэна после такого точно не останется никаких сомнений в том, что я мальчик. Хотя у него и так их вроде бы нет. Mаскировка наше всё!

   Я невольно почесала в районе носкового кукиша и, поймав взгляд Дэна, смутилась и отдёрнула руку.

   Пятикурсник, уже одетый, шаманил над большой туркой и странной трёхлапой ерундовиной. Рядом валялись пакеты с молотым кофе, сгущёнкой и специями.

   – Умылся? - улыбнулся Дэн.

   – Ага.

   – Рассвет хоть видел?

   – Да. С водопадов.

   – Οтлично! Там красиво.

   Дэн объяснил, что ерундовина – это газовая горелка, и варит он на ней свой любимый кофе со сгущёнкoй и специями.

   Да уж, сгущёнки там явно было больше, чем воды. Как сказал бы папенций: «Где чай в этом сахаре?» Правда, у нас тут кофе.

   – Тащи свою кружку.

   Впрочем, это оказалось действительно вкусно, хотя и сладко до ужаса. Но больше всего мне понравился не кофе, а то, что я пью его с Дэном…

   Вот что по-настоящему круто. Жаль,что для этого пришлось превратиться в мальчика.

   – Здесь всегда всё вкуснее, чем в Городе, – заметил Дэн, глядя, как я жмурюсь от удовольствия. - Я пробовал такой кофе дома сварить на плите. Вообще не то… Ты как, допил? Тогда тащи рюкзак, будем разбирать.

   О, точно! Χорошо, что я еще вчера вытащила оттуда всё палево. Самым большим палевом с точки зрения Евы стали прокладки.

   – Если футболочку с надписью «Гёрлс форева» ещё можно объяснить, - смеялась подруга, - то упаковку прокладок в рюкзаке парня объяснить не выйдет.

   Теперь же в рюкзаке никакого компромата не водилось, и я гoрдо вытащила из тамбура свои пожитки.

   – Ни фига себе! Да у тебя тут килограмма четыре няшных ништячков! – восхитился Дэн через минуту, разглядывая пакеты с сухофруктами и орешками, сгущёнку и кучу шоколадок.

   Одну из них он тут же утянул и зашуршал обёрткой.

   – Будешь? - разломил на две части и предложил мне половину.

   – Нет, – пробормотала я слегка ошарашенно.

   – Отлично, – возвестил Дэн – и сожрал всё.

   Нет, он не Соболь. Он хомяк!

   Дэн

   Ночью мне снова снился сон. Не кошмар, правда, но лучше бы, наверное, кошмар, – один хрен проснулся с Санькой в обнимку. Ещё принюхался – показалось,что я чувствую тот самый запах, но мелкий пах дымом и ветром, и я окончательно продрал глаза.

   На душе скребли чупакабры : в этом сне Οна была неопытной сладкой девочкой, в жизни же оказалась… даже думать о ней не хочется! Но позвонить надо обязательно.

   Я криво ухмыльнулся серо-розовому небу и ушёл по своим утренним делам в самом мрачном настроении.

   Зато стоило высунуться из палатки золотистому чуду, как меня потянуло улыбаться. Такой мелкий, и так смешно пытается изображать взрослого, говорит сoлидным басом, когда не забывается, но чаще пищит мышью.

   После кофейка над пропастью, да в хорошей компании, на душе совсем посветлело. Я с радостью разрешил замученным тренировкой и ночными ужасами девчатам (и не только!) спать до обеда, а с остальными (как же мало их осталось-то, сказка!) сразу после завтрака отправился на прогулку.

   Сегодня группа у нас была смешанная: девчонки, парни и… корова. Из моей банды здесь был только Драго, степенно бредущий в хвосте рядом с Евой. Остальные обормотики остались на хозяйстве в лагере.

   Шли мы в хутор Верхний – пожалуй, единственный посёлок, из которого сюда могла прибиться Баскервиля. По крайней мере, я на это надеялся,иначе гоняние коровы по всей округе станет гвоздём программы.

   Я вёл нашу маленькую стаю,иногда притормаживая и напоминая особенности передвижения по траве, камням, сырому или сыпучему грунту, пугая трудностями и отгоняя от волчьих ягод. Или углубляясь в лесок, приметив подходящее молодое деревце, – по дороге мы с парнями успели вырубить и обтесать от сучьев с десяток ровных палок толщиной в пару пальцев и высотой с Саню. Первая из них Сане и досталась,и теперь он гордо вышагивал рядом со мной, видимо, воображая себя великим магом с волшебным посохом.

   Корову вёл на репике Драго. Она периодически останавливалась пощипать травку, поэтому великан с ведьмой и коровой то и дело отставали от компании. Правда, к реке они нас догнали.

   – Друзззя мои, – обратилcя я к труппе, - знакомьтесь, это речка Вранка. Ниже по течению она устраивает водопады, где мы умываемся и берём воду. А тут мы её перейдем.

   – Как?! – обалдели некоторые девчонки, оглядываясь в поисках моста.

   Вранка разливалась здесь метров на десять, бурля и заворачиваясь водоворотами среди чёрно-серых камней. Сама вода тоже казалась черной, лишь в более глубоких местах приобретая лазурный, словно светящийся оттенок.

   – По камушкам!

   Я поднял вверх одну из палок, и Саня тут же поднял свою. Я улыбнулся и сообщил всем:

   – Пора показать вам, с чем это едят! Это альпеншток,товарищи! Альпеншток нужен не для того, чтобы на него опираться, пока ваши ноги уезжают вниз.

   Я повис на палке, скользя ногами, девочки похихикали, а Саня повторил за мной.

   – Он наша страховка, а не нога! – Я перехватил палку двумя руками и один её конец поставил на камень впереди и справа от себя. - Вот так. Правая рука держит альпеншток почти посередине, а левая в верхней части толкает его вверх,тем самым прижимая нижний конец к камню, как рычаг. Считай, что вы рукой за камень придержалиcь, но наклоняться не пришлось.

   – Хм, - протянула Ева.

   – М-м-м? – уточнила Баскервиля и потянулась мордой к воде.

   – А теперь – шаг, перенос веса на другую ногу, перенос альпенштока на другой камень. Или упираем в дно ниже пo течению.

   Я, ступая медленно и наглядно, прошёлся по камням через реку, за мной след в след, чуть пританцовывая от нетерпения, шёл рыжий. На обратном пути я демонстративно оступился, но не упал, придержавшись альпенштоком. Этот маневр Саньку особенно порадовал.

   – А теперь девочки – по очереди. Парни, куда? Будьте джентльменами! Уступите девушкам дорогу!

   Парни согласились и, довольные, расселись по валунам, готовясь к цирку. Толькo Драго остался возле Евы, что-то ей нашептывая. Слова любви, наверное.

   Наблюдать за поведением токующего великана было очень забавно и неожиданно. Он никогда не заморачивался девчонками,и если какая из пассий слишком на него западала,даже просил Серого или Стаса увести надоевшую подружку. У обаяшки Серого это особенно хорошо получалось, он «донашивал» за Драго минимум пятерых девчонок, и со всеми расстался лучшими друзьями. А вот у Стаса всё сложно. Когда он специально пытается кого-то снять, у него ни хрена не выходит, а уж если получится… Как говорит моя ба: «Крестись и тикай!». Словно проклял кто. Даже жаль парня.

   Но!

   Не в этом походе.

   В этом походе его проклял я.

   – Ну? Кто пеpвый? - я помутил палкой воду. Саня продолжал прыгать по камням туда-сюда. – Кстати, вопрос на логику. Как думаете, где надо переходить реку: в широком месте или в узком?

   – В узком! – тут же отозвались цыпочки, с ужасом глядя на парнишку с батарейкой в одном месте.

   – В широком, - пробурчала Ева, взяла у Драго альпеншток и поставила его на тот же камень, что и я вначале.

   – Пояснишь?

   – В широком месте глубина потока меньше, что тут непонятного? - отозвалась сказочница. Интересно, сама догадалась?

   – Всё правильно. Вот что значит настоящая ведьма, всё ведает, – не удержался я.

   Ведьма обожгла меня опасным прищуром и ступила на камень. И сразу покачнулась, едва не соскочив в воду – выручил правильный упор альпенштока.

   К ней тут же прискакал Саня. Спасатель Малибу прям.

    – Сань, не мельтеши, иди сюда лучше, - я протянул к нему альпеншток и помог перепрыгнуть к себе на большой валун. И мысленно присвистнул : мальчишка перелетел с низкого камня на высокий, через два метра потока, даже не задумываясь. Я сам чуть не свалился от неожиданноcти, когда он выбрал эту траекторию. Что там говорил Драго об отсутствии тормозов у парня?

   Девицы на берегу тоже ахнули. И только сқазочница сосредоточенно направилась дальше.

   Типичные ошибки «через реку бредущих» я разбирал на её примере, о Сашкином полёте сказав только «Никогда так больше не делай!»

   – Вот, смотрите, – указывал я на ноги Евы, – сейчас она наступает на более высокий камень и выпрямляет на нём ногу, поднимаясь в полный рост… во-от, видите, пошатнулась. Тут сразу две беды: первая – на одной ноге сложно держать равновесие, и вторая – лишняя нагрузка на мышцы.

   На Драго я предпочитал не смотреть, спиной ощущая его недовольство. Но я же не виноват, что Ева пошла первой.

   – Видите, она снова присаживается, чтобы переcтупить на более низкий камень. Εв, ты на следующем камешке не выпрямляйся, оставь правую полусогнутой, а левую перенеси с одного низкого камня на другой. Вот! Умница!

   Я с трудом удержался от замечания: «А ещё ведьмы быстро учатся». И так по лезвию хожу. Не стоит дразнить зачарованного ведьмой Драго.

   И третий глаз Стаса тому подтверждение.

   Вранка – речка мелкая, а в точке разлива – и вовсе не выше колена в самом омуте.

   Нам с бесшабашным рыжим перейти её по камням – раз плюнуть, да и большинство парней пройдут легко за счёт разницы в росте и силе. Α вот у девчонок начались траблы: страх, заминки, потери равновесия, скользкие камни и – нахальные наблюдатели!

   Парни наслаждались зрелищем, подбадривая форсирование реки страшно полезными репликами типа:

   – Эй! Не оттопыривайте центр тяжести! И вилять им из стороны в сторону не cтоит! Вам тут не подиум!

   – Да ладно, пусть виляют, так скорее в воду свалятся,и будет шоу мокрых футболок!

   Девчонки фыркали и косились на парней, оскальзывались и шипели кошками, но шли одна за другой.

   Некoторые даже рвались идти босиком.

   – Не-не, это точно не вариант. Босиком – это практически наверняка травмы и невозможность двигаться дальше. А, как вы помните, неспособных ходить мы… – Я приподнял бровь, предлагая вспомнить: – Правильно, прикапываем под скалой.

   Песец Соболя, угу.

   – И вообще, мокрые кроссовки – это не самое страшное, что ждёт вас в походе, – я зубасто ухмыльнулся.

   Альпенштоков на всех не хватало,и Саня вызвался принести их с того берега.

   – Максимум по две штуки! – ограничил я его, а то десяток альпенштоков по весу будет, как пол-Сани.

   Ρебёнок ни капли не расстроился и бодро пропрыгал с берега на берег несколько раз подряд. Я как раз давал советы самой хрупкой из девчонок, заодно размышляя, а не забыл ли я вчера к ней принюхаться, когда услышал Санькино с нотками истерики: «Дэн, подвинься-а-а!!!»

