Глава 9

Виктория Эргер

Я нашла самый верный способ не спать всю ночь. Любовные муки не позволят и глаз сомкнуть. Как мог Стоун узнать о родимом пятне? Есть ли вероятность, что похожая примета имеется у какой-то другой его знакомой, находящейся с полковником в таких отношениях, что тот ее видел? Все-таки пятая точка довольно интимное место. Хотя на пляжах и не такое можно встретить…

Но ведь я угадала девиз его семьи, а он говорил его во сне во время наших ласк. Еще одно совпадение? Нужно гнать от себя мысли. Когда я думаю, что сны были на двоих, жар прокатывается по всему телу и желание воспламеняет кровь.

Неужели синий вирус любви сотворил с нами подобное? Если предположить, что все правда, допустить, что Алек помнит то же, что и я, — наши встречи, ласки и желания, — сразу возникает несколько интересных вопросов.

Догадался ли он, что сны видели мы оба? Догадывается ли о причине странного явления? И что будет делать, если все понял?

Вскочив с кровати, я заходила взад-вперед. В голове был абсолютный беспорядок и множество вариантов развития событий, сводящих с ума и лишающих покоя. Надо что-то сделать.

Выпить? В прошлый раз немного алкоголя помогло уснуть.

Выйдя в гостиную, увидела Арлу, которая вынимала из пищевого терминала стакан.

— Ты что не спишь?

— Поругалась с женихом. В который раз… И хочу выпить.

— Это алкоголь? Прекрасно! — обрадовалась я и, выхватив стакан, сделала несколько глотков. А потом, подумав, опустошила его до дна.

— Да-а… Смотрю и понимаю — тебе нужнее. Ты со своим поругалась, что ли? — удивленно спросила коллега.

— Думаешь, буду тебе душу изливать? — Я направилась к себе.

— Как мое вино пить, так она первая, а как…

Договорить Арла не успела — я вернулась и внимательно на нее посмотрела.

— Хорошо, слушай. Женщина испытывает к мужчине чувства, она, возможно, проговорилась ему. А может, и нет. А он смотрит и молчит, молчит и смотрит. И женщина не уверена, что желает, чтобы это менялось. Но и оставить все так, как есть, не может. Что делать?

— Надо еще выпить. Ничего не поняла в ваших запутанных отношениях, но алкоголь поможет расслабиться и уснуть.

Помня, чем закончилась прошлое возлияние, я решила ограничиться одним бокалом. И — спать!

* * *

Голова болела адски! Каждый звук отдавался в ней набатом. А ведь не хотела много пить. Как только мысль о свершенном дошла до моего измученного сознания, я начала проверять плокстор и хаотически вспоминать: что вчера было?! Но, как ни пыталась, никаких ужасов не вспомнила и, смирившись, со стоном поплелась в ванную. Личная жизнь не повод прогуливать работу. Правда, спустя час, пока кралась к своему Центру и боялась наткнуться на полковника, я уже так не думала.

Я стала параноиком!

Вздохнув и поправив одежду, решительно направилась в здание. Главное — добраться до кабинета, а там отсижусь до вечера. И поначалу план работал. Я заранее выползла на обед, крадучись, петляла коридорами, пока меня не отловил наш администратор и не затащил в кабинет, где меня ждала кипа документов, требующих подписи.

Я и забыла, что их скидывали мне на плокстор, и теперь не выпустили, пока все не просмотрела и не подтвердила. Самый страшный враг ученого — бюрократия!

Совершенно вымотанная и уставшая, вошла в свой кабинет и застыла, увидев неожиданного посетителя. Сложив руки на груди, на меня смотрел Алек Стоун. Интересно, если я сейчас брошусь прочь, спасаясь бегством, он же не побежит меня догонять? Или побежит?

— Добрый день, полковник. Что привело вас сюда? — спросила, глубоко вздохнув.

