Глава 12

Я покрасилась. Высветлила волосы, что было непросто, учитывая мой иссиня-чёрный оттенок, и теперь щеголяла почти белоснежными волосами, которые то отливали синевой, то просвечивали рыжим – последствия осветления, увы.

Мне хотелось перемен. Почему-то казалось, что, изменившись внешне, будет легче принять четыре выпавших из жизни года. За которые изменилось очень многое. Пожалуй, куда больше, чем за все мои двадцать шесть лет, прожитых в Конфедерации.

Через полгода после нашего исчезновения в Конфедерации сменилось правительство. О новом составе болтали разное, доходило даже до прямых обвинений – "ставленники Империи", но, так или иначе, курс немного изменился. Нет, резкий поворот он не совершил, тогда ещё нет, но идеология начала позиционировать Империю по-другому. Не как врага номер один, а как конкурента, хоть и сильного, но не враждебного. А ещё через год, то есть два с половиной года назад, у Империи и Конфедерации появился общий враг.

Сначала поговаривали, что это специально разработанная Империей провокация, но время шло, случаи повторялись, и вскоре даже самым упёртым империофобам стало очевидно, что есть кто-то третий, и куда более могущественный, чем хотелось бы.

Они появлялись просто из ниоткуда, громадные, глухие корабли, по форме больше всего напоминающие вытянутые эллипсоиды, разного размера, от больших до просто гигантских. Появлялись, забирали с собой наши или имперские корабли, иногда дома, а иногда и целые поселения стирались с планет, и уходили в никуда.

И, скрипя зубами, Конфедерация и Империя сделали шаг друг к другу. Потом ещё один. И ещё. За сближение играло то, что реальных и масштабных стычек с жертвами не было уже очень давно, против – многолетняя и качественная пропаганда, прочно вбившая в подкорку неприязнь и подозрительность.

Сейчас, спустя два года, взаимоотношения между двумя государствами можно уже было назвать сотрудничеством. И, скрепя сердце, приходилось признать, что старшей в этом сотрудничестве оказалась Империя, по крайней мере, на данный момент – именно имперские учёные придумали новые двигатели и оружие, вместо привычного людям кхамира – увы, но против нападающих кхамир был… Нет, не бесполезен. Скорее, непредсказуем. Иногда, всё срабатывало как надо, иногда кхамир просто умирал, превращая корабль в беспомощную консервную банку, а иногда и взрывался, что, кстати, вообще считалось раньше невозможным, унося с собою жизни людей. Новые двигатели обходились дороже, были немного медленнее, но зато не давали осечек в те редкие случаи, когда у вооружённых сил выходило оказаться в нужное время в нужном месте. Нет, это я совершенно без укора и без насмешки – перекрыть всю территорию было просто невозможно, а появиться они могли где угодно.

Новые корабли только-только стали на конвейер, и Империя спешно переучивала пилотов, и своих и Конфедерации. Надо ли говорить, что я, ещё недавно мечтавшая забросить и забыть карьеру пилота, не смогла остаться в стороне. Я даже начала надеяться, что смогу через некоторое время побывать на родной планете… раз уж ситуация развернулась таким образом.

Не знаю, какие у Ника были связи, но за четыре года они, как ни странно, никуда не делись. У меня не возникло никаких проблем, вообще никаких. Меня даже на беседу никто не вызывал. Я просто придумала себе новое имя, и на следующий день Ник принёс мне документы, среди которых, когда он ушёл, я со смешанными чувствами обнаружила в том числе и счёт в банке, а на нём сумму, на которую можно было почти год безбедно жить. Сначала хотела отказаться, а то и оскорбиться, сама не знаю почему. Потом здравый смысл возобладал – меня ведь никто не заставляет тратить? Да и то, что потрачу, никто не мешает мне потом вернуть.

Там же в документах обнаружился сертификат пилота, права, соцстраховка и прочие бюрократические штучки, о которых мало кто думает, воспринимая как само собой разумеющееся, пока они есть. Мне, конечно же, не нужно было таскать с собой эту гору бумаг, вся информация была в глобальной системе, сами документы были, скорее, некоторой данью традиции и подтверждением на крайний случай, если система накроется. Ну, и для меня – источником информации о моей легенде.

