Глава 14

Сколько километров мы пробежали? Я выдохлась уже после пяти минут бега. И если думала, что марафон в пятидесятиградусную жару это самое сложное, то я дико ошибалась. Метание ножей в прыжке, метание гранат, а теперь вот и стрельба по мишеням. Надо ли говорить, что я завалила абсолютно все? Одно то, что после всех испытаний я стояла на своих двоих — для меня уже было подвигом и большой удачей. Но нехороший человек Грызунов не упускал ни единого шанса, дабы устроить мне публичную порку.

— Счастливцева, если ты покажешь такие результаты на полковых, ты подставишь весь наш батальон. Надо ли говорить, что это полный провал, боец?

Женя, сидевшая рядом со мной прямо на земле, посмотрела на меня с грустью.

— Я не слышу ответа, рядовой Счастливцева! — раздался грозный рык Грызунова.

Я подняла на него глаза.

— Никак нет, товарищ Грызунов. Вы уже и сами все сказали, что тут отвечать?

Он видимо хотел в очередной раз поругать меня, но Грызунова отвлек Молот. Пока мы с девчонками отдыхали, следующими выполняли упражнения парни. Нужно было пробежать полосу препятствий и закончить ее выстрелами по мишеням. Так как я не попала абсолютно никуда, мне придется сделать это еще раз.

Как только Грызунов отошел, ко мне подсела Сугробова.

— Ты посмотри на него, какой строгий учитель, — процедила сквозь стиснутые зубы Женя. Я ухмыльнулась. Если до занятий она относилась к Грызунову даже с симпатией, то теперь недолюбливала побольше моего.

— Мне кажется, его задача прикончить меня прямо здесь, — засмеялась нервно. Натянула посильней панамку — солнце парило нещадно. Парни уже выполняли упражнения и то, как ловко у них это выходило, заставляло мое сердце грохотать в груди. Сущий восторг — наблюдать за высокими и здоровыми красавцами. Нужно отдать должное Остапу. Я всегда считала его пустым болтуном, но сейчас он так ловко выполнил сальто и так точно метнул в цель нож, аж мурашки побежали по спине. Бар-кафе был ничуть не хуже Молота. Про сержанта, так вообще говорить нечего. Настоящий богатырь. Кстати мне про него Остап рассказал. Саша у нас, оказывается, казак. Живет в станице с матерью. Отец погиб и на Сашке еще две младших сестры.

— Грома сегодня видела? Может ты ему пожалишься?

Я покосилась на Женьку.

— Не буду я никому жалиться.

— Он снова с этой дурой вошкается?

Сугробова все не уймется. Я пожала плечами, пытаясь показать ей, что мне в общем-то все равно, где и с кем он проводит свободное время. Женя вздохнула.

— Все солдат посылает в магазин за продуктами для нее. То в больницу ее сам отвозит.

Я пресекла ее рассказы.

— Я думаю, Женя, тема Грома закрыта. Давай не будем больше про него говорить.

Может это прозвучало слишком зло, но я, правда, устала за эту неделю от постоянных разговоров о Юле и о том, как ей бедной плохо. Бедолага сломала руку, упав на скользком асфальте. У нее перелом со смещением и теперь абсолютно все должны ей помогать. Гром бедного Молота уже задергал, заставляя таскаться в город по ее делам. Надо ли говорить, как меня это все достало? И я его не только видеть, но и слышать не хочу. Так что ситуация с учениями мне поначалу даже понравилась. Пока Грызунов не начал измываться надо мной.

— Фиалка, ну как ты? — раздался за спиной мужской голос.

Меня коснулось что-то мокрое. Я подняла глаза. Надо мной стоял Остап. Он был абсолютно мокрым.

— Бар — кафе, ты был крут! — воскликнула, дав ему «пять».

— Все выстрелы в десятку, — не без гордости заявил и опустился рядом со мной на землю. Отвинтив крышку фляжки, принялся жадно глотать воду.

— А я опозорюсь на этих учениях. Мало того, что пробежать толком не могу, так еще и стрелять надо. У меня все выстрелы мимо мишени пролетели.

