Глава 11

Я не хотела думать о грустном. Наотрез отказывалась принимать к сердцу свой постыдный проигрыш. Как вспомню вчерашний вечер и то, как удирала от Грома, так не по себе становится. Про ночь и слезы в подушку, я вообще молчу. Так что собраться утром на службу было трудным занятием. Помогала держаться только мысль о том, что Женька мне не простит, если я испорчу ей праздник. Собрав все силы в кулак, я упорно изображала прекрасное настроение. Но боюсь, могла перестараться. Сан Саныч как-то странно покосился на меня, когда я, после слов приветствия, сверкнула ему слишком наигранной улыбкой. Женя напомнила об обеденном перерыве и о поездке в городской ЗАГС.

Рядом с казармой были слышны громкие голоса марширующих по плацу солдат. А у самых дверей здания меня встречал Мишка с цветком в зубах. Заметив меня, собака ткнулась носом мне в ногу.

— Это мне?

Удивилась и подставила ладонь. Пес ослабил хватку и цветок ромашки упал мне в руку.

— Спасибо тебе, друг, — потрепала его по шерстке, засмеявшись.

Слава богу, Грома в кабинете не было. На столе лежала пачка документов и задание, написанное от руки. Со всей прытью принялась за работу. Пока готовила документы, посторонние мысли не мешали. А ближе к обеду в кабинет зашел Гром. При виде него, сердце тут же подкатило к горлу.

— Здравия желаю — поднялась из-за стола, отрапортовав заученное приветствие.

Он кивнул в ответ и молча прошел к себе. Выглядел комбат чернее тучи.

Тут же стало не по себе. Я боялась возможного разговора. Интересно, что он подумал, увидев накрытый стол с едой? Ладно. Черт с ним. Это была просто забота о начальнике — не более того.

Ага, убеждай себя, Вита. Только ты можешь так глупо оправдываться.

Но самое страшное было не это. Мне нужно отпроситься на время обеда в город. И поговорить с Громом нужно было незамедлительно.

Набравшись храбрости, постучала к нему в кабинет. Он поднял на меня хмурый взгляд.

— У вас что-то случилось?

— Да, просите. Но я хотела отпроситься в город в обеденный перерыв. Сугробов женится, я свидетель.

Гром молча смотрел на меня. Словно впервые слышал о Сугробове.

— А, да, — откинулся на спинке стула. — Помню, он говорил. Идите. Но без опозданий.

В первые секунды я даже не поверила собственным ушам.

— Конечно!

Я помчалась к выходу. Пока он не передумал и не испортил весь праздник, оставив меня в части. По пути к КПП, думала о горьком чувстве, поселившимся в душе. Мне было невероятно обидно, что Гром даже словом не обмолвился о вчерашней гостье, не потрудился объясниться.

— Фиалка, привет! — раздалось радостное откуда-то сбоку. Литвинов в пару размашистых шагов преодолел дистанцию между нами.

— Мишка передал тебе послание? — его губы скривила улыбка.

— Мишка? — нахмурилась, а потом вспомнила о ромашке. Она так и осталась в небольшой вазочке на подоконнике моего кабинета.

— Да, так это был ты?

Литвинов усмехнулся самодовольно.

— Ну а ты думаешь, пес сорвал цветок на клумбе, рискуя быть замеченным злым и беспощадным садовником?

— Это ты про Сан Саныча? — засмеялась, представив его в роли сурового охранника своих посаждений. Остап кивнул.

— Ну так что, как насчет похода в кино? На этих выходных у меня увольнительный.

Этот парень невероятно харизматичен. Подумать только, всего за одну минуту он изменил мое настроение из ужасного во вполне себе хорошее.

— Солдат Литвинов. Занята я в выходные. Работы у писаря очень много, — помахав ему на прощание, направилась в сторону КПП. Но пройдя пару шагов, обернулась.

— А за цветы спасибо… Мишке.

Остап улыбался во все тридцать два.

— Привет, Фиалка! — ко мне подошел Эскулап. Парень выглядел озадаченным. — Увидишь черепаху с выцарапанной надписью «ДМБ 91», лови и ко мне. Сбежала, блин.