Жила я в квартире. Шикарной, огромной – метров сто пятьдесят, трёхкомнатной квартире, с минимумом мебели, потрясающим видом из окон… и полным отсутствием признаков проживания кого-нибудь до меня. Я всегда верила в лучшее, но даже при всём своём оптимизме не получалось поверить, что всех беженцев из Конфедерации селят именно так. Вероятно, это квартира Ника? Но за что мне такие пряники?

Ещё я сходила с ума от безделья – Ник просил без него не выходить, и я слушалась. Пока слушалась. А сам он где-то пропадал. Я то смеялась сама над собой, то бесилась, ощущая себя когда пленницей в высокой башне – тридцатый этаж, а когда и сварливой, давно нелюбимой женой. Но здравый смысл – что бы я без него делала? – однозначно указывал на вопиющий комфорт моего текущего положения по сравнению с тюрьмой и допросами, так что я не позволяла себе ни грамма недовольства. Но занять себя чем-то, помимо изучения разнообразной информации из интернета, хотелось.

Первые два дня я проспала, ещё один день потратила на бесцельное брожение по квартире и разглядывание вида из окон – в частности, легендарного Аркон-хола, императорской резиденции. На четвёртый день я рассудила, что раз мой имперец, не появлявшийся уже два дня, разрешил мне заказывать еду на дом, то и что-нибудь другое я тоже могу приобрести с доставкой сюда же.

Так что, когда на девятый день в дверях появился-таки Ник, его ждал сюрприз. Сначала он, имперец, не сюрприз, засмотревшись на меня, чуть не наступил на глиняных козликов – а что делать, если лучше всего со школьных уроков труда я помнила именно лепку, а лепили мы там именно козлов? Затем уже почти ловко обошёл кривые горшки и кружки – увы, гончарное мастерство мне не давалось, и уже виртуозно уклонился от мольберта – к рисованию я планировала приступить завтра.

– Ого, – только и сказал Ник, глядя на меня с каким-то непонятным выражением.

– Ага, – сказала я и продемонстрировала ему особо удавшегося козла. И только потом поняла, что моё подсознание сыграло со мной дурную шутку. Мои козлики были белыми, с красными рогами, и сейчас, глядя на Ника в белоснежной форме, со светлыми волосами и яркими красными прядями, сложно было не провести параллель. Хотя, надо признать, ничего удивительного в этом не было, хоть и вышло неловко, – я много думала о Нике. О том, что он для меня сделал. И о том, что он, наверное, пропадает у невесты, тоже думала.

– Я понял намёк, – сказал Ник, внимательно рассматривая особо удачный экземпляр, гордо расположившийся на моей ладони, и переводя затем взгляд на моё лицо. – Но я правда не мог прийти раньше.

Я покраснела, сильно, и, поколебавшись несколько секунд, кем лучше показаться Нику – неблагодарной тварью или влюблённой дурой, всё же призналась:

– Я просто ничего другого лепить не умею.

Котики и собачки у меня действительно не задались. Но не уверена, что Ник мне поверил.

– Ты решила, чем хочешь заниматься? Тут рядом есть школа, если хочешь вернуться к преподаванию… – начал Ник и осёкся, когда я положила перед ним сертификат пилота. Да-да, я хочу летать.

– Я чувствовал, что не стоило включать этот пункт… – вздохнул он. – Я бы предпочёл, чтобы ты преподавала… и лепила козликов.

Я молча смотрела, и он неохотно кивнул. Вообще-то, я разозлилась. Какое право он имеет говорить мне такое, словно у него нет невесты и у нас, страшно сказать, отношения? Словно ему не всё равно, что со мной будет… Тут я оглядела огромную комнату, захламлённую моими поделками, вспомнила об отсутствии допросов и о присутствии денег на счёте, и, вопреки здравому смыслу, разозлилась ещё больше. Если ему действительно не всё равно, почему он молчит о невесте? Или я теперь, когда мы вернулись, толстый бородатый мужик и навечно верный друг? От последней мысли стало почему-то горько…

– Очередной курс подготовки через неделю, – сказал Ник. – Там будут и пилоты Конфедерации, – добавил он, не сводя с моего лица изучающий взгляд, словно надеялся, что при этом известии я передумаю. Но я была готова к этому и, уверена, на моём лице ничего не отразилось, а вообще, это меня даже обнадёживало – вдруг удастся что-то узнать о Карине… хотя и нервировало, конечно, – вдруг кто опознает меня.

