ГЛАВА 16

Когда сегодня во время прогулки вокруг замка господин без памяти вдруг улыбнулся мне и отвесил поклон, я повела себя самым глупым образом. Вместо того чтобы ответить вежливым кивком головы, вдруг разволновалась, растерялась, а потом просто схватила Ядвигу за руку и быстро пошла прочь. А потом весь обед вспоминала эту улыбку. Как человек в таком ужасном положении находит силы улыбаться? И улыбка у господина без памяти была такая простая, располагающая, светлая.

А сейчас я должна войти к нему в камеру. И как подобает себя вести в такой непростой ситуации? Как будто ничего не произошло? Вот я глупая, так ведь ничего и не произошло! Ну, мало ли кто кому улыбается, что с того? Человек просто хорошо воспитан, вот и старается соответствовать. Память стерли, но навыки остались. И нечего себе тут придумывать!

Звук отпираемой двери мне показался громом небесным. Может, если в камере голые стены, хватит и беглого взгляда? И заходить не придётся?

Господин без памяти сидел за столом и был погружен в чтение какой-то книги. Ах да, Ядвига же говорила, что у заключенных одно развлечение — чтение. Так что не зря она библиотеку регулярно пополняет, не зря. Первым в камеру вошел надзиратель, а потом уже я. Господин осужденный при моём появлении поднялся из-за стола, и я неловко кивнула ему, чтобы уж совсем не выглядеть невоспитанной провинциалкой. Серая тюремная роба из грубой ткани совершенно не сочеталась с обликом этого мужчины. Ему бы больше подошёл один из модных костюмов господина Эриуса.

— Добрый день. Вы позволите? — я указала на гобелен, висевший в изголовье кровати. Хозяин камеры удивлённо кивнул, и с любопытством проследил за мной взглядом. Я чувствовала на себе этот взгляд и потому поскорее подошла к стене, отогнула нижний край гобелена и заглянула за него. Ничего нового. Защитные руны и никаких потайных ходов.

— Госпожа интересуется защитной магией? — от звука его голоса я невольно вздрогнула. Не ожидала, что он окажется таким. Низким, и в то же время с бархатными нотками, уверенным и мягким одновременно. Может, у меня временное помутнение рассудка? Ну, какие бархатные нотки, да и какое вообще мне дело?

Но господин без памяти ждал ответа, и я позволила себе едва заметно улыбнуться:

— Да, интересуюсь.

— Тогда загляните и под ковер на полу. Там тоже есть.

Я неуверенно посмотрела на надзирателя и тот, недовольно сопя, приподнял угол ковра. Действительно, весь пол под ковром был разрисован рунной вязью. Но почему только здесь? В других камерах, где пол покрывали лишь тонкие циновки, защитных рун на полу не было. Я обвела пристальным взглядом камеру, все уголки, даже трещинки на потолке разглядела.

— Нет, больше нигде защитных рун нет. Только на стене и полу, — господин без памяти будто ответил на мой вопрос. Я кивнула, принимая его ответ, и повернулась к распахнутой двери. И быстрее на выход, потому что я чувствовала себя не как уверенный в своих действиях штатный маг, а как заполошная девица.

Буквально выбежав из камеры, я бросила на ходу Дуолу:

— Продолжим завтра. Можете быть свободны. Благодарю за помощь.

На женской половине замка я первым делом поспешила в купальню. Умылась холодной водой, пытаясь унять дрожь в руках. Да что такое? Что-то странное происходит. Я никогда не испытывала стеснения или смущения в мужском обществе. Со сверстниками всегда говорила на равных, нравилось им это или нет. Не млела от заинтересованных взглядов, а попытки флирта меня скорее забавляли. Сестренка Гриэль объясняла это моей черствостью. Я же просто смотрела на вещи реалистично. Писаной красавицей я не была. И в школе мальчишек больше интересовало правильно выполненное мною домашнее задание и возможность его списать. Поэтому я быстро научилась распознавать лесть. В институте мои неоднозначные способности вызывали скорее опасение, чем интерес. Но если в практике я не была сильна, то теорией владела порой лучше заносчивых магов отличников.

Когда мы с Гриэль подросли, родители частенько стали приглашать в гости своих знакомых, имеющих подходящих по возрасту сыновей. Ну а как же, две дочери на выданье — нужно как-то выкручиваться. Гриэль с младенчества обладала талантом привлекать к себе внимание. При этом у неё всё это выходило легко и естественно. Мне же больше нравилась позиция наблюдателя. Но если на мою скромную персону обращали внимание, я за словом в карман не лезла и не падала в обморок от смущения.

И ухаживания Альберта я принимала с достоинством. Не висла у него на шее, хотя его присутствие всегда радовало меня. А сейчас я при виде господина без памяти чувствую то, чего не должна чувствовать по определению. Это пугало, настораживало и… волновало до дрожи в руках.