Теперь засмеялась я.

— Что ж ты за десантник такой, Дементьев, раз от тебя черепаха умудрилась сбежать?

Он посмотрел на меня с обидой.

— Мы пока по плацу гоняли, она ноги и сделала.

— Эскулап! Отстань от девчонки. — раздался строгий голос Литвинова.

***

В припаркованной неподалеку машине уже ждали Ваня с Женей. Как только запрыгнула в салон, Ваня стартанул. Сначала все сидели в полном молчании. Женя выглядела шикарно. Вроде бы обычное ее повседневное платье, но сегодня его белая ткань казалась мне белоснежной, а ее красная помада ярче как никогда.

Первой тишину нарушила Женя.

— У нас сотрудница из отпуска вернулась. Такая фифа неприятная, — проговорила она с неприязнью. — Ее сегодня сам комбат в город возил. Какие-то документы ей потребовалось оформить, — последние слова подруга прошептала мне.

Вот так и тесен мир. Оказывается, та самая Юля трудится в Женькином отделе. Думать о том, что сегодняшним утром, когда я изо всех сил боролась с собой и с назойливыми мыслями о Громе, он был с другой было невыносимо. Просто отлично, Счастливцева! Ты настоящая неудачница!

Постаралась прогнать эти мысли прочь. Сегодня праздник у моих друзей, и я не собираюсь омрачать дурным настроением.

— Вань, а почему Литвинова из твоей роты Бар-кафе называют?

Спросила первое, что пришло в голову.

— Литвинова? — усмехнулся Сугробов. — Так он у нас пижон столичный. Еще когда новобранцем был, кто б его ни спросил, чем на гражданке занимался, он всем отвечал: «То в бар пойду, то в кафе». Вот и прицепилось прозвище.

Немного помолчав, Ванька добавил.

— А вообще бабник жуткий.

И почему я не удивлена? Он с таким рвением бросился обхаживать меня — сразу видно, у этого парня припасен внушительный запас приемчиков по соблазнению девчонок.

Спустя полчаса мы были у Загса. Ребята дико нервничали. Да и ясно, у них такое событие! Даже я была сама не своя. Пройдя по длинному коридору, мы остановились у кабинета начальницы.

Постучав в кабинет, первым прошел Сугробов.

— Разрешите?

Спустя мгновение, он обернулся и сделал нам знак проходить. Женя схватила меня за руку, и сжала так крепко, что у меня на глазах едва не выступили слезы.

— Все хорошо будет, — улыбнулась ободряюще.

Кабинет был небольшим. Вдоль стены располагался длинный шкаф, а перед ним широкий деревянный стол. За ним восседала грузная женщина с высоким шиньоном, в виде огромной гульки и с тонкими черными усиками над кромкой верхней губы. Дама окинула нас тяжелым взглядом.

— Нам бы расписаться, — голос Сугробова прозвучал слишком тонко для офицера армии. Как и следовало того ожидать, на мадам его предложение не возымело совершенно никакого эффекта.

— Заявление пишите, через месяц распишем, — сказала, как отрезала.

— Нет, вы не поняли, — он нервно потоптался на месте, посмотрел на Женьку. Та зыркнула на жениха. Сугробов понял, что отступать ему некуда.

Выудив из кармана купюру, он положил ее в папку женщине.

— Простите, но нам позарез сегодня нужно. Невеста очень расстроится, если не будет свадьбы. Мне уезжать в командировку, может не дождаться. Вы посмотрите на нее. Такую красивую, да уведут же сразу, — он приобнял раскрасневшуюся от смущения Снегиреву.

Женщина перевела свой взгляд на подругу. По всей видимости оценивала, прав ли Сугробов, и стоит ли ему переживать.

— Ладно.

Она махнула рукой и открыла папку. Хмуро посмотрела на купюру лежащую в ней. У меня замерло сердце от страха. Неужели оскорбиться взяткой Сугробова? Ох, может он зря, деньги то положил? Как бы беды не было…

— Сильно много — проворчала деловито и, полезла в сумку. Отсчитав в кошельке несколько купюр, вручила Ване сдачу.