Это также стало своеобразным толчком тому, чтобы перекраситься.

– У тебя не возникло проблем из-за длительного отсутствия? – немного отстранённо поинтересовалась я, возвращаясь к раскрашиванию очередной поделки, для разнообразия – в полосочку и с синими рогами. И мечтая услышать что-то типа “нет, разве что невеста не дождалась”. И за это мне было ой как стыдно.

– Нет, – беззаботно сказал Ник, садясь рядом со мной на пол. – Я всё объяснил.

Я даже на секундочку представила, как Ник заходит в кабинет к какому-нибудь генералу, или даже министру, на Императора моей фантазии всё же не хватило, расслабленно присаживается на край огромного стола и, постукивая кончиками пальцев по этому самому столу, из красного дерева, тем же беззаботным тоном говорит:

– Понимаете, меня похитила Синяя звезда… – генерал удивляется, но возразить, что об этой самой звезде уже почти пятнадцать лет никто не слышал, не успевает, так как Ник выдаёт следующую сенсацию. Даже две сразу. – И с помощью кхамира телепортировала неизвестно куда! – И пока генерал, или же министр, пытается поверить своим ушам, мой капитан быстро его добивает. – Мы провели там буквально пару недель, телепортировались обратно, а у вас тут четыре года прошло… – заканчивает почти обвиняющим тоном. Дескать, что же вы так за временем-то не следите…

– А невеста как восприняла? – задала я всё же свой главный вопрос, да, мне стыдно, но почему-то именно это меня мучило в данный момент сильнее всего. И поспешила добавить. – Если дождалась, то ты, как честный человек, – тут я с сомнением на него посмотрела. Может, и честный, но вот от человека, помню, кто-то открещивался… – должен немедленно на ней жениться. Ваша помолвка и так затянулась.

– Она уже три года как замужем за моим двоюродным дядей, – совершенно бесстрастно сообщил Ник, рассматривая меня в упор.

Он был слишком близко, и от этого у меня путались мысли. Надо, наверное, выразить ему сочувствие?

– Мне жаль, – сказала я, машинально рисуя на бедном глиняном козлике уже третий слой полосочек.

– Правда? – как-то особенно проникновенно спросил Ник, кажется, всё ещё глядя на меня, я больше пока не решалась смотреть в его сторону.

– Что правда? – старательно не поняла я.

– Правда жаль? – уже немного насмешливо спросил мой упрямый имперец.

– Нет, – честно сказала я и посмотрела ему, наконец, в глаза. – Не правда. И по тебе самому, – мстительно добавила, – тоже как-то не видно, чтобы тебе было сильно жаль.

– А мне и не жаль, – вернулся к беззаботному тону Ник.

– Почему? – отложила я, наконец, многострадальную поделку. – Это для неё прошло четыре года, а для тебя – две недели.

– А почему мы с тобой обсуждаем мою личную жизнь? – вдруг спросил он, однако тон был совершенно миролюбивый. Словно это даже не вопрос, а … намёк? Ответ на мой вопрос? Не может такого быть, Рина. Не придумывай.

– Потому что я – толстый бородатый мужик, твой боевой товарищ? – нарочито мрачно предложила рабочую гипотезу.

Ник ответил не сразу. Сначала он позволил себе долгий, оценивающий, откровенный взгляд. Такой, за который ему сразу захотелось дать по лицу… или же наброситься с поцелуями. Такой, что я сразу остро ощутила – мы одни в огромной пустой квартире, буквально в десяти сантиметрах друг от друга, я могу услышать его дыхание и ощущаю запах… и на мне довольно тонкая футболка, вполне чётко демонстрирующая мою принадлежность к женскому полу…

– Нет, – очень мягко и волнующе, как-то даже интимно, сказал мужчина рядом. – Определённо не поэтому. Ещё варианты?

– А что с близнецами? – спросила, окончательно потеряв надежду, что он меня поцелует, и не будучи пока что готова поцеловать его сама.