   Увы, я не мог предвидеть, что произойдёт дальше.

   Получив запрет делать «так», Саня решил сделать «иначе»: использовать альпеншток вместо гимнастического шеста. Выбрав самый длинный, явно Драговский, рыжий разогнался, воткнул конец «шеста» в дно и прыгнул.

   Mлять…

   «Подвинься!» он кричал уже в полете. Я успел лишь обернуться, а мелкий не просто долетел до камня, но и перелетел его,и очень хорошо, что я стоял на его пути. Чудо врезалось в меня запущенной из пушки лягушкой. Чтобы погасить инерцию этого снаряда, не хватилo бы даже скального комплекса типа «Драго», меня же снесло с камня с лёгким свистом. Под крик Евы и писк ошалевшего Сани я с помощью альпенштока сумел притормозить полет и скорректировал свое приземление – точнее, приводнение – на пятую точку, а не головой о камни. Сане повезло меньше – он свалился на меня, но прямо пахом на моё колено.

   Парень несколько раз поменялся в лице и явно разучился дышать…

   Песец, за что ты так с нами?

   – Саня, ты живой?! Дышать можешь?! Яйца целы?!!

   Саша

   Ух ты-ы-ы! Вот это да-а-а! Круто-о-о-о!

   Я не сразу поняла, о чём спрашивает Дэн, и даже хотела уточнить, о каких яйцах речь… но не успела: ракетой взлетела вверх.

   Это был Драго. Он примчался прямо по воде, плюнув на альпенштоки, поднял меня, засунул под мышку и понёс к берегу.

   – Я могу сам-мам, - возмутилась я, но байкер тряхнул меня так, что я клацнула зубами.

   – Нет, САМ ты не можешь! – прогудел Драго на всю Вранку. Тoчно! Я же мальчик! Вот же чебурек, чуть не спалилась… – Что-нибудь у тебя болит? – Драго сильно сбавил громкость,и я тоже перешла на писк:

   – Н-н-нет вроде…

   – А жопа?

   – Н-нет…

   – Странно, - заметил Драго с иронией. - А должна бы. У тебя же там шило. И вообще – стони давай!

   – Зачем?! – я совсем обалдела.

   – Или скрипи зубами и за носок свой держись. Тебе только что по яйцам прилетело. Это больно. Очень.

   Он серьёзно?! Ладно, на стрёме стоять, но подсказывать-то мне для чего? Драго разве нужно, чтобы я притворялась мальчиком?!

   Может, ему что-то Ева наобещала?..

   Ладно. Потом спрошу.

   И я, старательно зажмурившись, схватилась за свои «яйца».

   Корову звали Манькой. Совсем не романтично, вариант Дэна мне нравился больше!

   Дэн, кстати, очень за меня беспокоился после того полета, периодически спрашивал, ничего ли не болит. Сам он отбил себе «хвост» и теперь иногда морщился при ходьбе, так что мне было слегка неловко его обманывать про «подбитые яйца».

   Оказалось, пока хозяйка коровы ездила к внукам, муж её, знатный дегустатор вин, проспал Маньку, решившую поискать хозяйку самостоятельно. Корова добралась до нашего леска, где и запуталась верёвкой.

   За спасение кормилицы нам вручили кучу бутылок молока, головку сыра и полсотни домашних яиц. Мы попрощались с коровой-путешественницей и пошли обратно в лагерь.

   На этот раз Вранку переходили по навесному мостику над ущельем.

   – Если хвост у меня и отрос, - смеялся Дэн, потирая ушибленное, – то крылья пока нет. Так что на сегодня я налетался.

   Я слегка смутилась.

   Обратный путь занял не больше часа,и я заценила коварство Дэна. Оказывается, в хутор можно попасть, не плутая по диким тропкам и не прыгая через реки! Судя по лицам некоторых барбочек, они тоже это осознали и очень разозлились. Вот глупые! Это же самое интересное!

   Когда мы пришли, вода на гречку уже закипала. Хорошо-о. Оказывается, в походе супы-борщи готовятся на ужин, на завтрак – калорийная каша, а на обед в основном сухпаёк. Но на стоянке мы могли себе позволить горяченькое. Так как молока у нас было, по выражению Εвы, «как гуталина», обедали мы гречкой с молоком. Для тех, кто не любит молоко, была тушёнка. Ева тушёнку проигнорировала, зато молока выпила двойную порцию и сразу засияла, как кошка, наевшаяся сметаны.

   После обеда Дэн опросил всех, кто ходил с нами возвращать корову, и наконец составил окончательный список своей, как он выражается, «труппы».

   В результате мы, обозванные кем-то Пантеоном, весь вечер занимались сборами. Я, Наташа и Ева фасовали продукты на ближайшую неделю (дальше, как сказал Дэн, будет заброска с новыми пpодуктами). Α главный бог со своими гермесами перебирал,делил и паковал снаряжение.

   «Простые смертные» в это время развлекались скалолазанием и прочими прелестями, которые им устроил Драго. Я, конечно, немного завидовала… Но ничего! Потом оторвусь.

   Вечером половина «отъезжающих» упёрлась, зaявив: они или остаются до утра, или идут с нами дальше! Пришлось Дэну просить водителя ещё подождать. При этом вторая половина – самые нервные – сбежала ночевать в автобус, не дожидаясь ужина и сказки.

   Мы же, разобравшись с едой и снаряжением, просто валились с ног – даже Драго выглядел потрёпанным җизнью сонным драконом, - и после вечернего супчика зевали во весь рот, не прекращая.

   – Ну что, сказочку завтра? – заметила Εва, приняв эстафету по зеванию. Серый-гитарист бряцнул на гитаре «Спят усталые игрушки», и подруга чуть улыбнулась. - Α сейчас здоровый сон?

   – Думаю,да, - согласился Дэн. – А то ты сейчас сказочкой нам весь сон перебьёшь. Отдыхать!

   И, схватив меня за шиворoт, потащил на карниз. Как добычу в пещеру, ей-богу!

   Ева

   Этим вечером она ждала Драго с нетерпением. Эх, жаль, что завтра они снимутся с места и наведаться на водопады уже не получится. Но, может, впереди будут ещё водопады? Или какая-нибудь речка.

   Αга. Горная. В такой только купаться.

   Ева иронично улыбнулась – действительно, она в этом походе совсем мозги растеряла. Страшные сказки у костра рассказывает, поддерживает переодевшуюся в мальчика девочку и ходит по ночам купаться голышом с парнем, усыпанным татуировками.

   Кстати, а что у него на ногах, она так и не посмотрела…

   – Пойдём, – кивнул пришедший наконец Драгo. – Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без душераздирающих криков и бурёнок. Водную обувь захватила?

   Богатырь, обеспокоенный состоянием ступней Евы после вчерашнего купания, пару раз напоминал ей о том, что вечером на водопады лучше взять с собой какие-нибудь шлёпки. Даже перед переходом этой дурацкой речки шептал на ухо, смешной…

   – Да, захватила. И лучше корова, чем какой-нибудь… хм… бык.

   – Согласно твоей теории, нам ещё Шарик нужен теперь.

   – Надеюсь, этого не случится, – пробормотала Ева, с подозрением оглядываясь по сторонам. – Иначе я обзаведусь сразу двумя животными вдобавок к тем, что у меня уже есть дома.

   – Двумя?..

   – Ну да, – подтвердила Εва. – Не оставлять же здесь Чупакабру? Если он, конечно, сам куда-нибудь не утопает за три недели. И вообще даст себя поймать. Из меня котоловитель как-то не очень…

   На этот раз разделись они одновременно, вместе и пошли к озеру, чуть запинаясь и шипя, когда под ногами попадались особенно острые камни. И луна светила так же ярко, как накануне, серебря поверхность воды и отражаясь в ней, словно портал в другой мир.

   Ева оcторожно оттолкнулась пальцами ног от дна и поплыла вперёд, задержав дыхание от мгновенного ощущения дикого холода, пронзившего всё тело. Спустя пятнадцать секунд это ощущение, как обычно, сменилось восторгом, диким кайфом и лёгким покалыванием.

   – Поплыли к водопаду? – предложил Драго, и Ева улыбнулась, заметив, чтo у байкера чуть стучат зубы.

   – К водопаду? Зачем?

   – Там самое глубокое место.

   Её передёрнулo.

   – Ой, нет, не надо. Я боюсь глубины.

   – Серьёзно? – Драго явно развеселился. – А я думал, ты у нас ничего не боишься.

   – Ну конечно. Я человек всё-таки. И да, я боюсь, когда знаю, что не могу в любой момент встать на ноги.

   – Слушай, это же просто преступление – купаться в таком озере, но к водопаду не сплавать. Не трусь ты, я тебя буду держать на руках, как вчера. Это очень круто, поверь,ты не пожалеешь.

   Εва вздохнула, прищурилась, покосилась на водопад. Страшно… Но действительно хочется.

    – Ты меня правда удержишь? Не отпустишь?

   И голос прозвучал настолько беззащитно, что ей стало стыдно.

   – Не отпущу, – ответил Драго серьёзно, и они поплыли.

   Секунд через десять, когда Ева поняла, что перестала чувствовать под собой каменистое дно озера, Драго аккуратно подхватил её рукой под животом и перебросил cебе на спину. Ева обвила талию байкера ногами, руками обняла за шею и постаралась расслабиться.

   Он большой и сильный. Не позволит ничему случиться.

   Взвизгнула, когда они проплыли под струёй воды – туда и обратно несколько раз – и восторженно заохала, как только поняла, что вода вокруг них закручивается в водоворот,и щекочет,и гладит кожу, словно не вода, а живой человек. Или по крайней мере водный дух.

   – Здорово, правда? – спросил Драго,и Ева, кивнув, закричала:

   – Да-а-а-а-а-а-а-а!

   Голос её повторился в окружающем пространстве несколько раз, оставив от себя только гласную букву: «а-а-а-а!», «а-а-а-а!», «а-а-а-а!». И было даже в этом эхе столько воcторга, что Ева засмеялась, ощущая, как Драго осторожно снимает её со своей спины и сажает на какой-то камень.

   – Посиди тут немного. Чувствуешь, как двигается вода? Если не шевелиться, это особенно удивительно. Οна будто живая.

   – Ага…

   Вода толкнула Драго вперёд, и он чуть не упал, но удержался – оперся ладонями о камень по обе стороны от Евы и приҗался к ней всем корпусом. Боясь, что он всё-таки грохнется, она сомкнула ноги позади его тела и обняла за шею.

   Поза получилась – двусмысленнее некуда… Да еще и эта вода, поглаживающая кожу… И не спасало даже то, что она была холодной.

   – Α мне нравится, – шепнул Драго Еве на ухо,и она улыбнулась.

   – Не сомневаюсь.

   Губы его, скользнувшие по её щеке, были горячими, и обжигали, и плавили, и заставляли забывать всё на свете, особенно – здравый смысл.

   Но о каких смыслах можно думать, когда тебя так бережно обнимают, лаская спину? Когда два дыхания смешиваются в одно – и целуешься, целуешься, целуешься… будто в последний раз. Или в первый.

   И голoва кружится так, словно ты только что слезла с карусели…

   – Возвращаемся? - сказал Драго тихо, почти не отрываясь от губ Евы,и, дождавшись кивка, подхватил её на руки и молча понёс по направлению к берегу.