Женька засмеялась.

Остап посмотрел на меня задумчиво.

— Тебе можно и мимо, ты красивая.

Я цокнула, шлепнув шутливо его по козырьку фуражки. То же мне, болтун.

— Хочешь, помогу тебе, подтяну немного. Правда сегодня вечером не смогу…

— Почему?

— Да мы везем по заданию Грома Донскую Юлю в город. Там кино чтоли, она с медсестрой идет.

Женя покосилась на меня.

— Ну, все Витка, уведет и Остапа твоего, стерва, — процедила подруга сквозь зубы. А я рассмеялась.

Остап посмотрел на Женю серьезно.

Эй, Сугробова, ты не выдумывай. Я ж по уши и на всю жизнь в одну, — парень улыбнулся довольно и положил мне руку на плечо. Я передернула им.

— Вот пока не докажешь делом, Остап, не поверю.

Женька поднялась за мной и мы пошли к уже выстроившимся девчонкам у мишени. Начались стрельбы. Я остановилась в ряду самой последней. Подруга заметила мое подавленное состояние.

— Эй, все хорошо будет. У меня тоже плохо выходит.

Я вздохнула. Ее хотя бы Грызунов не трогал.

Спустя минут тридцать, очередь дошла и до меня. Я попыталась вспомнить теорию, что в начале недели преподавал нам Грызунов.

— Счастливцева! — раздалось его грозное. Я посмотрела по сторонам. Все девчонки уже отстрелялись. Моя очередь.

Взяв со стойки автомат, прицелилась. Постаралась выдохнуть, но сердце колотилось так сильно, что последующей внезапный крик Грызунова: «Да стреляй уже!» взвинтил меня. Я снова промахнулась.

— Это двойка.

Заключил довольно мужчина. А меня накрыло.

— Знаете что, товарищ Грызунов, если бы вы меня не перебили, я бы попала! Вы специально это сделали! — я положила автомат. Я была такой злой, клянусь сейчас лучше держать подальше от меня оружие.

— Вы пытаетесь обвинить меня в своем косоглазии, рядовой Счастливцева? Или мы должны были пол дня ждать пока вы прицелитесь? Так враг не спит, и ждать вас не станет!

— Знаете, что! — повторила я, а потом осеклась. Почувствовала, как в ногу в сапоге, попал какой-то камень. Я стянула сапог, пытаясь вытряхнуть его.

Вдруг со спины раздался голос, от которого меня бросило в дрожь.

— Грызунов, ты чего моего писаря довел?

Я не оборачивалась. Продолжала неспешно трясти сапогом.

— Да не поддается она обучению, товарищ комбат!

Я не смотрела на Грома, не поднимала глаз. Вот еще. Не доставлю ему удовольствия. Пусть идет к своей Юле и носится с ней, как делал это всю неделю, а я и сама справлюсь.

— Ты бы осторожнее, Сергей Витальевич, — обратился он к Грызунову. — Она уже сапог достала. Хавался бы ты, — засмеялся Гром, намекая на наше знакомство. Когда я угрожала ему туфлей.

Я чувствовала на себе его взгляд, но в упор делала вид, словно не замечаю. Неспешно надела сапог, пока все стояли и ждали моей реакции. А потом также неспешно отряхнулась и уже после всего этого, обернулась к Грому.

— Добрый день, товарищ комбат, — улыбнулась, словно и не слышала ничего и не понимала. Не собираюсь я показывать ему, насколько мне тяжело. Это прерогатива Юли. Не стану отбирать ее хлеб.

— Становись, — он кивнул в сторону стойки где лежал автомат.

— Я уже стреляла.

Гром продолжал прожигать меня взглядом.

— Счастливцева, становись. Или ты забыла, как приказы выполнять?

Понятно. Не отстанет.

— Нет, что вы. Конечно, помню, как же можно забыть.

Встала у линии огня, прицелилась к мишени.