Приведя себя в порядок, я решила проверить, чем занята Ядвига. В ходе проверки тюремных помещений у меня возникли некоторые вопросы, и хотелось бы понять, кому в замке их можно задать. Я уже понемногу ориентировалась в хитросплетениях замковых коридоров и смогла добраться до библиотеки, не заблудившись.

Дочь коменданта сидела у себя за столом, чуть ли не носом зарывшись в кипу пожелтевших от времени бумаг. У меня при одном взгляде на эти рукописи засвербело в носу и захотелось громко чихнуть.

— Ядвига, что-нибудь нашла интересное?

Приятельница оторвала задумчивый взгляд от бумаг и ответила:

— Ничего не понимаю. В старых летописях говорится лишь о гибели графа Форвейн, но как он погиб ни строчки. Как ты думаешь, почему?

— Да ничего странного. Если он погиб где-то вдали от дома, то подробностей могли и не знать те, кто вел летописи. Тогда и отсутствие его могилы объяснимо.

— Ты думаешь? Но с чего ему было покидать замок? Войн не было, где он мог погибнуть?

— Да где угодно. Вдруг его дикий зверь растерзал или утонул в море. Мало ли.

Мы немного помолчали, потом Ядвига поинтересовалась:

— Ну, а у тебя как?

— Ничего, кроме стен, покрытых защитными рунами, не обнаружила пока. Слушай, а ты не знаешь, что это за молодая пара в одной из камер томится? Ты видела, что женщина ждет ребёнка?

Ядвига понимающе кивнула:

— Видела. Отец уже дважды по этому поводу беседовал с королевским советником. Но приказа о помиловании или смягчении приговора нет.

— А за что их в тюрьму?

— Да там какая-то тёмная история. Я и сама толком не знаю. Вроде эта женщина была фрейлиной принцессы Оливии и её уличили в кознях против принцессы. А её супруг знал и не донес, вот его вместе с ней и отправили к нам.

— Жалко их, они такие испуганные. Давно они здесь?

— Больше двух месяцев. Но, Роберта, нас это не касается. Даже если они ни в чем не виноваты, мы не можем им помочь, понимаешь? Поэтому нельзя близко к сердцу принимать проблемы этих людей. Лучше подумай, как ещё можно узнать о судьбе последнего графа Форвейн.

Я отмахнулась:

— Да что тут думать? Вон у призрака спросить надо. Он, конечно, ругаться будет и гадости говорить. Но вдруг проболтается?

Ядвига скептически посмотрела на меня:

— И где ты собралась искать этот призрак? Думаешь, он явится по первому зову?

— Да что его искать? Вот как Минди в купальню пойдет, так он и явится. А мы его поджидать будем.

Да, визг Минди в купальне стал тут почти ежевечерним ритуалом.

* * *

Охоту на призрак мы решили с Ядвигой открыть этим же вечером. А чего тянуть? Как только Минди упорхнула в купальню, мы с приятельницей уселись в коридоре на предусмотрительно выставленные пуфики. Переговаривались в пол голоса и прислушивались к звукам, доносящимся из купальни. Плеск воды, мурлыканье Минди, которая напевала незатейливую песенку. Вот интересно, если бы я до визга боялась появления призрака, стала бы я песенки напевать? Или Минди уже смирилась с неизбежным? В жизни ей многое пришлось пережить. И мужа садиста и равнодушие родственников. Что по сравнению с этим приставания какого-то бестелесного духа?

Додумать эту мысль помешал визг экономки. Мы с Ядвигой одновременно сорвались с насиженных мест и ворвались в купальню.

Минди полулежала в наполненной ванне, пытаясь руками прикрыть свою роскошную грудь. И в этой же ванне, посреди пушистой мыльной пены, удобно расположился призрак. Он вольготно облокотился одной рукой о бортик ванны, а второй игриво подгонял в сторону Минди комочки пены.

Заметив нас, экономка трясущейся рукой указала на призрак и страдальчески захныкала:

— Он опять… бесстыдник, какой!

Я нерешительно позвала:

— Господин призрак, можно с вами побеседовать?

Но бестелесный дух лишь махнул рукой и бросил:

— Пошла вон, шальная девка.

И тут же, вытянув губы как для поцелуя, переместился вплотную к Минди. Та снова завизжала, пытаясь пеной отгородиться от посягательств. Решение пришло нежданно, словно в голове сложилась картинка из разрозненных кусочков. Я топнула ногой и крикнула:

— Граф Форвейн, извольте вести себя надлежащим образом! — ну а почему бы и нет? Одежда призрака красноречиво говорит о его знатном происхождении. Почему бы этому призраку и не быть духом одного из бывших владельцев замка? Вон их сколько в семейном склепе лежит.