– В специальном интернате для юных граждан с телепатическими способностями. – И добавил, когда я невольно поморщилась. – Там хорошие условия… и прекрасные специалисты по этике, что важно. Кроме того, это обязательное обучение, чтобы пользоваться способностями, иначе их заблокируют.

Я молча пожала плечами, не желая спорить, в конце концов, понятие об этике близнецам точно не повредит, и Ник поднялся, прошёлся по комнате, постоял у мольберта и, кажется, собрался уходить.

– Я должен уехать на пару недель, – наконец, сказал он и, показав мне видеофон, положил на подоконник. – Там есть номер Рэми, если что – не стесняйся ему звонить.

Казалось бы, за неделю его отсутствия я должна была привыкнуть. Но получилось как-то наоборот – я почувствовала себя брошенной и покинутой, пришлось напомнить себе, что мы друг другу не то чтобы совсем уж никто… но пока непонятно, кто именно.

– Ты уезжаешь сегодня? – спросила я.

– Завтра утром, – сказал Ник.

– Тогда, – предложила я, поднимаясь с пола и потягиваясь, – айда тусить?

– Айда, – удивлённо и, как мне показалось, обрадованно согласился мой имперец.

Домой он вернул меня под утро. Мы гуляли, танцевали, потом снова гуляли, пили какие-то фантастические коктейли и, наконец, встретив рассвет, стыдно сказать и приятно вспомнить – в обнимку, угомонились. И уже перед дверью в квартиру я его поцеловала. Сама. В своё оправдание могу сказать, что он совершенно не сопротивлялся, причём так активно, что мы чуть не закончили ночь в спальне… Хотя, говорят, чуть – не считается.

А отоспавшись, я как раз пошла и перекрасилась, вернее, осветлила волосы до белоснежного цвета. Рины Вардес и Аурин Эрдес больше нет. Теперь я – Арин Эрде. И, кстати, двадцати шести лет от роду, за это я была Нику отдельно признательна. То, что по моим настоящим документам мне было бы уже тридцать, повергало меня в ступор. Нет, не потому, что в тридцать жизнь заканчивается, а потому что я всё-таки хотела прожить и двадцать семь, и двадцать восемь, и двадцать девять лет. Умом я понимала, что всё это формальности, и биологический возраст совершенно не зависит от того, что стоит в документах… но это умом. А душе было приятней с числом двадцать шесть.

Уже в первый день занятий я похвалила себя за перекрашивание. Хотя и грыз меня где-то глубоко внутри червячок сомнения – а как на это отреагирует Ник, но объективно решение было правильным, потому что первым, на кого я наткнулась, зайдя в аудиторию, оказался Астэр. Уже потом я увидела ещё несколько смутно знакомых пилотов, когда подуспокоилась – при виде моего бывшего возлюбленного сердце пропустило удар. От неожиданности.

Он меня не узнал, что было хорошо, но внимание явно обратил. И, кажется, решил за мной приударить. По крайней мере, он посылал мне довольно-таки заинтересованные взгляды, чем немало сбивал с толку. Я, признаюсь, тоже частенько на него посматривала, но больше потому, что никак не могла разобраться в себе. Часть меня, возглавляемая самолюбием, требовала сатисфакции – про “слюнявые поцелуи” и то, как тяжко ему было находиться со мной, я не забыла, так что теперь мне хотелось его в себя влюбить, поставить на колени, практически в прямом смысле, и после этого признаться, кто я такая, и что я слышала разговор. Другая часть, более взрослая и благоразумная, предлагала не связываться, чтобы не рисковать потерять Ника. И вообще не рисковать.

На первом же перерыве Астэр подсел ко мне.

– Если бы я знал, что в Империи такие прекрасные девушки, – взял он с места в карьер, – я бы выбил себе обучение гораздо раньше!

Мысленно я скривилась – какой неоригинальный заход. Внешне, впрочем, тоже не спешила демонстрировать благосклонность. Вообще, наверное, умная девушка на моём месте сказала бы, что несвободна и постаралась свести общение к минимуму. Но, во-первых, я была не уверена – а действительно ли я уже несвободна, в конце концов, это я набросилась на Ника с поцелуями, сам он ничего такого в последнее время не делал. Ну, не считая взглядов. Но взгляд и действие всё же вещи разные. Во-вторых, уязвлённое самолюбие – страшное шило в одном месте… И, всё ещё колеблясь, я кинула пробный камешек:

– Мне говорили, – я немного кокетливо взмахнула ресницами, – что я похожа на эту вашу Синюю звезду, это правда?