— Нет, ты делаешь неправильно, — раздался его голос так близко, что я вздрогнула. А потом почувствовала как сильные руки комбата обхватили мои, а его твердая грудь уперлась в мою спину. Тут же все боевое настроение и наглость улетучились? Я стояла как маленький испуганный кролик, в руках громилы. Я чувствовала на себе взгляды окружающих, а он, словно ни в чем не бывало, показывал мне что и как нужно делать.

— Выдохни, и, задержав дыхание, стреляй. Расслабься, — Гром слегка нажал на мою руку, чтобы она приняла правильное положение.

— Ты слишком напряжена, — раздался его интимный шепот у самого уха. Ноги стали ватными. И как тут расслабиться, когда он меня буквально окружил собой?

Я выдохнула и произвела выстрелы. Стояла словно оглушённая. Его руки все еще были на мне.

— Вот так, вот теперь ты попала в десятку, — его губы касались моей кожи. Он выпустил меня, а я едва не упала. Только спустя несколько мгновений поняла, что он имел ввиду.

— В десятку? — восторженно воскликнула и обернулась. На губах Грома тоже была улыбка. Он кивнул и покосился на Грызуновуа. Тот был чернее тучи.

— Грызунов, Счастливцеву я подготовлю сам. Она присоединиться на самих учениях.

А вот это мне совсем не нравилось. Тренироваться с Громом один на один? Ох, Счастливцева, тебе понадобится максимум выдержки.

***

На самом деле терпение понадобилось нам двоим. Ему, чтобы попытаться научить меня хоть чему-то, и не обращать внимание на мое нытье. А мне, вот уже вторую неделю находиться с Громом практически двадцать четыре на семь и держать свои чувства под замком.

К концу второй недели терпение пропало и у мадам Донской. Мало того, что она стала приходить в кабинет Гром в рабочее время, так еще и специально отдавала мне указания, пытаясь тем самым показать свое превосходство.

То сходить для нее в мед часть за справкой, то приоткрыть ей окно. Грома в эти моменты не было рядом, на третью просьбу я не выдержала и поставила ее на место. Сообщила ей, что здесь нет секретарей и помощников. А социального работника она может получить, обратившись в специально отведенную для этого службу. Надо было видеть ее лицо, когда я, дружелюбно улыбаясь, выдала ей все это. Юля подскочила с места, и, выбежала из кабинета.

Надеюсь, Гром не станет доставать меня, если мадам пожалуется ему на мо грубость.

Пока ждала комбата для вечерних занятий, накрутила себя — будь здоров. Наверняка, Юля сейчас побежит жаловаться на меня. Пусть Гром только сделает мне замечание, пойду к Грузинову! Вот так и скажу ему!

Переодевшись в спортивный купальник, надела сверху форму и отправилась к бассейну. Сегодня у нас в первый раз занятия по плаванию. С ума сойти, чего только бедные солдаты не сдают. Помимо бега, прыжков и прочих мучений, еще и заплыв на сто метров.

К бассейну я подошла раньше Грома. На дальней дорожке плавало несколько офицеров. И делали они это скорее для себя, чем для спорта.

Расстелив на травке одеяло, я неспешно сняла с себя одежду. Пока не было Грома, я решила немного позагорать. Послеобеденное солнце уже так не жгло.

Подумала о том, что наконец-то хоть занятия дадутся мне легко. Плаваю то я великолепно, все детство занималась этим видом спорта. Уже представляла как Гром удивится и похвалит меня. Вдруг услышала за спиной чьи-то шаги. Обернувшись, увидела Грома. Стянув с головы фуражку, он прошелся по моей фигуре любопытным взглядом. А когда все было просканировано, его губы скривила довольная улыбка.

— Счастливцева, я, конечно, рад, что ты меня так встречаешь, — его выразительный взгляд снова скользнул по мне, задержавшись на голых бедрах.

— Но я хочу тебя расстроить. Плавать ты будешь в полном обмундировании.

— Как? — только и смогла выдавить из себя.

— Вот так. Да еще и с автоматом на плече.

— Вы издеваетесь, товарищ комбат? Кто ж плавает в одежде да еще и с автоматом?