— Очень важное дело, — ответил Стоун. — И безотлагательное.

— О-о… Может, кофе?

— Не отказался бы, — кивнул драг.

Стараясь вести себя естественно и непринужденно, пыталась не паниковать, но получалось плохо. Повернувшись к драгу спиной, я дрожала, словно лань перед тигром. Вдох-выдох… Во рту пересохло, едва не переборщила с кофе. Разлив его по чашкам и повернувшись к гостю, увидела, что драг заблокировал дверь. Ноги стали ватными. Помогите-е-е!

— Что вы делаете? — пролепетала.

— Забочусь, чтобы нам не помешали.

— Э-э-э… Может, не надо?

— Надо, — прищурился Стоун.

— Вы по какому-то секретному вопросу? — спросила, ставя чашки на стол.

— Скорее, по личному. — Полковник направился ко мне.

Я медленно отступала — один шаг, второй, третий, — пока не уперлась в стену. Пока смотрела на приближающегося хищника, меня накрыло паникой. Я буду сопротивляться! Но чему?..

— Что вы делаете? — хрипло выдавила, когда драг подошел вплотную.

— Хочу поговорить про наши общие сны. — Стоун внимательно наблюдал за моей реакцией.

В полном шоке я пялилась на мужчину, о котором долго грезила, которого безумно хотела и страстно любила. И не могла поверить, что он произнес вслух то, о чем я боялась спросить. О чем опасалась даже думать!

Все встало на свои места. Сны были реальностью для обоих. Алек знает, что происходило, что мы делали друг с другом, что чувствовали. Стыдно очень…

— Не понимаю, о чем вы говорите…

— Может, как на приеме, мне стоит озвучить некоторые подробности при всех? Ты мне много чего открыла, а уж сколько я видел…

— Не смей! — выкрикнула, сжимая кулаки.

— Вспомнила… Я рад, что наши отношения прояснились. — Стоун, подняв руку, уперся ею в стену справа от моей головы.

— Прояснились? — переспросила, сглотнув.

— Мы знаем, что странным образом в этих изматывающих снах мы участвовали оба, знаем, что между нами было, — тихо говорил драг. — И что мы будем делать дальше.

Мое лицо пылало от смущения, но я не могла оторваться от его черных бездонных глаз.

— И что же?

— Неужели ты думаешь, что драг может просто к этому отнестись? Теперь ты моя, и точка, — поставили меня перед фактом.

— А меня не спросишь?

— Только дам время смириться.

— А если буду сопротивляться? — прошептала, чувствуя, как мужчина, обхватив мое лицо рукой, скользит большим пальцем по губе.

— А ты будешь? — поинтересовался он, склоняясь ко мне.

Я следила за тем, как медленно приближаются его губы, как он замер на несколько секунд, чтобы прикоснуться к моим и давая мне время приготовиться к сопротивлению. А я завороженно наблюдала за его действиями, не веря, что все происходит на самом деле и что он наконец-то поцелует меня в реальной жизни.

Когда наши губы соприкоснулись, едва удержалась от стона. Как и во сне, его губы были мягкими. Меня нежно приласкали языком и скользнули внутрь. Пахло корицей и теплым ветром.

Понимая, что сопротивления уже не встретит, Алек сграбастал меня в объятия, сжимая до боли, и пил мое дыхание, пока хватало сил. Поцелуй оказался диким, необузданным и гораздо лучше, чем во сне. Или, может, я так изголодалась по нему, что все казалось ярче?

С тех пор как мы встретились в реальности, грезы перестали мучить меня. Случайность? Или наша судьба была предрешена с первой встречи? Теперь не узнаешь, да и неважно это.

Куда завел бы нас поцелуй, если бы не вызов на плоксторе полковника, сказать сложно. Услышав звонок, Стоун с трудом оторвался от меня и, сверкнув темным глазом, тихо заметил:

— Думаю, для первого раза достаточно.

