ГЛАВА 3

Говорят, время лечит. Какая чушь. Время не лечит – оно загоняет боль глубже, заставляет привыкнуть к ней, как к хронической болезни. Ты не избавляешься от нее, просто учишься существовать, неся ее внутри.

Я не спала всю ночь. Снова. Третью ночь подряд с тех пор, как в мою жизнь ворвался Денис Марков – с его пронзительным взглядом, татуировками и дерзкой усмешкой. Сын человека из моего прошлого.

К утру я приняла решение. Я не могу уволиться – мне нужны деньги. Но я могу быть невидимой. Тихой тенью, скользящей по коридорам после закрытия офиса. Буду приходить позже, уходить раньше. Избегать его, как болезни. Как искушения. Как судьбы.

Глупая, наивная Анна. Как будто от судьбы можно убежать.

– Нашел! – его голос, низкий и хриплый, заставил меня вздрогнуть так сильно, что ведро с водой качнулось, расплескав часть на пол.

Денис стоял в дверях кабинета на третьем этаже, скрестив руки на груди. Сегодня на нем была черная рубашка, подчеркивающая широкие плечи и узкие бедра, снова с закатанными рукавами, открывающими татуировки. Волосы взъерошены, словно он только что запускал в них пальцы. А глаза смотрели на меня с каким-то хищным удовлетворением.

– Ты постоянно избегаешь меня, Анна, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Он оттолкнулся от косяка и шагнул в кабинет, закрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Сердце рухнуло куда-то в желудок. Легкие забыли, как дышать.

– Никого я не избегаю, – я выпрямилась, крепче сжимая швабру, словно это могло защитить меня. – Просто работаю.

– Врешь, – он сделал еще шаг ко мне, и я невольно отступила. – Последние два дня ты менялась сменами с другими уборщицами. Приходила в шесть утра, а не вечером.

Он заметил. Он спрашивал обо мне.

– У меня есть личные дела, – мой голос звучал неубедительно даже для меня самой. – Мне удобнее утренняя смена.

– Чушь, – еще шаг, и пространство между нами сократилось до двух метров. – Я специально приехал раньше сегодня. Чтобы поговорить с тобой.

Мурашки побежали по коже, нервные окончания вспыхнули, как бикфордов шнур. От его присутствия воздух в комнате, казалось, сгустился, стал тяжелым, наэлектризованным. Я физически ощущала его – каждой клеткой кожи, каждым нервом.

– О чем нам говорить? – я отступила еще на шаг, уперлась спиной в стол. Ловушка. – У нас нет ничего общего.

О, какая ирония. У нас слишком много общего, и ты даже не подозреваешь об этом.

Его губы дрогнули в усмешке, от которой что-то оборвалось внутри.

– Врешь, – повторил он тихо. – Я вижу, как ты смотришь на меня, Анна. Как вздрагиваешь, когда я рядом.

Он подошел еще ближе, теперь нас разделяло меньше метра. Я чувствовала тепло его тела, его запах – смесь дорогого парфюма, кофе и чего-то неуловимо мужского, первобытного.

– Денис, – мой голос дрогнул, – я не понимаю, чего ты хочешь.

– Тебя, – просто ответил он, и от этого короткого слова низ живота скрутило горячей спиралью. – С первого дня, как увидел.

Меня? Ты хочешь меня? Если бы ты только знал, кто я…

– Это… неуместно, – выдохнула я. – Я вдвое старше тебя. Я твоя… уборщица.

Он рассмеялся – низким, раскатистым смехом, от которого по коже пробежал электрический разряд.

– Если бы меня волновал возраст или статус, думаешь, я бы стоял здесь? – он наклонил голову, изучая мое лицо. – Меня интересуют люди, Анна. А ты – самый интересный человек, которого я встречал за долгое время.

Я не знала, что ответить. Горло перехватило, а сердце колотилось так, что он наверняка слышал его стук. Двадцать лет не смотрела в глаза мужчине, не ощущала этого напряжения между телами, этой химии, от которой плавятся кости и горит кожа.

– Почему? – прошептала я.

Он поднял руку, и я замерла, как кролик перед удавом. Его пальцы, смуглые, с четко прорисованными венами, легко коснулись моей скулы, обводя контур лица. От этого прикосновения словно разряд тока прошел сквозь тело, и я невольно подалась к его руке.