Взгляд его стал пристальнее, и я успела даже испугаться – а ну как сейчас опознает? Хотя… и что с того? Кроме того, если дело дойдёт до выяснения, у меня есть практически железное алиби – биологически мне двадцать шесть, это легко проверить, а Синей звезде уже должно быть тридцать… Так что все совпадения – совершенная, досадная случайность, и ничего больше. Так-то.

– Некоторое сходство есть, – важно, с видом эксперта кивнул Астэр, и я еле сдержала смешок. – Но ты – гораздо красивее! – с жаром выдал он вполне ожидаемую фразу. Ну конечно, кто признается девушке, которую кадрит, что она не так уж и красива, по сравнению с другими?

– Это, наверное, потому что её Вы на плакатах видели, а меня вживую, – предположила я. За себя молодую было обидно.

– О, – придвинулся он ближе. – Уверяю тебя, вживую я тоже на неё насмотрелся, во всех видах и ракурсах.

Я напряглась, ожидая, что продолжение мне не понравится, и точно.

– Она была влюблена в меня, как кошка, – похвастал этот подлец. Теперь-то я уже точно не могла этого так оставить. Он что же, все пятнадцать лет каждой своей пассии рассказывает обо мне? Дескать, смотри, какой я ценный экземпляр, сама Синяя звезда по мне убивалась!

– Не может быть! – сказала я. И добавила, лукаво улыбаясь. – Это, наверное, все симпатичные мужчины в Конфедерации такое говорят!

– Говорят, может, и все, – ничуть не смутился мой бывший возлюбленный – и где только глаза мои были? Хотя, глаза-то как раз были – выглядел этот гад хорошо до сих пор, хотя сейчас ему, страшно сказать, уже под сорок. А вот мозг, где был мой мозг? А он тем временем продолжил. – Но она и ушла-то из-за меня!

– Да Вы что! – поражённо прошептала я. Тут даже и притворяться не пришлось. Хотя, наверняка, его версия будет отличаться – не будет же он хвастать собственным двуличием? – Расскажите!

– Если разрешишь себя проводить, – не терял времени даром этот подлец.

Пусть проводит, – решила я. В конце концов, что в этом такого?

– Как я уже сказал, – смакуя каждое слово начал рассказ Астэр, – она была в меня влюблена. Увы, но я не отвечал ей взаимностью…

Да-да, так не отвечал, что предложение сделал. И только подслушанная сцена помешала мне его принять. Ну и ещё то, что я тогда считала, что сразу соглашаться – это не для принцесс, и горделиво обещала подумать, хотя мысленно уже примеряла подвенечное платье. И фату.

– … и честно ей об этом сказал. Но она не пожелала принять отказ, и всячески пыталась привлечь мой внимание. Характер-то у неё, если честно, гниловатый был… подленький…

Не знаю, как я его не ударила. Несмотря на свой “гниловатый” и “подленький” характер. Вот уж воистину – по тому, как человек говорит о своих бывших, неважно даже о ком именно – начальстве, жене, любовнице, сразу видно какой он. Жалко только, что это понимание приходит с опытом. Ну, змеёныш… ну, держись!

Не догадываясь, насколько бурный отклик находят его слова в моём сердце, Астэр продолжал:

– Она пакостила тем, за кем я пытался ухаживать, причём, делала далеко не безобидные вещи…

Ну, подумаешь, подложила жабу в кровать своей соседке. Тогда я и понятия не имела, что этот кобель за ней ухлёстывает, она меня просто своим характером бесила… А так даже смешно получилось. Тогда. Теперь мне стало стыдно – лягушек она действительно сильно боялась… но всё же вряд ли это можно назвать многочисленными и далеко не безобидными пакостями.

– А чем она Вам не нравилась-то? – перебила я, побоявшись, что не выдержу. И на самом деле сделаю какую-нибудь далеко не безобидную пакость.