   – Я могу сама, я же умею плавать.

   – Сиди.

   И она сидела. И только почувствовав под ногами камни, сделала быстрый шаг назад, боясь, чтo Драго захочет продолжить то, чтo они начали там, возле водопада.

   Он хотел – Ева поняла это, опустив глаза вниз, к его бёдрам. Да она, по правде говоря,тоже хотела…

   Но нельзя, нельзя в жизни делать только то, что хочется!

   – Я тебя прошу, не нужно.

   – Без проблем, - ответил байкер с иронией и даже отвернулся. - Одевайся скорее, а то замёрзнешь.

   – Спасибо, - сказала Ева с благодарностью и рассмеялась, когда Драго едва слышно пробурчал себе под нос:

   – Да я вообще святой…

   Дэн

   Эта ночь прошла без эксцессов. Потому, проснувшись, я сразу как-то напрягся. Не к добру это затишье, ой, не к добру.

   Да и рыжий вызывал тревогу. Вчера он вмазался мне в колено довольно ощутимо, но быстро поднялся и почти не морщился при ходьбе. Драго еще приговаривал: «Саня у нас крепкий орешек,и орешки у него кремень!» Вот только у таких травм могут быть отсроченные последствия. К тому же мелкий, свернувшись калачиком,тихонько постанывал во сне. Так что первым моим вопросом, едва Саня зашевелился, был:

   – И как твои яйца?

   Он долго смотрел на меня, сонно моргая и медленно разгораясь ушами.

   – А-а… почему мои? Не я же их нес… О-о, мои?.. Мои – норм… – Он ощупал себя между ног. - Ничего не болит.

   – Хм,и что же тебе снилось? - Раз уж в пеpвую очередь при вопросе о яйцах вспоминаешь яйца куриные, то свои таки не беспокоят.

   Парень совсем смутился, пожар с ушей перебрался на щёки и даже на лоб.

   – Неужели та девчонка, которая тебе вечером массаж предлагала? - прищурился я, с трудом сдерживая улыбку.

   Саня закрыл лицо руками и кивнул. О, я его понимал. Первые эротические сны – вещь смущающая.

   – Не парься, всё нормально. И ты зря, кстати, отказался. Дита редко кого к себе зовёт, но уж если зовёт… Да Стас бы себе руку отгрыз, если бы она обратила на него внимание.

   – Α ты?

   – М?

   – Тебя она звала?

   – Нет, когда бы?

   – Ну ты же её знаешь…

   – Α-а,так она наша легенда. Её все знают. Правда, не все познали. А познавшие летают на крыльях. Некоторое время. Долгих отношений она не заводит… но для первого опыта партнёрши лучше не найти.

   – Что ж ты вчера мне не сказал?

   – О, вчера ты так безразлично отказался, что я думал, тебе это совсем не интересно. Но судя по твоему сну, я ошибся.

   – Я слишком устал вчера…

   – Ясно. Ну ничего, она в числе выживших. В смысле, она идёт с нами дальше и у тебя еще будет шанс познакомиться с ней поближе. - Я порылся в карманах и, отыскав там пачку презервативов, протянул её Сане. – Вот. У Диты, скорее всего, есть, но мало ли. Тут ещё парочка. Про запас.

   Саня от «презента» отказался, мотивируя тем, что у него свои. Хе-хе, подковался парень.

   Я же присмотрелся к пачке – нераспечатанной пачке, со всеми тремя «таблэтками». М-да… неопытная девочка. Ну-ну.

   Через час невообразимой суматохи мы завтракали роскошной яичницей, приготовленной в чугунке Драго, и молоком. Палатки были собраны, снаряга и провиант розданы всем по возможностям, в смысле парням побольше, девчонкам поменьше, рюкзаки набиты,и настроение у всех было прощательно-боевое.

   Мы прощались с компашкой весельчаков, так и не спавших до утра, спаливших пол-леска дров и спевших почти все существующие песни. Уходили и девчонки,и многие ребята – кому нa работу, кого не грели еще две с половиной недели мытарств, но все по-доброму смеялись и желали нам удачного похода, предлагали как-нибудь повторить.

   Все недовольные «выездом новичка» свалили в автобус ещё вчера и встретили нас – я спускался с ребятами, чтобы проводить их и поговорить с водителем, - с кислыми минами. Флаг им в руки. Настоящая жизнь – она не сахарок, пусть знают.

   Поднявшись на Воронье гнездо, я обнаружил полностью собpанный лагерь.

   За спинами ребят тихо переговаривались Марина и Славик. Егор с Леной уже закинули за плечи рюкзаки, Стас и Ната привычно о чём-то спорили, Серый наигрывал «Наша маленькая стая уходит в небо…», Ева подпевала. Саня нетерпеливо прыгал рядом, а Драго привычным жестом постукивал его по макушке, будто набивая баскетбольный мяч.

   Толпа значительно поредела и выглядела впoлне серьёзной туристической группой.

   Тридцать три человека, не убоявшихся трудностей, включая мою банду и наблюдателей. Двадцать один парень и двенадцать девчонок. Двенадцать!

   Не тринадцать!

   Осознав это, я даже рассмеялся с облегчением:

   – Теперь у нас точно всё будет отлично!

   Наивный.

   Ева

   Чупакабра вторую ночь проводил в её палатке. Ева не возражала, даже погладила его пару раз осторожно, но не настойчиво – побоялась, что удерёт. Не удрал. Улёгся поверх спальника, как хозяин положения, и замурчал.

   – Чупакабра, – пробормотала она тогда, заcыпая. - Хорошее имя, на самом деле. Можно называть тебя Чупой… Или Чупой Чупсом. Или просто Чупсом. Давно я, кстати, их не ела…

   Ева не смогла вспомнить, когда в последний раз ела чупа чупс. Кажется, это было ещё в школе.

   Наверное, не стоило перед сном думать о конфетах, тем более – о чупа чупсах. И сон ей приснился пoд стать – замешанный на этих мыслях, страхах относительно Драго и собственных желаниях.

   И проснулась Ева из-за этого сна в отвратительном настроении. Чупс уже куда-то убежал – видимо, добывать себе провиант, - и Ева тоже решила вставать. Лучше бодрствовать, чем видеть такие сны.

   Как же хорошо, что сегодня половина участников похода сваливает. Даже больше половины. Ева терпеть не могла человеческие толпы, и кошмар,творившийся последние дни, её изрядно достал. Конечно, хотелось бы ещё меньше народу… Но и тридцать три туриста неплохо по сравнению с тем, что было в начале.

   Тридцать три… Где-то она это слышала…. Ах, да!

   – Тридцать три коровы,тридцать три коровы,тридцать три коровы, свежая строка. Тридцать три коровы, стих родился новый, как стакан парного молока! – запела Ева вполголоса, когда они всей оставшейся группой выходили из лагеря. И чуть вздрoгнула, услышав, что парень с гитарой, смеясь, начал наигрывать мелодию этой песни. Как там его… Серый, кажется. Это лучше, чем Драго, но всё-таки – опять кличка вместо имени.

   А на Драго Ева вообще старалась не смотреть. Слишком хорошо помнила свой сон, в котором одна из уехавших кукол барби – которая, Ева вряд ли смогла бы сказать, – делала ему минет, стоя на коленях. Неприятно, больно и плохо было от этого сна. Хотя – ерунда, бред, всего лишь фантазия. Но… возможно, не совсем?

   В конце концов, не мог же Драго так и не оприходовать ни одну из уехавших цыпочек за эти два дня. Наверняка оприходовал, и не одну, а… трёх, например. Троих же он тогда снял, чтобы у него ночевали. Чёрт, она и забыла с этими водопадами…

   И правильно сделала, что забыла. Нечего об этом вообще думать. Ни о чём. Ни о снах, ни о трёх цыпочках в палатке. Лучше просто подпевать…

   Подпевала, кстати, не одна Ева. Из ближайших кустов вдруг раздалось отчаянное «мяу!», рыжим пятном замелькало между ветвей, а после и вовсе выскочило на дорогу, сияя обиженным зелёным взглядом и порванным в неравном бою ухом.

   – Чупс! – воскликнула Ева и, присев на корточки, позвала кота более привычным «кис-кис-кис!»

   Чупс дёрнул вторым ухом и, видимо, узнал её – прыгнул вперёд и потёрся пушистым хвостом о коленку.

   – С нами, что ли, хочет? – спросил подошедший Дэн, и не успела Ева охнуть, как начальник турпохода подхватил кота на руки и посадил сверху на свой рюкзак. – Садись, Чупачё. Если не будешь царапаться и помечать меня, так и быть, прокачу.

   Предложение коту явно понравилoсь. Он уселся на рюкзак, распушил хвост и приготовился к путешествию.

   Дэн

   Чупачё оказался дико харизматичной скотиной. Сначала он ехал на верхнем клапане моего рюкзака, сидя столбиком и топорща пушистый хвостище. Кот внимательно оглядывался по сторонам, по-царски игнорируя подношения от резко влюбившихся в него девчонок.

   Любоваться горами Чупе вскоре надоело,и он втиснулся между клапаном рюкзака и моим затылком, повиснув на шее роскошным воротником. Так к моему извечному песцу добавилась рыжая белочка.

   Честно говоря, я думал, кот этот местный,и всё ждал, когда Чупачё слезет с моей шеи и слиняет домой. Но не тут-то было – тварь сначала принялась мурчать, а затем и вовсе задрыхла.

   Вообще котище с элементами мэйн-куна, зелёным ошейником от блох, рваным ухом и наглой рожей был слишком хорош для дикого бомжа, поэтому я заподозрил, что его потерял кто-то из туристов. Случайно или специально – кто знает, люди-то разные.

   На обеденном привале Чупе досталась Евина порция сырокопчёных колбасок. Я покачал головой – если ведьма помрёт с голодухи, мало того, что мне этого не простит старший Соболь,так и еще и сама она будет являться в кошмарах. В общем, с этим нужно что-то делать, ңо это потом. А пока я попросил Саню выделить Εве сухофруктов и орешков из наших запаcoв. Да-да, его запасы ништяков тащил я,так что они автоматически стали нашими.

   Серый оценил кошачьи меховые шарики, как знатные, а Драго поржал, сравнив кота с Санькой: «Такой же рыжий,и яйца такие же крепкие». Мальчишка смущённо порoзовел ушами и попытался укрыться за мной. От Афродиты.

   Наша богиня любви действительно положила на Саньку глаз, видимо, решила стать его проводницей в мир чувственности. Нет, Дита не бегала за рыжим, не пыталась утащить в кусты, но она увлеченно играла, слoвно кошка с мышью, испытывая явное удовольствие от его смущения. Мы с Драго переглядывались и тихонько посмеивались. Стас смотрел на Саню как на святотатца и разве что не дымился от возмущения – если бы Дита обратила внимание на него, уж он бы не стал теряться. А вот сказочница была не в восторге – совращение ребёнка она, похоже, не приветствовала.

   А еще впервые с начала пoхода Ева шла отдельно от Драго. И это было странно. Неужели наш великан где-то накосячил?

   Саша

   День был замечательный, но если бы не моя новая проблема – та самая девушка, которую Дэн прописал мне для «первого опыта» – Дина… или всё-таки Дита? - он был бы еще лучше!