Через десять минут, Женька уже была Сугробовой, а Ванька женатым мужчиной. Вместо церемонии ребята просто подписали документы, а вместо свадебной фотосессии у них была единственная фотография, сделанная на ободранном диванчике, стоящего в коридоре ЗАГСа. Но Женька была такой счастливой, что все это казалось сущими мелочами. Я была искренне рада за ребят.

***

Мы немного не рассчитали со временем. Когда мы вернулись в часть, обед закончился минут сорок назад. Ванька успокоил нас, сказав, что по случаю торжества нам простительно опоздание.

Со стороны плаца был слышен командный голос Грома и топот солдатских ног. Ванька, снова посмотрев на часы, ударил себя ладонью по лбу.

— Черт, построение сейчас. Я совсем забыл.

Поцеловав Женьку на прощание, он побежал в сторону бойцов. Заметив Сугробова, Гром нахмурился.

— Старший лейтенант Сугробов, — пророкотал комбат, посмотрев на часы. — Вы опоздали на сорок пять минут! Построение проходит в ваше отсутствие.

— Товарищ комбат, так я женился, — нервно усмехнулся Ванька. — Мы в ЗАГСе были, вот, заключили брак — он протянул свидетельство Грому. Но по всей видимости, его это не сильно убедило в невиновности Вани.

— Поздравляю, старший лейтенант, с женитьбой. А за опоздание — выговор.

— Ну и гад, — прорычала Женька и дернула меня за руку. — Пошли отсюда.

— Ваня вроде бы отпрашивался…

Подруга выглядела расстроенно.

— Надеюсь, Ваня его на праздник не позовет. Иначе все выскажу этому брюзге.

Перед тем как разойтись по рабочим местам, мы договорились с Женей, постараться освободиться пораньше для того, чтобы успеть приготовить праздничный ужин и украсить квартиру к празднику.

Сбежать пораньше удалось. Комбата с обеда не было в части, и дел особо тоже. Так что я, стараясь не привлекать к себе вниманье тихонько ретировалась в расположение квартиры Сугробовых.

Мы с Женей как два электровеника. За минут двадцать навели идеальную чистоту в квартире, развесили шарики по стенам. Я даже нарисовала плакат. Правда художник из меня — так себе, и молодожены получились по-детски смешными. Зато надпись вышла ровной и красивой.

Мы приготовили ужин всего за два часа! Накрыли стол на пятнадцать персон — Ванька пригласил самых близких. За полчаса до начала сбора гостей, мы с Женькой принялись приводить себя в порядок. Я надела единственное, имеющееся у меня праздничное платье. То самое, в горошек, которое так не понравилось комбату. Но Сугробова сразу же отмела его. Сказала, будто оно давно не модное и порыскав по собственному шкафу, вытянула мне абсолютно новое красного цвета платье.

Оно была идеальным. Обтягивало фигуру, выигрышно подчеркивало мою грудь. Сугробов накрутила мне локоны, и нанесла неброский, но очень красивый макияж. В итоге я даже в зеркале себя не узнала.

— Красотка! — вздохнула Женька. На этот раз я была с ней полностью согласна.

Гости стали собираться за пять минут до назначенного времени. Сказано ведь, военные. Пунктуальность их второе имя.

Мы улыбались и приветствовали пришедших. Один из первых на торжество явился Сан Саныч под руку с женой. Его супруга как и сам прапорщик оказалась весьма приятной в общении и доброй женщиной. Они притащили с собой огромную коробку, запакованную в подарочную бумагу. Что же там было, мне было дико интересно. Но не станешь же раскрывать чужой подарок, да еще и при всех.

Людей получилось больше чем планировали. Пришел заместитель комбата по политподготовке, пришли все ротные. Даже Грызунов приперся со своей невестой. Было много офицеров, которых я не знала. Пару из них даже пытались заигрывать со мной. Ваня немного опоздал. Как оказалось, Гром закидал его срочной работой. Но Сугробов смог справится со всем в максимально сжатые сроки и уже через полчаса от начала торжества, он сидел рядом с невестой.

Вдруг в дверь постучали.