Разблокировав дверь, вышел прочь, оставив меня, ошеломленную и тяжело дышащую. Медленно скользнув по стене вниз, посмотрела на чашки с остывшим кофе.

Что ж, Виктория, кажется, у тебя роман. Теперь личная жизнь станет богаче и увлекательней. Хотя куда уж больше…

* * *

В моей жизни начали происходить необычные вещи. Отношения с Алеком одновременно привлекали и пугали, я много думала о своих чувствах и переживаниях, пока не случилось серьезное событие, которое на многое открыло глаза.

Неожиданно пришло уведомление, что в отношении меня проводится расследование. В вину ставится превышение должностных полномочий.

Я сидела в кабинете руководителя Центра и молча смотрела на Сергея Форса.

— Правильно ли понимаю, что я оформляла на имя Центра некоторые патенты и разрешение на опыты опасности класса X? Обычно нам их одобряют задним числом, а мы, не прерывая работы, проводим исследования сразу. Причем так поступают все. Но теперь выясняется, что так делать нельзя и что не одобрили разрешение только на мои опыты? — уточнила я.

— Мисс Эргер, я не знаю, почему так произошло, меня попросили просто уведомить. Подобные документы одобряют не у нас, а в столице цивилизаций, где сосредоточена основная власть.

То есть отец на это расследование повлиять не сможет, и затеяли его, чтобы навредить ему через меня. Подорвать репутацию, ослабить положение. Что ж тут непонятного?

— Все в порядке, — улыбнулась я Форсу. — Я все уяснила.

Мы обменялись понимающими взглядами, и я откланялась.

Практически следом произошли сразу два события, которых я ожидала. Бесконечные проверки, допросы и… приглашение на ужин от родителей.

Друзья были завалены работой, но поддерживали как могли, а вот коллеги смотрели косо и не особо желали общаться. Я и раньше не обманывалась — любезничали они не оттого, что пребывали в восторге от меня, но это уже крайность.

Удивила меня и Арла, отказавшаяся исключать меня из своего проекта, мол, я для него много сделала. Несмотря на то, что о рисках закрытия ее работы я предупредила.

Все сходилось на том, что у отца большие проблемы на службе. И я уже не уверена, что та авария была случайностью. Сделала я и второй вывод — круг общения надо пересматривать.

Что самое удивительное, я была совершенно спокойна. И причиной тому была весточка от Алека, пришедшая тем же вечером, когда Форс сообщил мне новость.

Не переживай. Я все решу. Потерпи пару недель.

И я ему поверила. Безоговорочно. Хотя ничего не спрашивала и не уточняла, как он будет это делать и сможет ли. Откуда между нами такое доверие? Эти безумные, с ума сводящие чувства? Они таятся в груди, греют, и внутри все сжимается при мысли о нем. Одновременно сладко и тревожно.

Наверное, именно в те дни Алек Стоун стал для меня важнее родителей.

* * *

Алек Уотерстоун

На вызов дядя ответил сразу. Передо мной развернулась голограмма кабинета одного из членов Совета и появилось веселое лицо Фредерика.

— Будешь просить за свою красавицу?

— Именно. Поможешь?

— А сам что? Лень одолела? — усмехнулся дядя.

— Могу и сам, но тогда о секретности моей личности можно забыть.

— Шантажист, — покачал головой Фредерик. — Ладно, уговорил. Я уже посмотрел дело. Ее использовали, чтобы добить отца. Конечно, самой Виктории ничего серьезного не будет, от силы выговор… Но время, пока будет длиться расследование, а его могут и затянуть, даст серьезный козырь против ее отца. У этих революционеров, видимо, совсем все печально, раз они решились действовать через центр цивилизации. Да еще и использовали связи, чтобы притормозить разрешения на опыты.

— Именно так, — ответил задумчиво, — что-то они начинают меня выбешивать.