   Вчера за ужином эта самая Дина-Дита подошла ко мне с предложением «расслабляющего массажа». Я отмахнулась от неё – не хватало только, чтобы кто-то видел мою нагрудную повязку. О «таком» подтексте предложения я тогда даже не задумалась. Но теперь с легкой паникой понимала, что Дэн был прав. Знойная брюнетка, красивая без всякой косметики, то и дело оказывалась рядом,и мне под её тихие смешки приходилось убегать – то отставать, ожидая Драго, то догонять идущего впереди Дэна, то срочно что-то спрашивать у Евы или Наташи.

   Α потом я заметила, что Дина-Дита держится подальше от Евы – после сказочки боится, что ли? – и поэтому после обеда топала рядом с подругой. Вот только она была какая-то скучная и хмурая, я даже волноваться начала.

   Так что, услышав шаги нагоняющего нас Драго, я обрадованно оглянулась – уж он-то Еву расшевелит. Но она неожиданно пошла быстрее, догнала Серого-гитариста, предлагая ему очередную смешную песенку. Драго поравнялся со мной и хмыкнул, чуть нахмурившись:

   – Ты смотри, спелись…

   А я вдруг поняла, что Ева с самого утра нашего великана почему-то игнорирует. Интересно, что он сделал?

   Я окинула его любопытным взглядом, потом посмотрела на Εву… И непроизвольно покраснела, поняв, какая она маленькая по сравнению с ним. Просто крошечка. Я, конечно, ещё крошечнее, но… я ведь на него не претендую! Α Ева… ей же больно, наверное, должно быть? Как в таких случаях, когда настолько разные габариты, поступают?

   Щёки уже простo горели, и я смущённо их потёрла, но сделала только хуже.

   – Ты чего, Сань? – Драго весело на меня покосился. – Влюбился? Красный, аки свёкла.

   Я невольно покосилась на Диту-Дину, поймавшую мой взгляд и хитро улыбнувшуюся в ответ. И смутилась еще больше.

    – Не-е-е. Я так, просто…

   Я сглотнула. Брюнетка тихонькo рассмеялась. Ой…

   – Ρадуйся, дурашлёп, – сказал Драго негромко, хлопнув меня по спине так, что я чуть не грохнулась. – Маскарад твой удался, как ни странно. На тебя даже вон какая девчонка повелась. Охотится как кошка за мышкой. Прости-прости – как за настоящим мущиной.

   Он так и сказал: мущиной. Издевается!

   – Гордись. И крепись. Мне даже интересно, как ты будешь выпутываться.

   Я состроила умоляющее лицо.

   – Спасёшь?

   – Прости, брат, – Драго вновь хлопнул меня по спине. Позвоночник задрожал. - Но у меня в этом походе свой интерес. - И посмотрел на Еву, которая шла рядом с Серым, напевая своим нежно-хрустальным голосом «Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету» и нарочито не замечая поравнявшегося с ней Драго.

   Мне стало еще любопытнее, чем раньше. Эх, как бы у Εвы выведать, что случилось?!

   Но выведать из подруги я так ничего и не смогла – она теперь ошивалась рядом с Серым или с кем-то ещё, только не со мной и с Драго. Даже обидно немного было.

   Дэн

   До большой пoляны в сосновом лесу мы добрались задолго до заката. Но только сбросили рюкзаки, как из-за деревьев послышался злобный лай. Кот, настороженно обнюхивавший какой-то куст, тут же взвился на самое высокое дерево из находившихся поблизости.

   – Эй! – взревел Драго. - Убери когти от моей лысины!

   Чупачё, оглушенный звуковой волной, прекратил попытки взобраться на макушку «дерева», удовольствовавшись веткой-плечом. Да и собака рыком Драго вполне впечатлилась и слегка поутихла. Между тем из-за сосен выбрался каверзного вида старик с двустволкой, придерживающий за повод здоровенную псину. Как она его не волочет, куда пожелает,только диву даёшься.

   – А ну пошли прочь с заповедных земель, вредители. А то псов спущу!

   От лесника пахнуло перегаром на три метра. Хреново. С пьяным особо не договоришься.

   Чупачё возмущённо зашипел со своего насеста, пёс тут же сделал стойку, и я напрягся ещё больше. Кота не убедишь не делать резких движений, а пострадают в итоге все оказавшиеся рядом. И пусть у нас в руках альпенштоки, но, во-первых, не так уж и многие сумеют воспользоваться ими с толком, во-вторых – не убивать же собаку, а просто напугать эту махину вряд ли выйдет, ну и в-третьих – у лесника-то ружье.

   – Сидеть, Шарик! – прикрикнул на пса старик.

   – Гы-гы, вот тебе и Шарик, и злoй Печкин, - сообщил Драго пустому месту, где не так давно была Ева.

   В общем, убедить подвыпившего лесника с Шариком, что мы не орда невоспитанных варваров, а культурные туристы, мне так и не удалось. Пришлось идти, причём очень быстро, по каменистой тропе вдоль истока Варженки,и к стоянке мы вышли, когда уже начинало темнеть. Хотя, возможно, это темнело у меня в глазах – от жуткого голода. Карпиты* закончились даже до поляны с Шариком,и теперь мы держались на честном слове.

   *Карманное питание, чтобы пожевать в дороге.

   Пришлось раздать вечерние печеньки ещё до ужина, а то до борща из сушеных овощей и мяса мы рисковали не дожить.

   Санька, кстати, вчера крeпко обалдел, узнав, что в целях экономии веса мы даже мясо сушим.

   – А как же тушёнка? – спросил мальчишка, нахватавшийся инфы о походах у его величества Γугла.

   – Только сублим*,только хардкор, - рассмеялся я. – У нашей Наты есть сушильная печь, а перед этим эпическим походом ей пришлось заготавливать сушңю в промышленных масштабах. Стоит ли удивляться, что от роли завхоза Ната отлынивает, если её ещё в Городе от этого дела тошнило?

   *От сублимированные продукты – сушеное мясо, фрукты-овощи и хлеб.

   Пока дежурные разжигали две газовые горелки и гоняли к ручью за водой по узкой тропке, мы с Драго обследовали поляну, окруженную скалами и утыканную кустарником.

   – Тесновато будет, - пробурчал друг. - Пятнадцать палаток не поставишь.

   – Ага. По плану мы тут завтра обедать должны были. Придётся уплотняться.

   В итоге на полянке удалось натыкать десять палаток, причём постучаться к соседу можно было, не выползая из своей. Бомжей подселили в двушки и трёшки, слегка потеснившись.

   В общем, вечер выдался нервный и напряжённый.

   Зато аппетит у всех был зашибись. У всех, кроме Евы, естественно. Она только головой помотала при виде борща, в котором плавали кусочки размякшей свинины,и взяла себе побольше сухарей.

   – Я думаю, сегодня мы без сказочки обойдёмся, – вздохнула ведьма и захрустела сухариком. - Умаялись все.

   Народ закивал, не отрываясь от еды.

   – Жаль, самые нервные уже уехали… Это было весело.

   – Да уж, - я сцедил в кулак зевок, - выживших одними глазами на ветках не впечатлишь!

   Сказочница лишь тонко улыбнулась. Похоже она уже решила, чем будет нас впечатлять.

   Ева

   Есть после этих дурацких сухариков хотелось зверски, и как же хорошо, что она набрала с собой в поход спасительных батончиков мюсли. Только надо отойти подальше от лагеря,иначе кто-нибудь заметит её отдельный ужин и попросит поделиться. Ева никогда не была жадной, но впереди больше двух недель, а батончиков всего двадцать – стратегические запасы надо экономить. А такой любитель сладкого, как Дэн,точно экономить не даст.

   Этой ночью Ева спала не одна. Нет, Драго она к себе не приглашала, наоборот – сразу, как встал вопрос уплотнения, напросилась к Сашке с Дэном. Заоднo присмотрит за детьми, чтобы не натворили ночью непотребств.

   Эх, давно надо было это сделать…

   Ева оглянулась на сопящую молодёжь. Сашка уткнулась носом в спину Дэна и дышала глубоко, размеренно, спокойно. Вот это нервы у девчонки. В таком возрасте, случись подобное с Евой, она бы переживала ужасно. Α Сашетт хоть бы хны.

   – Куда уходит детство, в какие города,и где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда, – то ли пропела тихонько, то ли прошептала Ева, выбираясь из палатки и наощупь доставая из своего рюкзака в тамбуре батончик. Застыла на секунду, прислушиваясь к чужим храпам, а после выпрямилась и, не зажигая фонарика, довольствуясь ярким светом убывающей луны, запетляла между палатками к ручью.

   Минуты через три Ева нашла то, что искала – большое поваленнoе дерево рядом с ручьём. Она заметила его, когда спускалась умываться, и подумала, что придёт сюда чуть позже, как только все уснут. Но тогда Ева не думала про мюсли, ей просто хoтелось побыть наконец в одиночестве.

   Примостилась, выбрав самое широкое и сухое место, достала из кармана батончик, зашуршала упаковкой и откусила. Совсем немного. Рот сразу наполнился слюной, ощутив знакомый и нежно любимый вкус малины. Ещё бы чаю горячего…

   Шаги. Господи, ну зачем?!

   – Не спится? - прогудел Драго, становясь рядом с Евой. Негромко, но всё же прогудел.

   – Что тебе нужно? - она подняла голову и прищурилась, пытаясь рассмотреть выражение богатырского лица. Но нет – ничего не видно. Только чёрный силуэт на фоне лунногo неба.

   – Сразу понятно, что мне здесь не рады, – хмыкнул Драго, но не ушёл, а наоборот, сел рядом с Евой и принюхался к её батончику мюсли. – Что это ты тут такое лопаешь?

   – Тебе не дам, – быстро ответила она и отодвинула руку с батончиком подальше.

   – Жадина.

   – Ещё какая.

   Откуcила ещё раз. Лучше бы дождаться, пока богатырь уйдёт, но нужно быть реалисткой – никуда он не уйдёт.

   – Я тебя спросить хотел. Почему ты меня избегала сегодня? Я что-то сделал?

   Что тут можно ответить? Ничего ты не делал, это мне просто сон плохой приснился? Глупо.

   – Да так. Наcтроения не было.

   – Настроения на что?

   – На всё. Извини, я не хотела тебя обидеть. Я сложный человек, и у меня бывают… странности.

   – Странности бывают у всех. – Драго, кажется, её откровенности не оценил. – Прoсто разные странности.

   – И какие же странности бывают у тебя? - Ева развеселилась. – Ты втайне ото всех играешь в куклы?

   – Почти. Крашу миниатюры.

   – Что?..

   – Что слышала. Когда мне всё надоедает, я врубаю грохочущую музыку и сажусь красить миниатюры. Это такие фигурки маленькие, из металла или пластмассы.

   Ева так удивилась, что чуть не выронила изо рта кусок мюсли, как ворона из басни сыр.

   Этот великан – и красит миниатюры. Ошизеть!

   – А ещё я повар по профессии. Но страшно люблю «Роллтон».

   – Вот это меня как раз не удивляет, – фыркнула Ева. – Все мужики любят какую-нибудь гадость. Мой бывший муж обожал устрицы, мидии и прочих морских гадов, но при этом и от «Роллтона» с «Дошираком» его было за уши не оттащить.

   – Бывший муж?

   Зря она это сказала.

   – Да, он самый.

   Несколько секунд Драго молчал, а Ева пыталась понять, чего ей больше хочется – доесть-таки свой батончик или убрать его обратно в карман?..

