Первые гастроли

– Он ужасный человек, ужа-а-асный. Бедная его жена.

Всхлипывания Аллочки из бухгалтерии слышали все, кто выходил в коридор, даже сам ужасный человек, который решил наведаться к программистам лично.

У программистов его не ждали, но визит пережили стойко.

Светлана Егоровна предпочитала молчать – просто выполнять указания. Два дня назад, решив сделать приятное шефу и начав разговор со слов «Вчера в новостях показывали триумф Большого в Вене…», поспешно закончила фразой: «Еще кофе?»

Чертова Вена! Нет, он все понимал и радовался. Первые гастроли. Ее первые гастроли, возбужденные глаза, радостная улыбка, незамолкающий рот:

– Вена! Ты представляешь?! Венская опера! Это же мечта папы! И Севку заодно повидаю, я ему вчера звонила, он будет ждать, уже целый список продиктовал того, что надо привезти. И почти все – продукты!

Нет, он, конечно, понимал, понимал абсолютно, радовался и гордился. А как же иначе? И чемодан ей упаковывал сам (чтобы концертное платье не помялось!), и носки теплые положил (там зимой с отоплением в отелях не очень), и аптечку (на всякий случай под рукой должно быть все), и в аэропорт отвез сам. Только…

Теперь не находил себе места. Май не встречала, не ужинала с ним, не прижималось вечерами, не целовала на ночь. Он скучал очень, сидел на работе допоздна, внушая себе, что дел невпроворот, подчиненные тихо вешались и, кажется, тоже начинали проклинать Вену. Хотя он, конечно, и вида не подавал, что это все из-за города. Между прочим, великого города. Пропади он пропадом.

Она звонила. Каждый день. А то и по два раза на день:

– Привет! Тут так красиво! Я видела Дунай! Я сейчас фотографию скину!

– Сегодня встречалась с Контрабасом. Он стал еще упрямее и прожорливее. Мы обедали вместе, передавал тебе привет!

– Я видела такой галстук с Санта-Клаусом!!! Шикарный, да. Но что-то в последний момент остановило от покупки. Подумала – «не твой стиль».

– У них тут необыкновенный оркестр! А как они играют Штрауса! Но мы не хуже, вот честно!

Вчера он ужинал у мамы. Мама была в форме и держалась великолепно. Только под конец, прощаясь, сказала:

– Знаешь, я очень жду приезда Майи. Поторопилась бы. А то к ее возвращению никого живого не останется в радиусе трех метров от тебя.

Она прилетает послезавтра. Осталось всего ничего. Сегодня, завтра… Надо попросить Елену Дмитриевну приготовить что-нибудь… Пирожки. Майя очень любит ее пирожки. Ну и подарок купить… Первые гастроли все-таки… И какое-нибудь снотворное для себя. Совсем отвык спать в одиночестве.

В коридоре стало тихо. Аллочка успокоилась. Вот и славно. Вызвать к себе юристов, что ли? Договор к обеду не успели подготовить…

Через два дня в зале встречи аэропорта стоял высокий темноволосый мужчина. Вся его почти неподвижная поза говорила о спокойном ожидании. В руках – аккуратный букет. Рейс Вена – Москва проследовал без задержек, пассажиры уже прошли паспортный контроль. Среди группы людей с музыкальными инструментами выделялась молодая длинноволосая брюнетка со скрипичным футляром за спиной и небольшим чемоданом на колесиках. Выйдя в зал встречи, она сразу нашла глазами высокого мужчину в черном пальто и направилась к нему, не сдерживая радостную улыбку.

– Здравствуй, Июль.

Он протянул букет.

– Здравствуй, Май.

Она опустила лицо в цветы и вдохнула нежный аромат, а потом подняла на мужа счастливые глаза:

– Поехали домой. Я так соскучилась.