Концерт

Малый зал Московской консерватории наполнялся зрителями. За пятнадцать минут до объявленного времени начала мероприятия кресла были заняты уже на две трети, и люди продолжали входить, здороваться, рассаживаться.

Сегодня здесь состоится сольный концерт талантливой скрипачки из оркестра Большого театра. Среди приглашенных значительная часть – коллеги по музыкальному цеху. Большинство пришли посмотреть на красивый концерт и послушать Вивальди и Сен-Санса в прекрасном исполнении. Но какая-то часть находится здесь, чтобы получить материал для сплетен и кулуарных обсуждений. И главное для них другое.

Вы же знаете, кто организовал концерт? Ну да, конечно, с таким деньгами все что угодно можно сделать.

– Спасибо большое, что пришли, – грудной женский голос с легкой хрипотцой мягко плыл над зрительным залом. – Для меня большая честь и удовольствие сегодня играть здесь для вас.

И все. Вот такое краткое приветствие. А потом женщина в элегантном черном платье поправила от шеи тяжелый узел волос и положила на плечо скрипку. И зазвучала музыка Антонио Вивальди.

В этом концерте потом еще случилось много интересного. Самыми запоминающими стали два дуэта.

Мать и сын исполнили скерцо Брамса. И на этом моменте даже у завистников не поднялся язык шептаться и злословить. Потому что если мастерство взрослой скрипачки было понятным, то игра девятилетнего мальчика поражала удивительной чистотой и не по-детски зрелым прочтением мелодии. В аплодисментах зала после номера слышались и потрясение, и задумчивость. Там было о чем поразмышлять.

А вот дуэт с приехавшей специально по случаю юбилея Майи Королёвой звездой мирового уровня, приглашенным солистом Венского филармонического и ряда других оркестров Всеволодом Шпельским сорвал бурю оваций. «Поэт и Муза» звучал так проникновенно и слаженно, что нельзя было и заподозрить, что за два часа до концерта из-за двери репетиционного зала слышалось темпераментное «Ты ослица, Всеволод!» – безо всякого уважения к мировой известности господина Шпельского.

Завершил концерт безукоризненный и мощный «Шторм» Вивальди, перед которым прозвучало грудным женским голосом с легкой хрипотцой:

– Для господина из единственного ряда. Это был совершенно необыкновенный подарок на день рождения.

И он действительно был в единственном ряду – ряду стоячих мест. Потому что, сидя в кресле, невозможно обозревать зал полностью, а нужно видеть одновременно и зрителей, и сцену. Чтобы все прошло идеально. Почти по правилам. Почти… ибо совсем по правилам с Майей в большинстве случаев не получается. Только она могла вот так, не боясь ничего, снова бросить вызов, объявив во всеуслышание, что да, это подарок.

Илья улыбнулся, вспомнив, как окрестил ее в первую встречу: революционерка.

Когда необходимо, сдержанная и немногословная, безупречная спутница для деловых выходов.

А в остальное время… Май. Его Май. Весна с порывами свежего ветра и полной радугой цветов и звуков.

Та, кто делит с ним победы и неудачи, кто снимает головные боли и лечит бессонницу. Кто рядом все эти годы…

«Шторм» шквалом обрушился на зал, то нарастая, то чуть стихая, то вновь набирая силу. Скрипка творила чудеса, рождая грозу, раскаты грома и тяжелые дождевые капли. Она царствовала.

Илья стоял и смотрел на жену, которой сегодня исполнилось тридцать пять лет и которая сейчас, играя только для него, доказывала каждому сидящему здесь слушателю, что достойна этого зала. По праву мастерства.