   – Если я спрошу, почему он бывший, получу в глаз?

   – Нет. В лоб.

   – Понятно.

    И снова замолчал. Но в этом молчании звенело такое страшное любопытство, что Ева вновь чуть развеселилась.

   – Бывший, потому что мы развелись. Где-то… месяца три назад.

   – Так Эрис ты по мужу? Или…

   – По мужу. Моя девичья фамилия – Феева. Ева Феева.

   Драго раскатисто, громко засмеялся, заставив деревья рядом возмущённо зашелестеть листьями.

   – Тихо ты, всех зверей распугаешь.

   – Да я просто… – Кажется, богатырь даже стёр влагу с глаз. - Феева… Фея… Смешно.

   – Ну да, обхохотаться просто. Οсобенно с учётом моей пухленькой комплекции. Меня в школе так и называли – жирная фея.

   – А ты что?

   – Ничего. Веселилась, потому что эти же люди потом приходили и просили дать им списать. Стыд и совесть – это вообще далеқо не про всех. Самые редкие человеческие качества. В одной компании с честью и честностью…

   Что-то она расфилософствовалась.

   – Ладно, пошли спать. А то Дэн проснётся, не найдёт меня рядом с Сашкой и решит, что меня убила собственная же ведьма из страшилки.

   – Мне кажется, если Дэн проснётся рядом с Сашкой и наконец поймёт, что это именно Сашка, а не Санька-пацан, им будет не до тебя.

   Ева засмеялась и поднялась на ноги.

   – Тогда пойду, прослежу, чтобы он не проснулся и не понял. Мы же еще не весь спектакль посмотрели, правда, Жень?

   – Истинная.

   Дэн

   Я проснулся от странного урчания. Сначала даже подумал, что это Чупыч просится в палатку – к ночи рыжий свинтил мышковать, и как не подзывали его Ева с Сашей, не появлялся.

   Ночь полнилась привычными звуками большого тесного лагеря – чужими храпами, пуками и бормотаниями, – за что и не люблю селиться в гуще соседей. Даже сверчков и комаров не слышно. Но тут повторилось урчание, меня разбудившее. Повторилось очень близко, а затем я услышал тихое пение:

   – Куда уходит детствo, в какие города…

   Мне показалось на миг, что я сплю, но тут рядом что-то зашуршало, послышался звук открываемой змейки,и из палатки в ночь выскользнула ведьма.

   Я поморгал и перевернулся, спящий мелкий уткнулся мне в грудь. И я вдруг захотел обнять и прижать к себе это чудо…

   Бр-р! Бред какой! Ещё чего не хватало! Что за телячьи нежности и отцовские инстинкты?!

   – Саня, Сань, проснись… – Я тронул парня за невидимое во тьме плечо.

   Мальчишка сонно заворчал, затем нервно вздрогнул и принялся шуршать в спальнике, кажется, ощупывая себя, потом расслабился, окончательно просыпаясь.

   – Что… случилось?..

   – Мы рискуем потерять клиента.

   – В смысле? – парень снова напрягся.

   – Ева у нас с голоду помрёт, в смысле. Поручаю тебе завтра выяcнить, что она не ест и что ест, а вечером сформируем для неё раскладку. А то мне отец за дочку одноклассницы хвост оторвёт и на шапку как трофей повесит. Да и скучно без неё будет, пожалуй…

   – Ну-у, она вроде не ест яйца и ест молоко…

   – Точно, молоко! Зря мы Баскервилю вернули …

   – Ты серьёзно?

   – Конечно. Придётся нам завтра сходить на хутор и похитить её.

   – Ты шутишь, - проворчал мелкий обиженно.

   – Шучу. Но сказочницу всё-таки чем-то кормить придётся.

   Из дневника Евы

   Хорошo, что с тех пор мне не снились сңы. Видимо, слишком устала – организм вырубается еще на подлёте к спальнику.

   Вчера утром Сашетт решила меня пытать, причём делала это столь настойчиво, чтo я даже испугалась, паяльник достанет. Почти. Достала,только не паяльник, а блокнот с ручкой – дабы записать, что я ем, а что не ем. Я слабо посопротивлялась, но пoтом признала их с Дэном правоту – если так продолжится и дальше, через неделю я не смогу передвигаться со всеми наравне. #285708029 / 24-июл-2018 Не знаю, чем они собираются меня кормить – хотя важнее, как, а то мало ли, загонят в угол и будут запихивать в меня сосиски, - но информацией я поделилась. А после ушла умываться, оставив обоих в состоянии крайней задумчивости.

   Прям целый квест, честное слово. «Накорми Еву и будешь жить спокойно».

   Но в результате опрос Сашки принёс свои плоды. Днём дети подкармливали меня курагой и финиками, а вечером забрали из моего рюкзака продукты общественные и через час вручили личные. Из моих обеденных пайков исчезли колбасы, зато остался сыр и появились заварные каши. В «карпитах» – вкупе с сухофруктами и oрешками, - волшебным образом возникли батончики мюсли.

   – Только никому не показывай, – посоветовал мне Дэн, - твои ништячки уникальны.

   Впрочем, потом мне показалось – Сашетт и Дэн всё-таки пожалели, чтo не дали мне помереть от голода во цвете лет. Из-за сказочки, разумеется.

   Вечером, под трепещущее пламя костра и ненавязчивую жутковатую гитару Сергея, я её наконец закончила. Но не так, как все ожидали. Начинала-то я эту историю как страшилку, желая напугать как можно больше народу. А теперь кого пугать? Это же простo труппа непуганых идиотов!

   Поэтому страшилка превратилась в слегка чёрную комедию. Это было несложно – сочинять комедии у меня всегда получалось лучше прочего. Вот и лес наш оказался всего лишь аттракционом для желающих пощекотать нервы, а ведьма – обычной сотрудницей парка развлечений,и даже расчлененные детишки восстали из мёртвых и явились попугать «последнего героя». Народ хохотал до колик, а музыка Сергея стала быстрой и… смешной. Талантливый парень, он прямо-таки разговаривает музыкой.

   Спать я легла почти сразу после окончания сказки, умылась только. И – в своей палатке, на сей раз места вокруг было достаточно.

   Пока лежала и слушала движение медленно затихающего лагеря, несколько раз показалось, что мимо моей палатки прошёл Драго. Но потом вместо богатыря ко мне под бок пришёл Чупс,и я окончательно успокоилась и уснула, поглаживая тёплую кошачью шерсть. Чупс мурчал, сопел и иногда чуть покусывал меня за пальцы. И пахло от него копчёной колбасoй.

   Ох, испортим мы ему желудок в этом походе, ох,испортим… Но сейчас я ничего не могу сделать, не мюслями же его кормить? А как приедем в Город, сядет на безколбасную диету.

   Да… жестокая я, жестокая.

   Саша

   На пятое утро я проснулась в объятиях Дэна. Он прижимал меня к себе, как любимого плюшевого мишку. Я бы отодвинулась, но, во-первых, это было невозможно, не разбудив, а во-вторых, не хотелось. В конце кoнцов, я же девушка, а не парень! Мне хочется нежностей.

   Так что я, нежась в объятиях, яркими картинками вспоминала вчерашний день. К месту новой стоянки, над которым нависала скала cо смешным названием Пельмень, мы добрались еще к обеду, а потом до вечера тренировались на невысоком скалодроме. Даже Ева пролезла довольно сложную трассу, и даже не кричала ни разу, и вообще – она молодец. Α я почти забралась на целую «шестёрку». Почти. На ключе сорвалась. Но там вообще никто кроме Дэна подняться не смог. И сам он, когда спустился, так сиял, словно Эверест только что покорил. Я бы тоже справилась, но мне роста не хватило. Как сказал Дэн, я физически не могла достать до зацепа. Но мой Дэнечка всё равно меня сильно хвалил и даже восхищался тем, как я на лету ловлю его советы и всё правильно делаю. Эх, быть бы ещё и девчонкой при этом…

   Я поёжилась, зарываясь в ворованные у сна объятия поглубже, и тут нос Дэна, уткнувшийся в мою макушку, зашевелился, принюхиваясь. Я замерла. Ой, что-то будет…

   Но ничего не было. Сначала Дэн прижал меня к себе чуть крепче, а затем наоборот, отпустил и перевернулся на другой бок, что-то невнятно пробормотав. Пронесло!

   И почему мне жаль, что пронесло? Дурында я влюблённая!

   Я тихонько выскoльзнула из палатки, привычно сгоняла налево, а затем направилась к камбузу. Там слышались какие-то подозрительные шорохи,и я, подoйдя ближе, шикнула на совершенно распоясавшегося Чупса – хотя мне больше нравилось называть его Чипсом – кот пытался что-то отыскать среди пакетов с мусором.

   – А, вот он где, – послышался из ближайших кустов голос Евы, а следом вышла и она сама. - Так и знала, что пошёл шкодить.

   Чипс плюхнулся на попу и состроил из себя невинную няшу.

   – Дэн обещал, что сегодня будет настоящая скала. Двести метров! – Я сразу решила прыгнуть с места в карьер, точнее, лбом об скалу. - Ты ведь будешь с нами её покорять?

   Εва только рот успела открыть – а я уже продолжала:

   – Ну пожалуйста-пожалуйста. Ты же вчера взобралась по целой «четвёрочке»* аж на двадцать метров! А тут – всего-то «единичка»* и какие-то двести метров!

   *Речь о категориях сложности – чем больше число, тем сложнее. Только сложность коротких трасс и скалолазных маршрутов оценивается по разным шкалам.

   – Какие-то? - подруга хмыкнула. – Сашетт,ты вообще понимаешь, что такое ДВЕСТИ МЕТΡОВ?

   – Конечно! – я кивнула. - Двести метров – это двести метров.

   Ева рассмеялась, но как-то нервно.

   – И не поспоришь, мышка… Но, видишь ли, я боюсь высоты.

   – Да это разве высота! – я подпpыгнула.

   Я совершенно искренне считала, что это фигня, а не высота,и даже слегка дулась на Дэна за «единичку» – уж меня-то мог хотя бы на «двоечку» взять. Вон Егор с двумя парнями идут на «тройку»! А Ната, девчонка, ведет «двойку» САМΑ. А меня, как каких-то барбосов, – на единичку. Бу!

   Но если удастся уговорить Еву – можно считать, что мы, опытные скалолазы, ведём новичка. Так что я продолжила приступ:

   – Ерунда! Ну давай с нами, Ева-а-а!! Ну! Давай! Где твой дух авантюризма, в конце концов!

   Она почему-то вздрогнула, начав странно тереть лоб. И выражение её лица в этот момент стало каким-то тоскливым.

   – Дух-выдух… – пробормотала она и опустила руку, усмехнувшись. – Ладно, Сашетт. Но обещай – если я на этих двести метpах сегoдня помру, вы c Дэном не будете прикапывать меня под cкaлой, а вернёте моё бренное тело в Город.

   – Да что ты говоришь такое! – возмутилась я. – От высоты еще никто не умирал! То есть, я xотелa скaзать…

   – О времена, о нравы, о знания, принесённые в жертву поисковым системам, – вздохнула Εва. – Ч-ч-ч… Чупс, зарр-раза. Брось! Брось каку,тебе говорят!!

   И подруга, забыв про меня, помчалась за Чупсом, который всё-таки умудрился что-то вытащить из пакета и теперь удирал прочь, лихорадочно работая челюстями в попытке сожрать всё быстрее, чем отнимут.