— Это комбат, — Ваня подскочил из-за стола. Мы с Женькой удивлённо переглянулась. Точно. Спустя несколько секунд, в комнату вошел Громов. А я глаз от него оторвать не могла. Он был одет в гражданское. Черная футболка обтягивала его мощные бицепсы и пресс. С его появлением в комнате, кажется, сам воздух накалился до предела. Все присутствующие замолчали, мужчины поднялись.

— Сидите, — скомандовал Гром, смущенно улыбнувшись. А потом его глаза нашли меня. Я видела то, с каким интересом он проходится по моей фигуре. Как потемнел его взгляд, когда я поднялась и стали видны мои оголенные ноги и силуэт платья. Я освободила место для комбата рядом с молодоженами.

— Товарищ комбат, присаживайтесь.

Женька зыркнула на меня. Я была уверена, что поступаю правильно. Ровно до того момента, как в комнату не вошла вчерашняя дамочка. Юлия. Девушка окинула всех немного испуганным взглядом и так сильно прижалась к Грому, что казалось, она желает раствориться в нем.

— Жень, принеси еще стул для спутницы товарищ комбата, — скомандовал Ваня. Судя по недовольному виду Жени, она не собиралась выполнять его просьбу.

— Мы можем сесть здесь, не беспокойтесь, — Юля указала на стул рядом с Грызуновым, в противоположной стороне стола. Комбат кивнул и они с девушкой уселись на свои места. Через пару секунд и Ваня присоединился к нам.

— Ты его тоже пригласил? — прошипела на него Сугробова, пока Сан Саныч зачитывал тост.

— Он мой командир. — прорычал в ответ Ваня. Женя обиженно отвернулась от него. Ну вот и первая ссора мужа и жены.

У самой в душе творилось что-то немыслимое. Казалось, внутри меня все горело. Мне было душно. В горло и кусок не лез. Я боялась смотреть в сторону Грома. Но упорно чувствовала его взгляд на себе.

— Юля, как твой отпуск? Навестила родных? — спросила Любовь Леонидовна, жена Сан Саныча.

Все повернулись к девушке. Даже Гром. И то, как он смотрел на нее… Столько добра было и нежности в его глазах. На меня так ни разу не взглянул.

— Съездила хорошо, мама уже совсем старенькая, отец пока держится, — улыбнулась смущенно Юля. А мне так противно стало, до оскомины. Вы поглядите на нее, какая нежная и пушистая. Прям цветочек аленький. Не нравилась она мне. И не только потому, что Грома ревновала. Видно было, эта девушка насквозь фальшивая.

— Ну вот, Юлька, только ты за порог, а комбат себе писаря нашел, да смотри какого, — засмеялся Грызунов, привлекая ко мне всеобщее внимание. Я метнула в его сторону злой взгляд. Этот не проживёт, если не уколет.

— Кстати, Виолетта, а как вас вообще в часть к нам забросило? Я так понял, изначально ваша подруга к жениху ехала… — раздался добрый голос Сан Саныча.

Мне было неуютно. Напряженный и пристальный взгляд Грома жегся огнем. А в горле пересохло и не единого звука из меня не могло выйти.

— Жених ее бросил, — ответила за меня Женя. Все до единого взгляды переметнулись ко мне. — Гурамчик — местная звезда футбола у нас в Красноярске. Обхаживал нашу красотку. А потом и предложение сделал, пригласил с родителями познакомить, — Женя сделала театральную паузу.

— Познакомил. А родители в отказ, так как русская девочка, да и вообще, они ему невесту другую нашли. Вот Гурам без объяснения причин, Виту на следующее утро потащил в аэропорт и билет ей вручил обратно до Красноярска. А тут я… Ну и закрутилось все…

Ну и подруга. Стрельнула в Сугробову недовольным взглядом. Всю подноготную рассказала.

— Ну и придурок этот Гурам, — засмеялся один из офицеров. По-моему, Сан Саныч его Аркашей звал.

— Такую красотку упустил. Зато у нас в части теперь такая завидная невеста.

Все начали смеяться. А я только спустя минуту набралась смелости посмотреть на Грома. И тут же отвела взгляд. Потому что он, не отрываясь, смотрел на меня.