– Ты другая, – его голос стал ниже, интимнее. – В тебе есть глубина. Тайна. История. Когда я смотрю в твои глаза, то вижу… столько всего.

Если бы ты только знал, что именно ты видишь. Если бы только знал, какую историю я прячу за этими глазами.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, чуть оттянув ее. Этот жест был таким откровенно чувственным, что у меня перехватило дыхание.

– Кто ты, Анна? – прошептал он. – Что ты скрываешь?

Я убила твоего отца. Я отсидела двадцать лет. Я разрушила твою семью.

– Ничего, – солгала я, отворачиваясь от его руки. – Я самая обычная женщина.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от хищника, чувствующего слабину жертвы.

– Тогда почему дрожишь? Почему краснеешь, когда я близко? Почему не смотришь мне в глаза?

Потому что твои глаза слишком похожи на глаза отца. Потому что каждый раз, когда я вижу их, меня разрывает между прошлым и настоящим.

– Я не привыкла к… вниманию, – выдохнула я. – Особенно от таких, как ты.

– Таких, как я? – его бровь изогнулась. – Каких же?

Молодых. Красивых. Живых. Непохожих на тех сломленных, озлобленных женщин, с которыми я провела двадцать лет.

– Молодых, – я наконец нашла в себе силы посмотреть ему в лицо. – Это неправильно, Денис. Ты мог бы быть моим сыном.

Ты почти был им. В другой жизни, в другой реальности, где я не оттолкнула Виктора, где он не упал, где мы все-таки стали семьей.

Что-то промелькнуло в его взгляде – тень, которую я не смогла разгадать.

– Мне плевать на возраст, – его голос стал жестче. – И на условности. И на то, что "правильно", а что нет.

Он сделал еще шаг, окончательно нарушая границы личного пространства. Теперь я чувствовала его дыхание на своей коже, видела каждую ресничку, обрамляющую эти невозможные глаза.

– Хочешь, чтобы я ушел? – спросил он тихо. – Скажи сейчас, и я больше не подойду к тебе. Не заговорю. Буду просто еще одним сотрудником.

Да. Уйди. Беги от меня как можно дальше. Спасай себя, пока не стало слишком поздно.

Но вместо этого я молчала, глядя в его глаза, как в бездну. Я тонула в них, и, боже, это было сладкое утопление.

– Так я и думал, – прошептал он, и его губы опустились на мои.

Мир взорвался. Нет, не так. Я взорвалась – на миллион осколков, на миллиард атомов, разлетающихся в пространстве. Его губы были требовательными, властными, но в то же время удивительно нежными. Они завладели моими с той уверенностью, которая бывает только у молодых мужчин, абсолютно уверенных в своей неотразимости.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была возмутиться, уйти, убежать. Вместо этого мои руки сами поднялись к его плечам, ощущая под тонкой тканью рубашки твердость мышц. Его язык проник в мой рот, изучая, пробуя на вкус, и я ответила – неуверенно, почти забыв, как это делается после двадцати лет без мужчины.

Его руки скользнули к моей талии, притягивая ближе, пока наши тела не соприкоснулись полностью. Я почувствовала его возбуждение, твердое, настойчивое, и что-то примитивное, животное всколыхнулось внутри. Жар растекался по телу, концентрируясь внизу живота, между бедер, превращаясь в пульсирующую, мучительную потребность.

Двадцать лет. Двадцать лет без прикосновений, без поцелуев, без страсти.

Он оторвался от моих губ, оставляя дорожку поцелуев вдоль шеи к ключице. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а руки блуждали по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию.

– Анна, – выдохнул он мне в шею, и мое имя на его губах прозвучало как самая интимная, самая грешная молитва.

Внезапно реальность обрушилась на меня ледяной волной. Что я делаю? С кем? Его отец, Виктор. Суд. Двадцать лет колонии. Дочь, отказавшаяся от меня.

Я оттолкнула его с силой, которая удивила нас обоих. Он отступил, глядя на меня потемневшими от желания глазами. Его грудь тяжело вздымалась, губы припухли от поцелуев.

– Нет, – выдохнула я, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли. – Это ошибка. Мы не можем.

– Почему? – его голос был хриплым от желания. – Мы взрослые люди. Мы оба хотим этого.

Потому что ты не знаешь, кто я. Потому что если узнаешь, ты возненавидишь меня.

– Ты мой… начальник, в каком-то смысле, – я искала любой предлог, любую отговорку. – Это неэтично.