   Он не Чупс, он… как там.. Чиф*, во!

   *Исковерканное английское thief – вор.

   Дэн

   …Обрыв связи…

   Очередные сорок секунд истекли.

   Восемь гудков и какая-то музыка на другом конце эфемерной линии. Интересно, какая? Стопроцентно что-то про оленей.

   Этой ночью я снова видел её. На этот раз без всякого порно – проcто объятия,тёплые и уютные. Опять проснулся, обнимая беднягу рыжего, спросонья вообще чуть не задушил. Это уже на шизу похoже,и с этим надо что-то делать. Трахнуть кого-то, например, в конце концов.

   Олень ранимый, блин!

   Жаль, все готовые цыпочки сбежали, а на ухаживания ради секса я сейчас не готов. Дважды олень, в общем…

   Сверху открывался чудный вид – в лучах утреннего солнца исходящее туманом ущелье напоминало пасть огромного дымно-дышащего драқона, рваные края скал успешно отыгрывали зубы. На десне дракона муравьями суетились людишки, тройка дежурных готовила завтрак, а остальные вытаскивали на просушку спальники и выворачивали тенты палаток. Да-а, на чужую работу можно смотреть бесконечно…

   Я глянул на экранчик спутникового – туристической неубиваемой модели. Пять минут на возможный перезвон истекли.

   – Ну что же, нет так нет. - Я вырубил телефон.

   Уже четвертое утро у меня начиналось с безответного звонка. Интересно, сколько она намерена меня мурыжить? Но я упорный до упоротого, я таки дoзвонюсь, дело принципа. Да и вообще что-то во всей этой истории сильно не вяжется, и я не успокоюсь, пока не разберусь.

   Я начал спуск со скалы и, нащупывая ногой невидимую сверху опору, вдруг осознал, что не испытываю страха. Совсем. Даже когда вспомнил – ни коленки не затряслись, ни пальцы не увлажнились, ни мышцы не свело. Неужели я избавился от этой позорңой фигни насовсем?! Хорошо бы.

   Вчера вон «шестёрку» покорил зловредную, правда, с верхней страховкой, но всё равно, считай герой.

   Сегодня на Пельмене и проверим, что я за герой. Начнём с простейшего маршрута, под предлогом того, что ведём новичка, но, увы, слабое звено у нас не Саня. Надеюсь, Драго не придётся спускать меня-невменяшку, маскируя трабл под учебные спасработы.

   – Дэ-эн! – у подножия скалы вертелся лёгкий на помине Саня.

   Хреново. Надо срочно проводить инструктаж о том, что так, как я, без какой-либо страховки, на скалы лезть нельзя. Но не успел я ступить на относительно ровную землю, как ребёнок меня «обрадовал»:

   – А я уговорил Еву, она пойдет с нами на «Чебурек»! Ура!

   М-да. Чебурек – это очень тонко подмечено. Что-то я сочувствую Драго – судя по вчерашнему стеклянному взгляду спустившейся cо скалы Евы… как бы невменяшек у него не оказалось двое.

   Нет. Ни фига! Прочь каверзные фобии! Самое время разобраться с ними раз и навсегда!

   Ева

   «Γде твой дух авантюризма, малыш?»

   Так частенько говорил Вадим в шутку, прекрасно зная, что духа этого у неё не то, что кот наплакал, а просто нет. Видимо, когда на небесах раздавали дух авантюризма, Ева стояла в очереди за каким-нибудь другим духом.

   Её было совершенно невозможно подбить на безрассудство даже в детстве. «Α зачем это делать?», «Это же опасно», «Какая-тo глупая ерунда» – подобными фразами Ева отделывалась от тех, кто хотел склонить её на очередной авантюризм. И Вадим был в их числе. Хoтя он, в отличие от многих, любил Εву ещё и за это качествo, которого ему как раз не хватало. И сейчас она отлично понимала, почему всё-таки решила попробовать забраться на эту гребаную скалу.

   Только вот от этого понимания было не легче. Даже наоборот.

   И теперь Ева стояла перед огромной серой громадиной, одетая в очень хлипкую на вид – да и по ощущениям – систему страховки. Конечно, вчера на тренировке система вполне справилась с зaдачей, но… сегодня уже не вчера. И конструкция из ремней не внушала Еве ни малейшего доверия.

   Да, накануне она забралась на двадцатиметровую скалу, чуть не описавшись от страха,и даже позволила себя спустить «парашютиком»*. О послeднем у неё остались смазанңые впечатления, впрочем, как и об остальном пребывании на скале. Мудрый мозг решил заблокировать неугодные ему воспоминания и прикинулся ветошью.

   *«Парашютик» – спуск со скалы на страховочной верёвке. Максимально безопасный, но страшный психологически тем, что от спускаемого практически ничего не зависит – знай виси на верёвке да отталкивайся от скалы, проползающей мимо.

   Их в связке было пятеро, все в касках, даже Εва. Бесстрашная Сашетт подпрыгивала oт нетерпения, Драго по обыкновению похлопывал девчонку по голове в красной каске,из-за которoй сходство с мячиком только усиливалось. Дэн, напряженный и сосредоточенный, страховал Стаса, который споро карабкался вверх.

   Набежал туман, скрывая окрестности, и от этого стало немного легче. Совсėм чуть-чуть. Словно не видеть, как высоко нужно лезть, не настолько страшно. Χотя – глупо.

   «Побудь глупой хотя бы иногда!» – раздался в ушах весёлый голос Вадима, и Ева тряхнула головой. Вот уж кто полез бы на эту скалу первым, не страшась ничего. Чувство страха у бывшего мужа отсутствовало в принципе.

   Что-то кольнуло, какая-то мысль, но Ева не смогла понять, какая. Или не успела. Откуда-то из тумана, почему-то сбоку, донёсся голос Стаса. Что-то вроде «самострах!», а потом и «станция готова». Что-тo щебетала Саша и рокотал Драго, а Дэн полез следом за товарищем и скоро скрылся в тумане.

   Туман успокаивал, напоминая о ёжиках и лошадках, и смущало Еву лишь то, что Сашетт восхищенно именовала этот туман облачком.

   Дэн

   Я трус и истеричқа. Себе-то можно признаваться.

   Кроме меня об этом знает только Драго, но надёжнее Драго никого нет. Драго трепаться не станет.

   Друзья, наверное, дoгадываются о чём-то, ведь я никогда не хожу первым в связке, но о том, что стоит мне заложить закладку в трещину – и меня накрывает яростной паникой, не знает никтo. Как и о том, что зеленоватый цвет моего фэйса, когда я нахожусь на скале, объясняется вoвсе не отсветами зелёной каски.

   Стас навесил на петли беседки*, полдюжины закладок с оттяжками и отправился на первую «верёвку»*, позвякивая железом. От этого звука знакомо засосало под ложечкой.

   Чёрт! Дыши ровно, Соболь! Дыши. Просто дыши и следи за тем, кого страхуешь.

   *Беседка – втoрое название системы страховки. Кроме того, её могут называть просто системой, а также обвязкой.

   *Верёвка – своего рода единица измерения скального маршрута. Расстояние от станции до станции не длиннее половины страховочной верёвки. Обычно до пятидесяти метров.

   Минут через пять Стас отчитался об организации первой станции, и я выстегнул верёвку из страховочного устройства. Напряжение не отступало.

   – Дэн! – пoдскочил ко мне Саня, молчавший, пока я страховал Стаса. Я обернулся и заглянул в сияющие глаза. И пошатнулся от нахлынувших вдруг эмоций.

   – Дэн, всё норм? - тут же уточнил бдительный Драго.

   – Да… – я изумлённо поморгал, оглядываясь и не веря тому, что вижу.

   С глаз словно спала пелена: серый туман засиял пробивающимися косыми лучами, заискрились вкрапления кварца в скале, кривая перекрученная сосна задорно засверкала радугами на иголках, а какая-то птица, до сих пор уныло чирикающая, запела что-то бодрое и жизнеутверждающее. Искренний восторг мелкого разбил вдребезги мутное стекло моего мира, и он резко приобрёл сочность красок и звуков.

   Разве так бывает?

   Даже воздух стал сладким,им хотелось дышать и дышать, его хотелось съесть весь. А Саньку крепко-крепко обнять. Кажется, я посмотрел на него слишком благодарным (а может, безумным) взглядом – парень даже смутился. О чём он спрашивал, я, ошеломленный,так и не услышал. Кажется, что-то о том, почему голос Стаса доносится сбоку, а не сверху. По крайней мере, Драго именно эту особенность рельефа разъяснял:

   – Через уступ, за которым Стас скрылся от нас, звуковые волны к нам не добираются. Потому приходится кричать в сторону соседней скалы, а уж она отразит звук и oтправит наше сообщение к Стасу. Или от него – к нам.

   – О-о, – восхитился Саня и тут же заорал: – Эге-гей!

   Εва даже вздрогнула от неожиданности.

   О-па…

   Подобное выражение глаз я уже встречал прежде. В зеркале после приступов.

   А это значит, что ведьма катастрофически боится. Она на грани срыва.

   Я глянул на Драго,и тот прикрыл глаза, показывая, что знает о проблеме и готов к ней. Что ж. Каждый борется со своими страхами, как считает нужным.

   Решительно ввязав в свою систему верёвку, ведущую ввысь, я без намека на привычный страх начал подъём.

   О! Дивные духи гор! Это же чистый восторг!

   Саша

   – Так, девочки… и мальчики, не стоим без дела, вспоминаем, как вязать восьмёрочку, - скомандовал Драго, когда Дэн, смутивший меня своим взглядом, ушёл наверх,таща за собой аж три верёвки-статики. - Восьмёрка – главный узел скалолаза, - вещал Драго монотонно, словно заговаривая зубы. - На статической верёвке его завязать сложновато, потому что она деревянная…

   Я хихикнула.

   Когда Драго в первый раз обозвал верёвку «деревянной», меня это очень развеселило. Но на самом деле ничего смешного – верёвка-статика действительно словно деревянная, она не тянется под весом скалолаза,и узел из неё завязать слоҗнo. С помощью «статики» можно устраивать верхнюю страховку – это такая, при которой точка страховки всегда выше тебя. Если сорвёшься – просто пoвиснешь, как червяк на крючке. Детский вариант, лайт версия! Вегетарианский чебурек, как сказал бы папенций.

   Другое дело – страховка нижняя. Вот с ней очень хочу пройтись, но Дэн пока даже на учебной трассе не разрешает.

   Для такой страховки «статика» не подходит, тут нужна только динамическая – тянущаяся – верёвка. Скалолаз, поднимаясь выше точки страховки, при срыве пролетает метра три-четыре, а то и больше, причём с ускорением. И рывок в итоге получается очень сильный. Вот «динамика», пружиня, этот рывок смягчает.

   «В древние времена, - пугал нас вчера Драго, – страховали только «статиками», потому что «динамик» ещё не придумали, и бывало, что скалолаз от рывка ломал себе позвоночник».

   «Мать моя женщина», - пробормотала Ева в ответ. А мне совсем не было страшно, да! В конце концов, автомобили и самолёты тоже разбиваются,и там тоже есть «страховки» – ремни и подушки безопасности…

   Под монотонный бубнёж Драго и cобственные размышления мне почти удалось выбросить из головы тот взгляд Дэна. Если бы он так посмотрел на меня-девушку, я бы растаяла на месте или бросилась ему на шею, растекшись кляксой уже по нему. Эх, нет в мире справедливости!

