Все хорошо

– Илья Юльевич, в стране кризис. За полгода обанкротились три крупнейших компании, банки закрываются. Кредит на такую огромную сумму нам не дадут.

– Готовьте заявку.

– Илья Юльевич, да даже если дадут, это самоубийство, мы не погасим. Мы и так на грани.

– Готовьте заявку.

Чайки… Каждое утро он завтракал на пятнадцатом этаже отеля, сидел на открытой веранде, смотрел на горы, море и чаек. Пил чай.

Чайки были необыкновенно красивыми. Илья впервые в жизни их рассмотрел. В небе птицы казались маленькими, но мощными самолетами. Особенно потрясающе смотрелось, когда они, словно гимнасты, вытянув в струнку ноги, планировали, широко расправив крылья. Белые чайки-самолеты.

– Мне нужна вся информация по данному объекту.

– Это госзаказ. Нам его не дадут. Там сидят свои компании. Это огромные деньги, Илья Юльевич…

– Вся информация по объекту и вся информация о тех компаниях, которые претендуют на его получение.

Ездить на море в несезон – в этом есть своя прелесть. На треть заполненный отель, тишина, спокойствие. Илья даже не подозревал, насколько ему нужна была тишина. Прогулки по пустынному пляжу. Шум волн. Как они размеренно накатывают на берег, а потом неторопливо отступают. И воздух. Совершенно не такой, как в Москве. Несколько дней несезона. И крепкого сна.

– Илья Юльевич, под ту сумму, которую мы просим, требуют огромный залог. Почти все имущество компании…

– Закладываем.

– Но…

– Я сказал, закладываем.

Первые два дня он просто спал. И понял, насколько устал, только после того, как не смог ответить на самые простые вопросы жены. Он не улавливал суть беседы. Она что-то говорила, о чем-то спрашивала, а он лишь смотрел на нее, слушал звук голоса, который звучал единой любимой мелодией, и думал о том, как хорошо жить. Просто жить. Просыпаться и смотреть на покрытые дымкой горы, пить утром чай вместе с семьей, никуда не спешить.

– Почему вы решили, что застройщиком должна стать именно ваша организация? У нас есть свои компании…

– Которые едва держатся на плаву и, даже получив этот заказ, неизвестно, удержатся или все же пойдут ко дну. И когда это случится, будут очень большие неприятности.

– С чего вы это взяли?

– Я слишком хорошо знаю, что сейчас происходит. Практически все еле-еле сводят концы с концами.

– И вы?

– Возможно. Но мои дела немного лучше, чем у других.

– Голым словам правды нет.

– Я могу предоставить финансовые документы.

Он блефовал и играл по-крупному. У него не было другого выхода. Ему нужны были деньги, чтобы закрыть финансовые дыры, и нужен был хороший настоящий заказ, чтобы устоять. Такой заказ, который исправит всё. Другие тонут. Тонут каждый день. Но он ДОЛЖЕН выплыть.

– Илья…

– Тс-с-с… выключи, пожалуйста, свет.

– Голова? Сейчас, потерпи, сейчас будет легче… наклони шею… вот так… сейчас…

Болела не только голова. Но он подавлял. Всё подавлял. Пил горстями таблетки, пока Май не видела, и продолжал борьбу за выживание компании. Дал себе слово, что потом, когда все закончится, обязательно покажется врачу. Но только потом. А сейчас некогда. И блистеры убирал так, чтобы жена невзначай не наткнулась.

На выяснение отношений с ней сил не было. А маленькая революционерка становилась настоящим Маленьким Командиром, если вдруг замечала, что ему нехорошо. Она тут же начинала обрывать телефоны кардиологов.

И он ненавидел такие моменты.

– Илья Юльевич, вы же понимаете, что даже с учетом предоставленного вами залога это очень большая сумма.

– Понимаю.

– У вас есть источники погашения кредита?

– У меня есть очень серьезный госзаказ.

– Вы можете предоставить подписанный договор?

– Я не могу пока предоставить вам подписанные договора, потому что они в стадии согласования и являются конфиденциальной информацией. Но как только все будет оформлено – конечно.

– Ну что же… когда договора будут подписаны, вот тогда и решится вопрос кредитования.