Дальнейшие полчаса застолья были тяжелыми. Я пила мало, поэтому никак не могла расслабиться. Остальные же наоборот, набирались алкоголем и после каждой выпитой порции чувствовали себя все более расслабленными. Даже Гром начал улыбаться. Кстати, его тост оказался самым запоминающимся. То ли потому что комбат умеет красиво говорить, то ли потому, что он преподнес молодожёнам самый дорогой подарок. Гром вручил Сугробовым ключи от больше по площади квартиры. Оказывается, несколько дней назад один из его замов перевелся в Москву, а просторная квартира освободилась.

Женя тут же сменила гнев на милость. На радостях, она даже обняла комбата. Ванька тоже был доволен. А я все сидела и смотрела исподлобья на спутницу комбата. Чем же лучше она? Разве что грудь у нее большего размера — тут же вспомнилось, как он при первой встрече окрестил меня воблой. Ну-ну, товарищ комбат. Теперь все с вами ясно.

Спустя еще час начались танцы. Мужчины приглашали дам, двигались под любую музыку. И быстрое и медленные композиции. Юля вытащила с собой Грома. Я отвернулась и судорожно пыталась придумать, как бы мне уйти отсюда. Не заметила, как ко мне подсела Людмила Леонидовна.

— Ты чего грустная такая, — улыбнулась женщина. В этот момент я прожигала взглядом пару Грома и Юли. Супруга прапорщика ухмыльнулась

— Влюбилась что ли? Там без вариантов. — махнула она рукой. — Девушку эту видишь?

— Лучше бы не видела, — вздохнула расстроенно.

— Он в нее с детства влюблен. С одиннадцатого класса. Он и его друг, Олег Золотарев. Ты на нее не смотри, что она такая вся добренькая и тихая. Чуть друзей не разбила. Они ж за ней оба как псы верные. То одному улыбнется, то второму позволит до дома проводить. В конце концов выбрала она друга Грома. Замуж за него выскочила. И то, думается мне, что только потому что он был из семьи обеспеченной. Гром же безотцовщина, мать одна воспитывала.

Я смотрела на нее во все глаза. Мне было интересно, что же дальше с ним случилось.

— А потом война, они в одном взводе в Афгане воевали. Там то Олег и погиб, они в ущелье попали в засаду. Двадцать бойцов простив сотни духов. Гром его тащил до последнего. Самого чуть не убили, Олег уже мертвый был, а Гром все не бросал его. Так и не бросил, на себе несколько десятков километров по горам пронес, в жару пятидесятиградусную. Не мог он позволить оставить друга на растерзание врагам, даже уже мертвого. Хотел тело его жене привезти, чтобы хотя бы похоронить могли. С тех пор Гром изменился сильно. Замкнутым стал… А Юля… Он ее и после всего этого не бросил. За собой потянул, в Кировабад. Она ж одна совсем как немощная, — Хомякова махнула на нее рукой.

— Но скажу я тебе, деточка, вертихвостка она. Привыкла, что Гром всегда рядом с ней, все вопросы ее решает. Вот и ведет себя как собака на сене. Не любит его, видно, и оставить не оставит.

Слова женщины потрясли меня. Я снова посмотрела на Грома. Юле словно что-то в глаз попало, а Гром помогал вытянуть ресницу. Действительно, как с маленькой с ней. Тьфу ты.

И вдруг так больно стало. А ведь это намного хуже. Если бы она просто симпатичной ему девушкой была, у меня был бы шанс. А их так много связывает. И, сдается мне, такой как Игорь однолюб. Одну и на века.

Когда все вернулись к застолью, снова разгорелась беседа. Аркадий все никак не мог успокоиться. Сейчас нахваливал мои отбивные. Женька не без гордости назвала имя повара. Он пытался пригласить меня на танец, говорил что за мои отбивные и за красоту, хоть завтра в ЗАГС пойдет, если я соглашусь. Да уж, ему бы больше не наливать.

— О чем вы говорите? — громкий голос Грызунова заставил меня подпрыгнуть от испуга. Я вслушалась в беседу мужчин.