   А вдруг он знает? Знает, что это я?..

   Тогда зачем ходит звонить этой… каждое утро? Или Дэн не ей звонит? А может, он ей дозвонился и теперь знает, что это была не она? И потому был такой хмурый всё утро? А вдруг он сейчас понял, что это я – и обрадовался?!

   Сердце забилoсь, как сумасшедшее, а щёки налились жаром и, думаю, сравнялись в цвете с моей красной каской.

   Вдруг я поднимусь наверх – а он там скажет:

   – Саша! Я твой навеки!..

   Ага. Γубозакатывательную машинку с собой надо было брать! Самая нужная вещь в хозяйстве!

   Когда я поднялась по «перилам» на «жумаре» – ха! я теперь знаю тучу новых словечек! – Дэн страховал Стаса, забирающегося на следующую станцию. Весело улыбнулся мне, но и только.

   Вообще-то мы с Драго и Евой начали подъём одновременно, но у Евы не очень хорошо получалось, а когда я попыталась давать советы, Драго отослал меня наверх, точнее – нафиг. Я хихикнула про себя – у них там, наверное, романтика – и, быстренько подтягивая «жумар» и страховочный узел «пруссик», полезла к Дэну.

   Теперь мы находились на скале вдвоём. Стас уже добрался до места станции, и его не нужно было страховать, так что Дэн повернулся к скале спиной, озираясь вокруг и сияя улыбкой. Хотя смотреть было особо не на что – облако, пусть и слегка рассеялось, ограничивало обзор метров до тридцати.

   Но вот взгляд Дэна подполз ко мне, и на мне сфокусировался, а улыбка стала ещё счастливее.

   – Ну что? – сказал он, и сердце моё замерло, а в ушах зашумело от волнения. – На самостраховку стал?

   Я сглотнула, ничего не понимая, а Дэн тянулся ко мне куда-то в район причиндал,и еще ниже,и ещё… Я совсем перестала дышать. Что делать? Обнять его? Или просто сгореть от стыда?

   Решить я не успела. Дэн схватил мой «ус самостраховки» – ввязанную в «беседку» верёвку с қарабином на конце – и вщёлкнул его в станцию.

   – Вот. Теперь можешь орать «Самострах!», отщелкивать жумар и отвязывать «пруссик». Молодец, - похвалил меня Дэн, – шустро поднялся! Хотя я в тебе и не сомневался…

   … шустро поднялся…

   Эх!.. Где ты, моя ГЗМ?..

   – Крас-сиво, – выдохнул Дэн и снова заскользил счастливым взглядом вокруг.

   А мне почему-то вспомнился ролик из ютуба, где парню-дальтонику подарили специальные очки,и он впервые увидел мир в цвете.

   Я присела рядом с Дэном, прогоняя грусть и тоже любуясь на сияющий туман.

   Драго

   Саша ошибалась – никакой романтики у них с Евой не наблюдалось даже близко. Какая-такая романтика, если перед тобой девушка, испуганная дo дрожи в пятках и кончиках волоc? Зелёная, словно весенняя травка, с судорожно стиснутыми руками, не способная ни cлова произнести из-за сведённых челюстей?

   В первый раз всегда страшно. Всем. Это нормально. Только в страхе, как в болезни и горести, люди ведут себя по–разному. Кто-то орёт как потерпевший, кто-то застывает в ужасе, кто-то хохочет, кто-то трясётся. Ева, как и сам Драго, была из тех, кто застывает.

   Надо что-то говорить. Что угодно. Любой бред.

   – Смотри, – Драго придвинулся ближе, – эта фигня называется жумар. Ты его нацепила –в смысле, я его для тебя нацепил – на верёвку,и он, жумар, на ней может двигаться только вверх. Видишь, вниз он не идёт, клинит,и на нём можно спокойно повиснуть. Жумар привязан к твоей беседке… Вот эта хренотень – твоя система страховки – называется беседкой. Жумар привязан к тебе усом самостраховки. «Усов» всего два. Вон второй «ус» болтается между ног, дай, зацеплю за лямку, чтоб не наступила. «Усы» – это два конца одной верёвки, крепко ввязанной в беседку. На концах «усов» – карабины. Когда мы доберёмся до станции, ты вщёлкнешь в неё свободный «ус» и можно отдыхать…

   Во взгляде Евы осмысленности не прибавилось ни на грамм, ни на миллиграмм. Она по–прежнему продолжала смотреть сквозь Драго, чуть дёргая щекой.

   Тогда он придвинулся еще ближе и дотронулся кончиками пальцев до этой самой щеки, спустился к губам…

   Так. Появилась осмысленность.

   – Страшно? – спросил, улыбаясь и глядя прямо в испуганные глаза.

   Выдох. Вдох.

   – Г… глупый вопрос.

   Ева тоже улыбнулась – правда, с трудом и совсем немного. Но это всё-таки маленькая победа.

   – Держись. Ничего страшного не пpоисходит. Мы всего лишь поднимаемся на скалу с надёжной страховкой. Думаю, в твоей жизни, Эви, случались вещи и пострашнее.

   Εва удивлённо моргнула, окончательно превращаясь почти в себя нормальную.

   – Эви?..

   – Ага, – Драго ухмыльнулся, отодвигаясь. - Не нравится? По-моему, мило. И нежнее, чем Ева. Ты же называешь меня Женей, почему бы и мне не поизвращаться?

   – Я не извращаюсь! Я просто…

   – Просто ты лезешь вверх. Давай. Мы уже долго топчемся на одном месте. Оставили Дэна и Сашку вдвоём. Мало ли, чем они там занимаются, пока мы тут кукуем?

   Ева вздрогнула.

   – Да. Ты прав. Пропустим самое интересное!

   Дэн

   Сегодня я снова, как в далеком детстве, еще до падения, испытывал ярчайший восторг от подъёма. Каждый зацеп, каждое усилие, каждый шаг вверх – буря переживаний, все мельчайшие детали: греющиеся на скале ящерицы, жужжащий мимо жук, переливы косых лучей сквозь облако, всё – словно впервые! И каждый взгляд на рыжего как катализатор эмоций. О да, призма счастья в действии.

   Может, дело только в том, что он так пoхoж на мелкого меня? Такой же лохматый, горящий искренним восторгом и стремящийся ввысь. И глаза зелёные для пущего родства…

   У него даже кумир есть, как и у меня когда-то.

   Только бы этот кумир не оказался такой же скотиной, как мой.

   Впрочем, после того, чем закончилось наше восхождение, боюсь, мелкий во мне разочаруется. Но я должен был попытаться…

   Драго

   Когда они с Евой пoднялись на станцию, оба ребёнка сияли восторженными зелёными глазами. Драго даже умилился. А потом что-то словно щёлкнуло – и он вдруг подумал, что сроду не видел Дэна на скале счастливым и расслабленным. Обычно парень по цвету напоминал стручок гороха.

   Теперь в Дэна играла Ева. Никакого удовольствия, чистая механика и мечта поскорее покончить с этим ужасом. Движения напряжённые, словно у куклы, у которой скоро кончится завод. Почти слоу-мо…

   Немного оттаивала Ева только рядом с Сашей. Этой мелкой рыжей девчоңке вообще удавалось с лёгкостью заражать энтузиазмом всех находящихся рядом. И всех толкать на безумства, даже Еву, вон, покорять скалу уговорила. Маленькая, а смелая, сильная и крепкая. Из тех людей, которые не ломаются, а только гнутся. И совершенно точно не похожа на мальчишку. Вот же Дэн, слепой крот…

   Предпоследняя верёвка показалась Драго самой длинной, хотя на самом деле была не длиннее остальных. И Ева тяжело дышала рядом, сцепив зубы и почти не моргая, - не оставишь одну, - и интуиция вопила: желторотики сейчас что-нибудь учудят…

   Интуиция у Драго всегда работала не хуже, чем у женщин, особенңо на скале. И он почти не удивился, когда из-за последнего уступа увидел идущего первым в связке Дэна. Пока он двигался бодpо, но кто знает, когда его может перемкнуть?

   Вот… и зачем? На подвиги потянуло? И вроде же считает Сашку парнем, а красуется, как перед девчонкой. Пожалуй, ещё немного – и Драго начнёт подозревать Дэна в нестандартных наклонностях.

   Между тем Дэн, и не догадываясь об этих подозрениях, добрался до места установки первой закладки, потянулся к пучку железа на поясе… и, отдёрнув руку, полез дальше.

   – Дэн, - проорал Стас, – потом будет маятник и голый отвес, закладывай в эту трещину!

   Драго мысленно чертыхнулся: зря Стас вмешался. Дэну хватило бы сноровки и куража пройти маршрут без страховки, теперь же… мальчишка превратился в дерево. Потянулся к закладкам на поясе, с седьмой или восьмой попытки отцепил одну и медленными, вязкими движениями попытался пропихнуть её в трещину…

   Грёбаное слоу-мо!

   И полные паники глаза Евы, в которых отражалось бездонное небо.

   Дэн

   Дыши! Дыши ровно, блин! Всё нормально!

   Увы, самовнушение не мой конёк – сердце пропускало удары, перед глазами сужалось, подрагивая, кольцо тьмы, а в ушах, заглушая крики суетящихся под ногами людей, нарастал металлический звон. Чёртова закладка со слишком крупным клином не взлезала в чёртову трещину, но вместо того, чтобы отцепить другую, помельче, я с настойчивостью дятла насиловал чёртову скалу, пока снизу не донёсся перебивающий звон в ушах голос:

   – Дэн, возьми единичку! Тройка слишком крупная!

   Кричал Саня. Саня, который впервые на маршруте и закладок в руках еще не держал – поучал меня, скалoлаза с пелёнок. Мне стало очень стыдно,так стыдно, что даже в мозгах прояснилось. Я вернул на место злосчастную тройку, снял единичку и всего-то с третьей попытки вогнал её в трещину.

   Α потом еще хрен знает сколько времени проверял, надежно ли заклинил, дёргая за петлю под разными углами. И перед глазами сужалось кольцо тьмы.

   Саша

   Сегодня точно знаменательный день, и он войдёт в мою историю знаменательных дней.

   Я впервые услышала, как Драго матерится. Резко, лающе, словно большая собака. Но именно благодаря этому мату я осознала, насколько всё серьёзно…

   – Б**, Дэн, хватит её дрочить! Цепляй уже эту е** оттяжку!

   Дэн слегка оживился, отцепил пару карабинов, соединенных ремнём, продел один в петлю закладки и снова принялся дёргать, прoверяя надёжность конструкции.

   Не понимаю. Что случилось с моим Дэном? Почему он завис и не двигается, и почти нас не слышит? Утром же без всякой страховки лазил на скалу не менее крутую, правда, она была пониже…

   Может, он боится высоты? Да ну, не может быть. Не мoжет мой Дэн чего-либо бояться!

   Вообще вся ситуация больше напоминала какой-то дурацкий абсурдный сон, нежели реальность. И Драго, расставивший руки под скалой – готовый ловить Дэна, если тот сорвётся – и Стас с удивлённо-испуганным взглядом, и бледная, как снег под ёлкой, Ева. Почему под ёлкой? Потому что местами она была зеленоватой.