– Боюсь, что, когда договора будут подписаны, под такой стоящий залог, да с такой безупречной репутацией и рейтингом, какая есть у компании, я уже получу кредит в другом банке. И свой процент на сделке заработают они. Всего хорошего.

– Подождите…

Он до сих пор не верил, что все получилось. Вероятность успеха была минимальной, но банк все же выдал кредит, с помощью которого удалось подлатать финансовое состояние. Отчетность теперь выглядела вполне красиво. И Илья предоставил ее как доказательство своей стабильности. Ему поверили. Заказ был получен. Копии подписанных договоров направились в банк, как и обещалось.

Илья Юльевич Королёв всегда следил за своей деловой репутацией.

Все сошлось. Все срослось. Заказ, который будет кормить его пять лет, который позволит погасить кредит и не уволить половину штата сотрудников. Пять лет… а за это время многое произойдет, в том числе и возможный рост экономики.

– Илья, ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь в твою работу. Но так больше нельзя. Необходима пауза.

– Потерпи еще чуть-чуть.

– Я не о себе.

– Я знаю. Но потерпи. Мне нужно две недели.

– А потом?

– А потом мы уедем.

– Куда?!

– Куда-нибудь. Решим.

Он некоторое время лежал с закрытыми глазами. Море шумело так же, как вчера и позавчера. Умиротворенно. Они вышли погулять. Несмотря на ноябрь, был удивительно солнечный день. Все лежаки пустые. Выбрали те, что ближе всего к воде. Илья наблюдал, как волны омывают серую гальку. Юня искал среди камней фрагменты стекла. Ему нравилось собирать эти разноцветные, совершенно гладко обработанные кусочки. Он не очень понимал, как вода на такое способна, и был порядком впечатлен, говорил, что зеленое стекло очень похоже на изумруд.

И вот под тихий разговор Май и сына, под мерный шум волн Илья и заснул.

А когда все же открыл глаза, увидел на своих плечах укрывавший его плед. И Май сидела с книгой на соседнем лежаке.

– Привет, – подняла глаза от страниц и улыбнулась, заметив его шевеление.

– Привет. Откуда это? – поинтересовался Илья, указав взглядом на плед.

– Из кафе на берегу. Мы пообедали замечательной ухой.

– Рекомендуешь?

– Да. И еще там готовят очень вкусный яблочный чай с грушевым сиропом.

Илья сел и потер ладонями лицо.

– Звучит очень соблазнительно.

Май отложила книгу в сторону, посмотрела на мужа.

– Я могу составить тебе компанию.

Он улыбнулся, потянулся рукой к ее руке. Пальцы привычно переплелись.

Май…

– Интересная книга?

– Есть над чем подумать. Не мемуары Черчилля, конечно…

Илья бросил взгляд на обложку:

– Но не менее впечатляюще. И что говорят дневники Толстого?

Майя задумчиво посмотрела на мужа, а потом негромко процитировала:

– Как странно передается – мужчинам ум отца, характер матери, и наоборот.

Илья молчал. Он не выпускал руку Май, медленно гладил своим большим пальцем ее. Низко над морем летела чайка, выискивая в воде добычу. Крик птицы перекрывал шум прибоя.

– Кажется, я становлюсь похожей на Юню, – проговорила Майя. – Обычно он у нас озвучивает умные фразы умных людей.

Илья улыбнулся.

– А где он, кстати?

– Вон там сидит, – жена махнула свободной рукой в сторону открытого кафе около пирса. – Пьет тот самый яблочный чай и решает в планшете какие-то загадочные уравнения.

Они снова немного помолчали, и снова тишину нарушила Майя:

– Однажды ему придется сделать выбор. Нельзя усидеть на двух стульях одновременно.

Илья поднял голову, посмотрел на небо – высокое и голубое. В Москве сейчас не такое. В Москве скоро начнет смеркаться и наверняка дождь.

– Математика или музыка, – проговорил он наконец, – и мы уже уверены, что именно это его путь. А вдруг что-то произойдет, и жизнь подкинет третий вариант? Не думала об этом? Может, со временем проявится интерес к бизнесу, и однажды наш умный сын придет и скажет: «Я решил профессионально играть на бирже».

Майя рассмеялась:

– Юня и котировки акций.

– Почему нет?