Он рассмеялся, проводя рукой по взъерошенным волосам.

– Серьезно? Этика? – он покачал головой. – Я чувствую, как ты отвечаешь мне, Анна. Как дрожишь от моих прикосновений. Как хочешь меня.

Да, хочу. Боже, как я тебя хочу. И как ненавижу себя за это.

– Это неправильно, – повторила я, отступая к двери. – Я не могу.

– Почему? – его взгляд стал пристальнее. – У тебя кто-то есть?

Я почти рассмеялась. Кто-то есть? У женщины, которая провела двадцать лет в женской колонии строгого режима?

– Нет, – ответила я честно. – Но это не меняет того, что мы… не подходим друг другу.

– Это мне решать, – он сделал шаг ко мне, и я выставила руку, останавливая его.

– Нет, Денис. Это решать нам обоим. И я говорю "нет".

Что-то промелькнуло в его глазах – удивление, гнев, недоверие.

– Никто не говорил мне "нет" с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, – его голос стал жестче, властнее.

– Значит, пора услышать, – я нашла в себе силы улыбнуться, хотя внутри все дрожало и рассыпалось. – Ты привлекательный молодой человек, Денис. Но я не для тебя.

Если бы ты только знал, насколько я не для тебя.

Он смотрел на меня долго, изучающе, словно пытаясь прочесть что-то в моем лице. Затем медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и это прозвучало как угроза. – Пока хорошо.

Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился.

– Знаешь, Анна, – произнес он, не оборачиваясь, – я всегда получаю то, что хочу. Всегда. Это лишь вопрос времени.

И он ушел, оставив меня дрожащей, с горящими губами и пульсирующим желанием внизу живота.

Я только что поцеловала сына человека из моего прошлого. И хуже всего то, что я хотела большего.

Оставшаяся часть смены прошла как в тумане. Я механически выполняла привычные действия – мыла, чистила, протирала, – но мысли были далеко. Губы все еще горели от его поцелуев, тело помнило каждое прикосновение. А между бедер пульсировало так, что приходилось сжимать ноги, чтобы унять эту сладкую, мучительную боль.

Что со мной происходит? Как я могла так легко, так быстро потерять голову?

Я закончила уборку и зашла в раздевалку, чтобы переодеться и уйти. Мне хотелось домой, принять холодный душ, смыть с себя воспоминания о его прикосновениях, о его запахе, о его вкусе.

– Анна Соколова, – голос за спиной заставил меня вздрогнуть и обернуться.

В дверях раздевалки стоял мужчина лет тридцати, с русыми волосами и холодными серыми глазами. Я видела его мельком – один из программистов, коллега Дениса.

– Да? – я нервно одернула униформу.

– Меня зовут Олег, – он шагнул в раздевалку, и что-то в его взгляде заставило меня напрячься. – Мы не были представлены официально.

– Чем могу помочь? – мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Я видел тебя с Денисом, – сказал он без предисловий. – В кабинете на третьем этаже. Очень… интересное зрелище.

Холод пробежал по позвоночнику. Он видел нас. Видел, как мы целовались.

– Не понимаю, о чем вы, – я попыталась сохранить достоинство, хотя внутри все сжалось.

– Брось, – он усмехнулся. – Я всё видел через окно в двери. Очень страстно для уборщицы и ведущего разработчика. Особенно с такой разницей в возрасте.

Я молчала, не зная, что сказать. Страх сковал горло, сжал внутренности в тугой узел.

– Знаешь, его мать очень трепетно относится к репутации сына, – продолжил Олег, наблюдая за моей реакцией. – Светлана Маркова – влиятельная женщина в компании. Финансовый директор. Она бы не обрадовалась, узнав, что ее сын крутит роман с уборщицей.

Шантаж. Вот к чему он ведет.

– Что вам нужно? – прямо спросила я, выпрямляясь и глядя ему в глаза.

Он улыбнулся шире, и в этой улыбке было что-то хищное.

– Умная женщина, – он кивнул. – Мне нравится. Пока ничего. Просто хотел, чтобы ты знала: я знаю. И могу рассказать кому следует, если возникнет необходимость.

– Зачем вам это? – я не понимала его мотивов. – Какое вам дело до того, с кем… общается Денис?

– У нас с Марковым давние счеты, – его лицо вдруг стало жестким. – Он дважды обошел меня при повышении. Увел крупный проект прямо из-под носа. А в довершение всего, завел интрижку с моей бывшей. Теперь, благодаря тебе, у меня есть рычаг давления.