Призрак взвился под потолок, разбрызгивая мыльную пену во все стороны. Пометавшись по купальне, он просто растворился в одной из стен. Рядом вздохнула Ядвига:

— Поговорили, называется…

Но я решила не сдаваться. Знаю я, где можно найти этого невоспитанного духа. Надо же, назвал меня, шальной девкой! А ещё граф.

Набросив поверх платья теплую накидку, я спустилась на первый этаж женской половины и шагнула в тёмной коридор, ведущий к комнате благочестивой Ларинель.

Возле замурованной двери я чуть-чуть кашлянула и позвала:

— Господин призрак? Можно с вами поговорить? Это очень важный разговор.

Тишина. Я приложила ладони к кирпичной кладке и послала слабый магический импульс. И тут же появился призрак, который своей прозрачной фигурой попытался загородить бывший дверной проем.

— Наглая девка, сказано тебе, убирайся отсюда! Заполонили весь замок, нечестивцы!

Я в страхе попятилась и уперлась спиной в стену коридора. Никак не могу привыкнуть к внезапному появлению призрака из стены.

— Граф Форвейн, почему вы такой грубиян?

Дух недовольно скривился:

— А чего любезничать с простолюдинами, да ещё такими нечестивцами!

— То есть, я права и вы граф Форвейн? Один из владельцев замка Форфейпак?

Призрак вдруг переместился вплотную ко мне. Оперся рукой над моей головой о стену и замер, ожидая реакции. Визжать принципиально не стану, хоть и страшно.

— И чего не орешь? Учти, хлопнешься в обморок, так и останешься здесь лежать до утра.

— Господин призрак, или граф Форвейн, мы же с вами воспитанные люди. Может, поговорим спокойно? Без оскорблений и вот этих ваших штучек.

Призрак отступил, с любопытством разглядывая меня:

— Что, совсем не боишься? Но предупреждаю сразу. Ты не в моём вкусе, даже не старайся. Я пышечек люблю.

— Я поняла, граф Форвейн. Так могу я задать вам несколько вопросов, раз уж вы удостоили меня своим вниманием? — призрак приосанился. Окинул меня заинтересованным взглядом. Снова приблизился.

— А ты ничего, симпатичная, хоть и шальная. Ну, что там у тебя? Спрашивай.

Я всё-таки отступила вдоль стены на пару шагов. На всякий случай.

— Граф Форвейн, вот вы рассказывали про благочестивую Ларинель и её безутешного супруга. А почему в склепе, где похоронена Ларинель, нет его могилы?

Дух скорчил гримасу, что в свете магического шара выглядело особо зловеще.

— Потому что он недостоин лежать рядом с прахом благочестивой Ларинель! — и сказано это было с такой горечью, что у меня даже мурашки на руках выступили.

— А почему недостоин? Что он сделал?

Призрак метнулся по коридору, растворился в темноте. И неожиданно появился у меня из-за спины.

— Он предал память благочестивой Ларинель. И нет ему прощения.

— А где тогда он похоронен? Где его могила?

Призрак посмотрел на меня как на недоразумение:

— Нет у него могилы!

— А как так получилось? Из-за чего он погиб?

Дух графа завис передо мной в молчании. Склоненная голова, безвольно опущенные руки.

— Он стал жертвой собственной самонадеянности и глупости. И поделом нечестивцу! — и с этими словами призрак исчез в стене. Что-то подсказывало мне, что разговор окончен.

— Спасибо, граф! — возможно призрак не услышит, но лучше быть вежливой.

Разговор состоялся, но понятнее не стало. Где похоронен последний граф Форвейн, отчего он умер? И почему бы призраку не объяснить все по-человечески? К чему эта иносказательность и патетика?

Ядвига не стала дожидаться меня. Видимо она не верила, что я смогу разговорить призрак. Ну и ладно, завтра обсудим, тем более что и обсуждать-то почти нечего. Я стала укладываться спать, мысленно составляя план на завтра. Помимо судьбы последнего графа Форвейн, нужно ещё узнать о тех защитных рунах, которыми расписаны тюремные помещения. Надо как-то узнать, когда именно их нанесли и от чего защищались. Ох, чует моё сердце, придётся всё-таки копаться в пыльных рукописях и реестрах.

Завывающий ветер за окном подействовал лучше колыбельной. Глаза словно сами закрылись, и я провалилась в сон. Сновидения у меня случались редко. И если уж снилось что-то, то такая ерунда, которая утром сразу же вылетала из головы.

Когда я увидела в рассеивающейся дымке лицо господина без памяти, то удивилась не сну, а тому, что осознаю, что я сплю, и что всё это мне снится. Разве так бывает? За спиной мужчины был виден край гобелена, за которым я сегодня обнаружила руны. А господин без памяти, так же как и в обед, улыбнулся и произнёс:

— Прошу простить меня, госпожа Клорр, за это вторжение. Но у меня нет другого способа поблагодарить вас.