– Звучит как пари. Наука математика и музыка на одной чаше весов, международные биржи – на другой. Хочешь поспорить?

Илья поднес пальцы Май к своим губам, поцеловал их, а потом отпустил ее руку и поднялся на ноги:

– Пожалуй, я воздержусь от спора. Боюсь, ставки окажутся слишком высокими.

Они оба засмеялись.

В случае с Май спор срабатывал всегда, но Илья прибегал к данному средству крайне редко.

Только когда это был единственный вариант. В самом начале их семейной жизни, еще до появления Юни, Май подхватила воспаление легких. В ноябре, когда все уже готовились к Новому году. Госпитализация, антибиотики и наблюдение врачей сделали свое дело, но она почти перестала есть. Аппетит все никак не приходил, и Май долгое время была очень слаба. Илья приезжал к ней дважды в день: до и после работы, чтобы смотреть на впалые щеки и полупрозрачную кожу. А из окна палаты была видна елка, которую установили во внутреннем дворе, и каждый вечер он брал Майю на руки и подносил к окну – показать новогоднюю елку.

– Я очень хочу домой, – всякий раз говорила она.

– Пока не отпускают, – неизменно отвечал он.

А потом пришла идея. А вместе в ней появились и два билета на вторую половину декабря. Гранд-опера в Большом. «Самсон и Далила» Сен-Санса.

– Жаль, конечно, что такие билеты пропадут, – сказал Илья, подвешивая их на шелковую ленточку и прикрепляя к оконной ручке, чтобы постоянно мозолили глаза. – Надо подумать, кому подарить, если тебя не выпишут.

Не выписали. Но на оперу они попали, потому что через неделю Майю, начавшую вдруг усиленно питаться, из стационара перевели на домашний режим.

Поход в театр до выписки… Абсолютно безответственный поступок под полную ответственность Ильи. Платье в тот вечер висело на похудевшей Майе как на вешалке. На обратном пути в машине она устало откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, а вернувшись домой, сразу же обессиленно легла в кровать. Но при этом была абсолютно счастливой. А главное – вставшей на ноги.

Тогда Илья впервые после случая с музыкальной темнотой и глухотой Май прибег к негласному пари. А в последний раз – несколько лет назад, когда они устроили шуточную регату с радиоуправляемыми катерами на берегу озера. Ставкой было место за рулем «мерседеса». В последний момент Илья, лидировавший на протяжении всего пути, поддался, и Май первой достигла финиша, к полному восторгу Юни, который бегал вдоль берега и кричал, перекрывая громкий лай Сатурна:

– Ура! Ура! Мы выиграли! Три два!

Илья смотрел на бурную радость сына и улыбался, а Майя подошла сзади, уткнулась носом ему между лопаток и тихо сказала:

– Руль твой.

Уха и правда оказалась очень вкусной, а с учетом того, что обед проходил на свежем воздухе, съедена была с большим аппетитом. Май сидела напротив и неспешно пила чай с грушевым сиропом. Юня хмурил брови, глядя в планшет. Уравнение решить не получалось. Рядом на столе лежала горка обтесанных морем разноцветных стекляшек.

Илья наслаждался днем. Небо оставалось все таким же высоким и светлым. Чайки все так же низко летали над морем, выискивая себе пропитание. Посетителей в кафе не было. Не сезон. Замечательное время.

Зазвонил телефон. Илья посмотрел на дисплей. Секретарь.

– Слушаю.

– Илья Юльевич, не хотела вас тревожить, но…

– Я слушаю, говорите.

– Начальник юридической службы написал заявление об уходе.

– Ясно. Спасибо.

По собственному желанию от него уходили очень редко. И почти никогда те, кто проработал так долго. Умные. Надежные. Проверенные. Почему? Сделали более выгодное предложение? Переманили конкуренты? Или какие-то личные мотивы? Семейные обстоятельства? Состояние здоровья? Что? Продуманное или спонтанное решение? Надо будет разобраться. В понедельник. В понедельник он выйдет на работу и прояснит ситуацию. А сейчас пятница.

– Что-то случилось? – Май отставила чашку и внимательно смотрела на Илью.

– Нет, – он положил телефон рядом со стеклянными сокровищами сына, – все хорошо.

– Правда?

– Правда, – сказал и улыбнулся. – Подлить еще чаю?