Я стала инструментом в чужой игре. Опять. Как тогда, с Виктором.

– Между нами ничего нет, – сказала я твердо. – То, что вы видели… это ошибка. Недоразумение.

– Возможно, – он пожал плечами. – Но вряд ли Светлана Маркова или руководство компании увидят это так. Связь с уборщицей, которая вдвое старше… Это не очень хорошо для имиджа перспективного сотрудника.

Он был прав, и мы оба это знали. Даже если между нами с Денисом ничего не будет – а ничего и не может быть, – один намек на неподобающие отношения может создать проблемы. Ему – с карьерой, мне – с работой, которая была единственным источником дохода.

– Чего вы хотите? – повторила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Пока просто имей в виду, что я знаю, – он развернулся к выходу. – И будь осторожна с Марковым. Он не из тех, кто ценит женщин. Использует и бросает – это его стиль.

Как отец, подумалось мне. Яблоко от яблони.

Олег ушел, оставив меня с ощущением, будто меня окатили ледяной водой. Я медленно опустилась на скамейку, чувствуя, как подгибаются колени.

Из огня да в полымя. Только что избежала одной катастрофы, и тут же попала в другую.

Дома я стояла под душем, пока горячая вода не закончилась. Пыталась смыть с себя этот день, этот поцелуй, это чувство загнанности. Не получалось. Воспоминания о его губах, о его руках, о его теле, прижатом к моему, преследовали меня, заставляя кожу гореть даже под ледяными струями.

Что со мной происходит? Почему именно он? Почему сейчас?

Закутавшись в халат, я села на кровать, обхватив колени руками. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, страхов.

Денис хотел меня. Я видела это в его глазах, чувствовала в его прикосновениях, в твердости его тела, прижатого к моему. И что хуже всего – я хотела его тоже. До дрожи, до боли, до полного умопомрачения.

Но между нами – пропасть. Не только двадцать лет разницы в возрасте. Не только его положение и моя работа. Между нами – смерть его отца. Двадцать лет моего заключения. Вся моя прошлая жизнь, о которой он не имел ни малейшего представления.

Если он узнает, кто я на самом деле, он возненавидит меня. Если не узнает – я буду лгать ему каждую минуту.

А теперь еще и Олег с его угрозами. Еще один фактор риска, еще одна причина держаться от Дениса подальше.

Но как держаться подальше от человека, который заявил, что всегда получает то, что хочет? От человека, чьи поцелуи заставляют забыть о прошлом и будущем, оставляя только обжигающее настоящее?

Я закрыла глаза, и его образ немедленно возник под веками. Темные волосы, растрепанные, словно он только что встал с постели. Резкие, четкие черты лица – высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Эти капризные, чувственные губы, которые так умело завладели моими. И глаза – глубокие, как омут, в котором я тонула, не желая спасения.

Я хочу его. Боже, как я его хочу. Несмотря на все риски, несмотря на всю неправильность этого желания.

Но чего хочет он? Интрижки с женщиной постарше? Нового опыта? Завоевания, которое кажется сложным? Или он действительно увидел во мне что-то особенное, как утверждал?

"Я всегда получаю то, что хочу," – его слова эхом отдавались в голове. "Всегда."

Что, если он получит меня, а потом узнает правду? Что, если поймет, кто я на самом деле?

Он уничтожит меня. И будет прав.

И все же… часть меня, та самая темная, потаенная часть, хотела рискнуть. Хотела почувствовать себя живой, желанной, любимой – пусть ненадолго, пусть с оговорками, пусть с ложью между нами.

Двадцать лет без прикосновений. Без поцелуев. Без страсти. Без любви.

Разве я не заслужила немного счастья? Разве не отплатила за свой грех двадцатью годами жизни?

А он? Разве он заслуживает быть обманутым? Разве заслуживает влюбиться в женщину, которая разрушила его семью?

Нет ответов. Только вопросы, от которых болит голова и щемит сердце.

Я легла в постель, зная, что снова не смогу заснуть. Его взгляд будет преследовать меня во тьме, как призрак прошлого и предвестник будущего.

Взгляд, который видел во мне женщину, а не убийцу.

Взгляд, который смотрел на меня с желанием, а не с ненавистью.

Взгляд, который мог стать моим спасением или моей окончательной гибелью.