— Товарищ комбат, вы уж простите, но я напомню, сколько раз нам попадало за то, что вы связистам морды чистили, — засмеялся Грызунов.

— Товарищ комбат, оказывается, дерется, прям как наш Молотов, — засмеялась Сугробова. Громов покосился на нее, ухмыльнувшись.

— Ну а что делать было? Я ж не за себя, за пацанов, — засмеялся Игорь.

— А что пацаны не могли сами за себя постоять?

— Да нет, — вступился Грызунов. — Это ж история известная. Когда еще курсантами были, по выходным проходили танцы в доме офицеров. В пятницу целенаправленно привозили на автобусах связистов, в субботу — автомобилистов и только в воскресенье десантников.

По пятницам на танцы много медичек приходило, девчонки краси-ивые, — протянул довольно Грызунов. Его спутница нахмурилась, но он словно и не заметил ее недовольства.

— В общем, нам почти не доставалось никого, всех разбирали связисты. Вот и приходилось сбегать в самоволку, чтобы с девчонками познакомиться. А связисты недовольны, что к их дамам пристают. Вот тогда-то и начиналось самое веселое. Такой кипишь поднимался, каждый раз половину зала в хлам. Пока последнему связисту морду не набьем, не уходим.

— Ага, — улыбнулся любитель отбивных. — А потом из окон со второго этажа прыгали и бежали.

Все засмеялись.

— В один из таких дней, с нами комбат был, — продолжил свой рассказ Грызунов. — Он там одному из самых борзых связистов хорошо так начистил морду. А наутро генерал к нам, с побитыми связистами. В ряд нас выстроили и ходят по плацу, опознание проводят. И вот подходит этот гусь к Громову, смотрит на него так, пыжась. Глаз-то один не открывается. Сложно рассмотреть. Но видно, что узнал. А Гром незаметно ему кулаком грозит. Мол, если ляпнешь чего, отхватишь еще больше. Ну тот и в несознанку пошел. Связисты уехали, а генерал ходил — ходил и такой устало: «Как вы меня задолбали. Ну что вы этим ущербным то все головы разбиваете, неужели девок мало вам? А вдруг опознает кто, вы хоть представляете, что будет?!!

«Никак нет!» — ответили хором.

«Значит так, еще раз… Эх» — видимо понял, что зря распинается. Никто ж его не послушает. Махнул рукой и пошел.

Я слушала этот рассказ, затаив дыхание. Смотрела на Грома, на улыбку его, на глаза его умные, и представляла как он бросается в драку, как попадает ситуации и выходит из них победителем. Как за друзей своих горой, как друга тащит на себе, не желая бросать. Разве можно встретить кого-то, хоть на толику похожего на него?

Опомнилась я только когда увидела, что и он смотрит на меня в упор. В глазах его тоска была. Я поспешила отвести взгляд. Я не должна была смотреть на него так.

Мужчины поднялись на перекур, в комнате остались практически одни женщины. Вдруг к нам подошла Юля и устроилась рядом со мной. Она посмотрела на меня так странно, я никак не могла понять, что ей нужно от меня.

— Вы же Виолетта, правильно? — спросила девушка, улыбнувшись.

— А вы Юля?

— Гром сказал, в тот вечер, в его квартире вы учили Устав?

Она раздражала меня. Чего добивается эта девушка? Она хочет показать мне свое превосходство?

— Да, именно так все и было, — улыбнулась, старая сохранить спокойствие. Но оно давалось мне с трудом.

— Вы знаете, Виолетта, — Юля облокотилась локтем о край стола и немного приблизилась ко мне, словно хотела сказать что-то по секрету.

— А Грому и не надо было в курсантской юности драться за девушек. У него со школьной скамьи она была.

В ее глазах читалось превосходство. Они так и кричали: Не получишь ты его. Гром — мой.

Я не нашлась с ответом. Пробурчав несуразные извинения, поспешила на воздух. Балкон был пустым и я устремилась туда. Мне нужно было как можно скорее вдохнуть свежего воздуха и прочистить мозги. Не дело выглядеть плаксой при всем честном народе. Юля пытается унизить меня, так вот этого не выйдет.