Внезапно мой скрытый купальник стал казаться мне жуть каким откровенным. Да и вообще, чувствовала я себя смущенно. Снова впросак попала. Вижу ведь по его серьезному взгляду, что не шутит. Эх, Счастливцева, как тебе фамилия то такая досталась только? Полное несоответствие.

— Вот прям с автоматом? — не знаю, для чего я повторила этот вопрос. Наверное, мне до сих пор не верилось.

Вместо ответа он стянул с плеча, висевший на ремне Калашников.

— Прямо с автоматом. Так что одевайся и в заплыв. Будешь форсировать реку, уходить, так скажем от врага.

Надо ли говорить, что ожидаемая победа превратилась в полгое поражение? Я даже от бега по жаре так не уставала. Как я не утонула — это большой вопрос. И я не знаю, что тянуло меня на дно сильней — сапоги или автомат? Все долгое время моего заплыва, Гром расхаживал вдоль бассейна с секундомером в руках. К концу пути, у меня уже темнело в глазах и я думала, что вот-вот и отключусь. Но автомата не выпустила. Даже когда Гром помог мне вскарабкаться обратно, я держала его ремень в руках.

— Все, можешь расслабиться, форсирование прошло успешно, — улыбнулся он. Я отпустила автомат и обессиленно упала на траву. Солнце уже клонилось к закату, и в мокрой одежде стало прохладно. Но на то, чтобы раздеться и укутаться в полотенце не было сил.

Гром поднялся куда-то, спустя несколько мгновений снова был рядом. Только теперь в его руках было полотенце.

— Замёрзла? — нахмурился, глядя на мое лицо.

— Н-нет, что вы, жара такая…

— Ага, то-то и смотрю, губы синие и зубы стучат. Давай, — он поднял меня, но я едва стояла на ногах. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота.

— О все, понял, — Гром поймал меня и поднял на руки. Спустя несколько мгновений я сидела на одеяле, а комбат стягивал с меня рубашку.

— Товарищ комбат, это похоже на неуставные отношения — проговорила сквозь стиснутые зубы. Я до сих пор была злой на него из-за Юли. И не хотела, выглядеть в его глазах беспомощной.

Он только ухмыльнулся в ответ. Когда я осталась в одном купальнике, Гром накинул на меня полотенце.

— А я смотрю ты наконец то устав выучила, — засмеялся он. Немного подумав, добавил.

— Хорошо бы купальник снять и в теплое переодеться.

Я метнула в него сердитым взглядом.

— Знаете что, товарищ комбат, это уже не смешно.

Гром прищурился.

— Тогда сюда иди, — раздалось его тихое, но требовательное.

Не успела опомниться, Гром притянул меня к себе и прижал к груди. Я думала отстраниться, но он был таким теплым. Я решила расслабиться и на несколько минут дать себе возможность погреться.

— Завтра начинаются учения… утром укладка парашютов и едем в Герань, — произнес он, растирая мою спину поверх полотенца. Я все никак не могла перестать дрожать. Может это от перенапряжения? Ведь на улице совсем не холодно.

Представила, что начнется завтра, и стало совсем не по себе.

— Товарищ комбат, может меня сразу уволить? Боюсь, опозорю вас….если живой останусь.

Он засмеялся. Хриплые нотки его смеха ласкали мой слух.

Вытянув сигарету, Гром закурил.

— Все нормально будет — произнес тихо, посмотрев на меня.

Я опустила взгляд. Словно только сейчас поняла в какой мы близости друг от друга. Дурман немного отпустил и тревожные мысли стали одолевать меня. Я посмотрела на горизонт. Небо было окрашено в нежно розовый цвет. Солнце уже совсем низко, и я подумала о том, как прекрасно было бы остаться здесь. В полной тишине и наедине с ним. Смотреть на закат, сидеть возле воды и представлять, будто мы вместе.

— Я кое-что хотел сказать тебе, еще тогда, на свадьбе у Сугробовых, — раздался его шепот над ухом и я почувствовала касания его пальцев. Гром осторожно накручивал мой локон, не отводя от него задумчивого взгляда. Сердце тут же забилось в тревоге. Да так сильно, что в ушах стоял гул.…

— Счастливцева, а я рад, что твой парень бросил тебя.