— Ого! Алек разозлился, чуть тронули его цветочек. Не бесись, я проведу все разрешения задним числом. Только не натвори глупостей.

Прищурившись, взглянул на дядю. Подкалывает, значит?

— Тебе статус не мешает заниматься такой мелочью? — ехидно ухмыльнулся.

— А что делать, если ты у меня ленивец? Все, я пошел. Завтра большое заседание Совета, до вечера будем ругаться. Надо пораньше лечь, силы нужны. А ты верни обратно свою крышу, а то она от любви совсем поехала. Мария увидит — не признает свою кровиночку.

На этом Фредерик отключился. Настроение у него прекрасное, значит, завтра на совете все пройдет хорошо. Улыбнувшись, я открыл плокстор, чтобы набрать сообщение.

* * *

Виктория Эргер

Этим вечером мама готовила какое-то грандиозное блюдо, и мы, чтобы не мешать ей, разбрелись кто куда по дому во избежание опасности попасть под горячую руку. Я решила поухаживать за цветами во дворе.

У родителей росли несколько редких экземпляров растений с дальних планет, и повозиться с ними было невероятно интересно. Заодно и полюбоваться.

— Ты увлеклась флорой?

Отец подошел незаметно, но я его ждала, и появление не стало неожиданностью.

— Наверное, старею, — усмехнулась, продолжая рыхлить зиртопулис.

Приятный и нежный запах. Прелесть.

— Слышал, у тебя проблемы на работе? — осторожно начал отец.

Покосилась на родителя. Лицо непроницаемое, невозмутим.

— Да. Так и думала, что тебе доложат, — вздохнула, переходя к следующему цветку.

Благодаря куполам, накрывающим город, и контролю климата, растения были ограждены от перепадов температур, неблагоприятной погоды и прочих опасностей. В наше время даже экзотов растить гораздо проще.

— Почему сама не рассказала?

— Ты же не рассказываешь о своих проблемах, почему я должна?

Из отца никто не выуживал секретную информацию, но о некоторых неприятностях мог бы и поведать. Тогда недавняя ситуация не стала бы для меня новостью.

— Виктория, ты не понимаешь…

— Чего? Что ты попал в аварию? Или что она случилась не просто так? — Точно я не знала и сказала наугад, но смена выражений на лице генерала подтвердила догадку.

— Что ты…

— Или не понимаю, что мои проблемы на работе из-за тебя? — продолжила я. — Тоже понимаю. Это уже все понимают.

— Так уж и все? — усмехнулся отец. — Лучше скажи, кто снабдил тебя информацией?

— Знаешь, я еще могу сама думать и делать верные умозаключения при этом. Разжевывать не нужно. Не переживай, мой вопрос скоро будет улажен. И надеюсь, ты благополучно разберешься со своим, — намекнула я.

Генерал некоторое время помолчал.

— Матери расскажешь?

— Это не моя задача, — покачала я головой. — Но тебе советую поделиться. Она имеет право знать.

— Что именно? — Мама появилась неожиданно для нас обоих.

— Куда мы поедем на годовщину нашей свадьбы, — улыбнувшись, вывернулся отец.

Я подавила желание покачать головой.

— Не переживай, тебе не придется ничего говорить, это я сообщу тебе место нашего отдыха, — улыбнулась родительница.

— Да, дорогая.

— И что вы тут сидите? Пора есть, — поторопила нас мама.

— Да, дорогая.

Я встала, отряхивая руки. Немного не хватило, чтобы закончить работу.

— Кстати, Виктория, что там с твоим расследованием на работе? — посмотрела на меня мама.

— Кое-какие документы не прошли в столице одобрение. Ничего серьезного, через пару недель все утрясется.

— Вы с отцом оба так говорите. У вас это семейное?

Во взгляде генерала плескалась тревога.

— Да, думаю, это генетическая предрасположенность так говорить. Мы очень похожи.

Отец отвел глаза.