Но противные слезы упорно лезли на глаза. Я смахнула их, уговаривая себя быть сильной.

Вдруг позади меня открылась дверь. Оборачиваться не нужно было, я чувствовала его. Гром остановился позади меня. Его взгляд заставлял мою кожу покрываться мурашками. Он молчит, а мне хоть кричи. Не хочу, чтобы он был здесь. Пусть уйдет.

— У нас все поговорить не выходило. Насчет вчерашнего… — раздается его хриплый голос над ухом. Прикрываю глаза, стараясь собрать себя по кускам. Что он собирается сказать? Что Юля его любовь со школы? И что мне, с моими глупыми выходками ничего не светит?

— Юля, она…

Я не даю ему закончить. Нет-нет. Одно дело, когда все остается намеком и недосказанностью и совсем другое дело, если он скажет это вслух.

— Не надо, товарищ комбат. Вы мой начальник, я ваша подчиненная. Меня не должно волновать кто такая Юля. Не нужно ни о чем говорить. Я устала очень, пойду.

Все это время я не смотрю на него. Куда угодно, только не в глаза его синие. Знаю ведь, что утону. С головой уйду и не выкарабкаюсь. Срываюсь к двери. Но в следующую секунду он хватает меня за руку. Его пальцы сжимают мое запястье так сильно, что кожа начинает гореть. Он чувствует это и немного ослабляет хватку. Проводит большим пальцем по тому месту, где горит.

— Останься…

Тихий, едва различимый шепот, но как много в нем соблазна! Если бы он знал, как сильно я хочу этого! Если бы мог почувствовать ту силу эмоций, кипящих в моем сердце. Вот только хватит с меня боли и разочарований. Я понимаю, что для него смогу стать лишь вторым, запасным номером. Но моя гордость ни за что не позволит случится этому.

Поэтому я просто вырываю руку из его хватки и стремглав направляюсь к выходу. Я выбегаю на темную улицу, я несусь к дому. В моих глазах слезы, а все тело дрожит будто бы от холода несмотря на раскаленный, душный воздух летней ночи Кировабада.

***

Я не могла уснуть. С улицы доносились голоса все еще гуляющих на свадьбе Сугробова. Да и мысли о Громе были не менее громкими. Сомнения терзали мою душу. А может быть я зря не послушала его? Может нужно было дать высказаться комбату? Все эта Юля перебила.

Вдруг раздался стук в дверь. Подскочив с кровати, накинула на плечи халат и с колотящимся в груди сердцем ринулась открывать.

На пороге стоял он. Высокий, крепкий. Его всегда холодные глаза огнем прошлись по моей фигуре. Я поправила плечики халата, заметив, что один спал.

— Вы пришли? — выдохнула, воодушевившись. Сердце в груди ликовало. Если вернулся за мной, значит лгала Юля. Не любит он ее.

Гром кивнул.

— Там документы срочные нужно на Москву подготовить. Сейчас из штаба звонили. Собирайтесь, идем в казарму.

Я настолько не ожидала услышать подобного, что пришла в себя не сразу. Гром велел мне одеться, а сам спустился вниз. Стал ждать меня там.

Пока переодевалась, думала о том, что легко с этим мужчиной не будет, даже в роли простой работницы.

Спустя пять минут я спустилась. Гром, заметив меня, затушил сигарету и направился к казарме. Когда мы поравнялись с ним, я все-таки не выдержала.

— Обычно по ночам мужчины навещают любимых. Они красиво ухаживают за дамами, дарят им цветы. А вы такой не романтичный, товарищ комбат. Да и веселиться не умеете, — я кивнула в сторону толпы у подъезда Сугробовых. Мы как раз проходили мимо их дома.

На улице было темно, но я четко увидела, как дернулся уголок его губ в намеке на улыбку.

— Радуйся, Счастливцева. Завтра утром все страдать будут от головной боли, а мы с тобой как огурцы. Да еще и работу выполним.

Я покосилась на него. Да уж, мотивация — не его конек. Но с другой стороны, плюсы в этом тоже были. Мысли о том, что комбат Гром проведет эту ночь со мной, а не с мымрой Юлькой, поднимало мое настроение до небес.