Ну уж точно не это я хотела услышать.

— Рад?

— Да я больше чем рад! — засмеялся Гром. Он волнуется? Слышу знакомые нотки в его голосе.

— Я тебе больше скажу, готов выдать награду, как только увижу его, — его рука замкнулась на моей шее. Гром притянул еще ближе к себе, он смотрел на мои губы, а я смотрела куда угодно, но только не на него.

— Ви-и-т, — он позвал меня тихо, желая, чтобы я взглянула на него.

— Не нужно этого, товарищ комбат, — сбросила его руку и отстранилась. — У вас есть девушка, и радоваться тому что меня бросили вам не стоит.

— У меня нет девушки, — произнес он. Я метнула в него взглядом. Теперь я была злой на Грома. Зачем он обманывает? Зачем играет с моими чувствами?

Я поднялась с одеяла. Меня знобило еще больше.

— Вы уж определитесь. Со мной на два фронта не выйдет, товарищ комбат. Я не стану номером два, а вы не откажетесь от нее. Поэтому считаю этот разговор бессмысленным.

Я развернулась, порываясь уйти. Но он схватил меня за плечо, а уже спустя секунду я снова была прижата к нему.

— С чего эти мысли? Почему ты считаешь будто я не определился? — теперь в его взгляде была злость, а руки Грома стискивали меня до боли.

— Потому что бежите к ней как верный пес по первому зову. И постоянно бросаете меня.

Его губы растянулись в улыбке. Продолжая держать меня одной рукой, второй он потянулся к лицу.

— Ты такая глупая, синеглазка. Напридумывала ерунды…

— Отпустите меня, — прорычала, отвернувшись. Не могла я смотреть на него. Не могла делать вид, словно все хорошо. Мне так хотелось бы верить его словам, но я не верила.

— Посмотри на меня.

— Нет.

— Вита, посмотри, — его голос прозвучал разгневанно. Я продолжала пялиться на ровную гладь воды. Тогда Гром, схватил пальцами мой подбородок. Теперь его глаза впивались в мои. А губы мужчины были в считанных сантиметрах. Я чувствовала его дыхание, и голова кружилась.

— Я уберечь тебя хочу, глупая, — прорычал, ведя большим пальцем по кромке нижней губы.

— Для тебя ведь это все игра. Горя ведь хлебнешь со мной. Меня убить в любой момент могут. Война или просто шальная пуля, сейчас время сложное… кругом неразбериха, и меня в горячую точку отправят.

Он еще больше разозлил меня. Какие глупые оправдания!

— Может я ждала бы! — прорычала в ответ, а он усмехнулся.

— А толку? Одна, вон, ждала, теперь вдовой осталась в тридцать. Я не хочу, чтобы из жизнерадостной девушки ты превратилась в убитое горем существо. Мне на Юльку смотреть больно…

Ему смотреть больно, а мне слышать больно, что даже в разговоре о нас, он о ней думает. Любит ведь, только сам себе признаться не может в этом!

— Знаете что, товарищ комбат. Идите вы, куда хотите. Плакать не буду! — крикнула прямо в лицо ему, а у самой слезы в глазах. Оттолкнула его изо всех сил и попятилась. А сама боюсь. Знаю ведь, если захочет, скрутит меня в два счета. И убежать не даст. Только я ж потом себя не соберу по кускам. Больно будет так, что выходка Гурама покажется сущим пустяком.

Он стоял на месте. Не шевелился. Но судя по сжатым в кулаки рукам и желвакам, заходящимся на скулах, Гром был в ярости.

— Я ведь о тебе забочусь, дурочка, — сказал так устало. Словно сил в нем не осталось.

— А вы не заботьтесь! Есть кому позаботиться и без вас. От недостатка внимания не страдаю! Так что лучше приберегите свои приемы для вашей зазнобы. А я домой пойду! — схватив свои вещи с полотенцем, рванула в сторону дома. И если бы сейчас он попытался остановить меня, ей богу, получил бы! Все! Я устала от него, и от его Юли. Пусть оставят меня в покое.