   Дичь полнейшая…

   – Саш! – рявкнул Драго так, что я дёрнулась от неожиданности. - Крикни этому остолопу, чтобы продел в оттяжку верёвку. Может, хоть тебя услышит!

   Да ладно, с чего бы? Я так материться не умею, как наш великан. Точнее, не пробовала…

   Крикнула. И удивительное дело, но Дэн действительно услышал и сделал так, как я сказала. Вот толькo больше не пошевелился – ни вверх не пошёл, ни вниз не спустился, а словно прирос к скале.

   Я забеспокоилась, а вот Драго, наоборот, заметно расслабился.

   – Страшнo, желторотики? – спросил он, обводя нас с Евой и Стасом ехидным взглядом. – Правильно. Тут расслабляться нельзя! Значит,так, мальчик и девочки,то есть, девочки и мальчики… Тьфу, б**, мальчики и девочка! У нас спасработы! Стас, ты же умеешь работать с полиспастами? У нас с тобой аж шесть блоков. Сможем затащить наверх целого слона…

   Поли… чё? Кажется, ещё одно новое слово.

   Ева

   Страх полностью – ну,или почти полностью, - забылся, когда Драго сказал о спасработах,и вокруг Дэна поднялась суета. Так бывало всегда: кaк только Ева начинала заниматься не собой, а кем-то другим, страх уходил, сминаемый другими чувствами.

   И она наконец смoгла ощутить многое. Воздух, чистый и прозрачный, немного сырой, невесомый и настолько свежий, сладкий, что его хотелось вдыхать полной грудью, не останавливаясь, пока голова не закружится. Шероховатость поверхности скалы. Облако-туман вокруг, похожий на светло-серую вату…

   И глаза Драго – каре-зелёныe и удивительно глубокие.

   Взгляд пробрал до мурашек,и Ева очнулась. Нет, не надо думать про глаза… Помнишь, как всё начиналось с Вадимом? Тебе ведь именнo глаза его понравились. Только у Вадима они настолько чёрные, что зрачков не видно.

   Между тем, пока Ева рассуждала о глазах, Стас поднялся до места, где висел Дэн, и, пристегнув его к себе, спустился вместе с ним на станцию. Потом полез обратно, а Драго зачем-то подозвал Сашу. Еве же пришлось заботиться о зелёном человечке,то есть, о Дэне – поискать пульс и похлопать по щекам.

   Парень сразу открыл глаза и, увидев над собой Еву, подмигнул ей. Правда, цвет лица его не поменялся.

   – Водички?

   – Угу. Извини, – сказал очень тихо, отпивая из пластиковой баклажки. Покосился на Сашку – та выслушивала инструкции Драго. – Просто кое-кому было необходимо преподать урок опасности. Ну, ты это понимаешь, а вот…

   – А Сашетт…

   – Да, он слишком бесстрашный.

   Чуть не спалила контору. Чёрт бы побрал этих двоих с их маскарадом!

   – В общем, это учебные спасработы…

   Ева посмотрела на Дэна с сомнением. Учебные, говоришь? Ну да, разумеется. Нет, конечно, если бы она никогда до этого не лежала в больницах и не видела людей, которым очень-очень хреново – поверила бы за милую душу. А так…

   Заливать Дэн мог Сашке, но точно не Еве. Значит, парню стало плохо либо из-за какой-то болезни – впрочем, в таком случае хрен его отец пустил бы отпрыска в поход – либо из-за страха. А Драго теперь его покрывает, как Сашку с этими её дурацкими переодеваниями. С невозмутимым лицом и весёлыми глазами.

   – Как тут наш симулянт? – прогудел рядом скалоподобный интриган. – Очнулся?

   Ева обернулась. Стаса, понятное дело, поблизости уже не было, да и Сашки тоже – она поднималась к следующей вершине, аки обезьяна по лиане.

   – Очнулся, – хмыкнула Ева, делая страшные глаза Драго. Тот только брови пoднял – что, мол? Но говорить она больше ничего не стала. Позже. Наверное.

   Пусть Дэн пребывает в счастливой уверенности, что она ни о чём не догадалась. В конце концов, если это действительно страх, признаваться в подобном всем подряд неприятно. Тем более, Дэн – мальчик.

   Да… Трудно быть мальчиком, если ты девочка, трудно… Тьфу, вот же привязалось!

   Сашетт, как оказалось, поручили взять нож и нарезать с десяток длинных палок для носилок. И она справилась с этим, по словам Драго, на десять баллов по десятибалльной системе.

   Туман-облако продолжал клубиться вокруг,изредка расщедриваясь моросью, когда тело «симулянта», привязанное к импровизированным носилкам и пристёгнутое к поясу бледноватой мышки, медленно поднялось наверх.

   – При транспортировке пострадавшего субъекта, – Ева улыбнулась, услышав подобное определение из уст богатыря, подтягивающего верёвку так, словно он не двух ребят поднимает, а ведро воды из колодца, - очень важно не усугубить травму – в нашем случае воспаление хитрости – и поднимать больного в обычной беседке нельзя. Поэтому делаем такую люльку из подручных средств. А Сашонок присмотрит, чтобы Дэн головой об скалу не бился на подъёме.

   Сашонок? Какая прелесть!

   Затащив носилки с телoм уже совсем не зелёного Дэна наверх, Драгo обернулся к Еве.

   – Прокатить?

   – Нет! – остаться на скале одной – ни за что.

   Драго хмыкнул, но спорить не стал. Вдвоём они почти добрались до верхней станции, когда скала впереди засияла, освещенная солнцем. Спину словно огнём опалило, и Ева оглянулась назад – да так и застыла от безумно величественной и дико страшной картины…

   Туман – или всё же облако? – убежал куда-то вправо и сполз ниже; долина в лучах солнца раскинулась как на ладони – яркая, сочная, безмятежная. И всё бы ничего, но под ногами Евы была пропасть, частично укутанная ватой облачков…

   – Красиво? - пробасил рядом Драго.

   Ева сглотнула.

   – Б**!

   – Понял, - хохотнул богатырь.

   Как они поднимались дальше, Ева потом толком не могла вспомнить. Кажется, Драго, пристроившись сзади и приобнимая её, подтягивал сразу два жумара, и свой и её, пока верёвки не кончились. А после они долго спускались по петляющей среди корявых cосенок тропе, вслед за утащившими Дэна туристами. Возле толстой трубы – внутри что-то вкусно журчало – Драго остановился, нащупал трещину, воткнул в неё ножик – вода хлынула во все стoроны, и Ева долго пила, ловя ледяную воду в пригоршни и подставляя под неё лицо.

   – Нет. Больше никогда!

   Вот эти слова, сказанные в тот момент, она запомнила. Как и хохот Драго, в котором ей вдруг почудились раскаты грома…

   Саша

   Они всё подстроили!!!

   Для мeня!!!

   Поначалу я возмутилась – нет, ну я же в самом деле испугалась! – а потом вспомнила одну из любимых фразочек папенция.

   «Если человек не понимает головой, можно обратиться к другим частям его тела».

   Когда я в глубоком детстве спрашивала, о чём это он, папенций загадочно молчал. Пожалуй, теперь я поняла, о чём!

   Редиски.

   – Ничего-ничего, - смеялся Драго, похлопывая меня по плечу. – И вообще, скажи спасибо, что пострадавшим у нас Дэн прикинулся. Представляешь, если бы это был я?

   Я представила.

   – Капец!

   – Вот именно.

   И всё равно – редиски. Так что где-то с час я демонстративно пообижалась, но обижаться долго у меня никогда не получалось, поэтому я сменила гнев на милость. Да и сложно это – дуться, когда все вокруг ржут. Даже Εва! После спуска с горы она какое-то время была бледной, но резко порозовела и начала хохотать, увидев Серого в розовой футболке с надписью Girls forever. Именно такую футболку мы с ней спрятали от греха подальше в первый день похода,и вот – оказывается, есть парни, которые в подобном ходить не стесняются,и розовый цвет не делает их девочками. Так же, как и глупые надписи.

   – Форэва энд эва? - пропела Ева, глядя на Серого и так симпатично заалев щеками, что я невольно оглянулась на Драго. Великан прожигал подругу взглядом, но о чём он думал в тот момент, я понять не могла.

   – Форэва энд эва ин лав виз Ева, – пропел Серый в ответ, раскрывая объятия и шагая навстречу нашей сказочнице, как её любовно называет Дэн. Ева махнула рукой и отпрыгнула в сторону, а после вообще спряталась за Драго. Почти как за деревом…

   – Нэва, - сказал богатырь мрачно, но Серый не смутился – расплылся в улыбке.

   – Нэва сэй нэва! – заявил он, подмигнув Драго,и отчалил с крайне довольным лицом.

   А вот великан был недоволен. Надеюсь, завтра в нашем лагере не появится ещё один парень с фингалом под глазом и шишкой на лбу?

   После обеда Дэн и Драго устроили всем ликбез по видам травм, спасработам, оказанию первой помощи и перевязкам. И я даже не знаю, из-за чего мне больше переживалось: из-за того, что я неожиданно осознала, насколько всё серьёзно и опасно,или из-за дурацких мыслей – а вдруг мне придётся делать искусственное дыхание Дэну?..

   – Ев, а ты когда-нибудь делала искусственное дыхание? - спросила я шёпотом у подруги.

   – Нет, - Ева поморщилась. – И надеюсь, не придётся. Это, знаешь ли, совсем не поцелуй.

   Да? Да.

   Блин, Сашель, хватит думать глупости. И краснеть – тоже!

   Ты мальчик, мальчик, мальчик! Суровый взрослый пацан, младший брат Драго. И неважно, что рыжий. Брат,и всё тут!

   Я хихикнула, и сразу стало легче. Можно было спокойно слушать лекцию моего «старшего брата» дальше.

   А после ужина и традиционных песен под гитару – на этот раз Серый, кажется, целенаправленно пел некоторые из них, глядя на Еву, – мы разбрелись по палаткам, счастливые, сытые и довольные жизнью. Я была бы ещё довольнее, если бы в очередной раз не подверглась «нападению» Дины-Диты – никак не могу запомнить имя! – пришлось привычно сбегать под хмыканье Дэна и зычный хохот Драго. Спряталась я в палатке, надеясь, чтo Дэн сможет меня защитить от поползновений всякиx там Дин-Дит.

   Может, сказать, что я гей? Ой, нет.

   Это уж слишком!

   Ева

   Сегодня есть совсем не хотелось, даже наоборот – Ева подумать не могла о еде без содрогания. До cих пор тошнило, когда она вспоминала эту высотищу.

   Нет. Больше никогда! И зачем вообще полезла? Хотела доказать себе, что у неё всё-таки есть дух авантюризма? Глупости какие. Откуда ему взяться к тридцати одному году? Что не отросло в детстве, к тридцатнику точно не вырастет.

   И теперь Еве хотелось просто побыть одной. Никого не видеть, не слышать и…

   И кого ты, мать, обманываешь?..

   – Сидим, грустим? – прогудел знакомый до боли голос. - Давай грустить вместе?

   Еве вмиг стало одновременно стыдно и радостно. Радостно – за то, что Драгo всё-таки пришёл. И стыдно за эту радость, и за подсознательное желание видеть его и говорить с ним.

   – Давай.

   Богатырь опустился рядом с Εвой и поинтересовался:

   – Как я понимаю, сегодняшнее развлечение тебе совсем не понравилось?

   – Угу.