– Она была слишком молода ещё… сущий ребёнок, – всё тем же снисходительным тоном сказал он, и тут я с ним была согласна. Это самой себе в шестнадцать лет кажешься взрослой и самой умной. А в двадцать пять – Астэру было тогда именно столько – уже понимаешь, каким ты сам был ещё ребёнком в то время, и на окружающих шестнадцатилетних смотришь уже тоже как на детей. Сама испытала это с близнецами. А он всё не унимался. – Да и характер, как я уже сказал… Так вот, я просто поговорил с ней довольно-таки жёстко, сказал, что между нами никогда и ничего не сможет быть, и что я люблю другую и женюсь на ней, и она взбесилась. Словно с цепи сорвалась. Чуть не убила меня, потом пыталась покончить с собой…

Вот что за чушь! Что-что, а жизнь я всегда любила… Тут, к счастью, перерыв закончился, и Астэр вернулся на своё место, так и не закончив свою безумную и насквозь лживую историю. Причём, по тому, как он её рассказывал, чувствовалось – это далеко не первый раз. Вряд ли он репетировал дома перед зеркалом все четырнадцать лет, чтобы потом пересказать её одной единственной имперке. Так что, приходится признать, что репутацию он мне изрядно подмочил… по крайней мере, среди своего круга общения в Конфедерации.

На следующем перерыве я моментально убежала в женский туалет и просидела все двадцать минут там, а в конце дня приложила максимум усилий, чтобы улизнуть домой в одиночестве, и мне это удалось. Вот только Астэра это, кажется, лишь раззадорило.

Вечером, лёжа без сна на огромной кровати в огромной, пустой квартире, я думала о Нике. И об Астэре. И снова о Нике. Я даже не постыдилась напрямую их сравнить. Итак, Ник. Пожалуй, единственный недостаток теперь, когда он остался без невесты, – излишняя молчаливость. Я до сих пор почти ничего о нём не знаю, и он как-то не торопится рассказывать, как и выпячивать свои богатства, связи и положение в обществе. А всё это, судя по квартире и моим документам, у него есть. Астэр же, помню, всячески подчёркивал свою обеспеченность – он был тоже из состоятельной семьи, а также своё родство, весьма дальнее, но всё же, с кем-то из Правительства. Поведение Ника мне нравилось, надо признать, куда больше. Но вот информации о нём не хватало. Как и о моём статусе в его жизни.

Кстати, Ник мне не писал. И не звонил. И я ему тоже – в моём видеофоне просто не было его номера. Конечно, можно было бы спросить у Рэми. Но неуверенность в собственном статусе мешала. Я не хотела навязываться, да что там, я боялась оказаться навязчивой, и даже уже иногда жалела, что поцеловала его сама. Если я и от Ника когда-нибудь услышу что-то о своих “слюнявых поцелуях”, боюсь, это будет слишком для моей слабой психики. Но как же понять, что мужчина в тебе действительно заинтересован?

Я дошла до того, что встала и полезла искать вопрос в интернете. Подруг у меня здесь не было, собственный опыт сводился, в основном, к ухаживаниям Астэра – он заваливал меня цветами каждый день. И тогда мне казалось, что это показатель любви, мне и окружающие девушки завидовали, дескать, любит, балует… ага. Не удивлюсь, если ему вообще возмещали деньги, потраченные на цветы для меня. И уж точно он не выбирал их сам каждый день, как мне мечталось. Ник же… подарил мне один маленький цветок. И то несерьёзно. Правда, ещё открыл счёт и положил туда кучу денег, а так же поселил в шикарной квартире… и вообще очень помог. Но ведь он бы сделал это, наверное, и для друга? Может быть, спросить у него напрямую? Нет, это невозможно… вон и интернет говорит, что мужчины боятся прямых вопросов об отношениях. Может, спросить у Рэми? Но он может и не знать. А позориться просто так не хотелось.

Интернет меня не порадовал. Основная мысль сводилась к тому, что если вопрос в принципе возник, значит, не так уж мужчина и заинтересован… эх.

Астэр же… после Ника думать об Астэре не хотелось, но не думать я не могла – его рассказы обо мне ещё больше раздразнили и так ущемлённое самолюбие. Хотелось как-то отыграться. И просто дать ему по лицу – явно недостаточно. Кроме того, мне ещё некоторое время с ним учиться, вряд ли он так просто отступится.

Интересно, кстати, переучивался ли Ник? Вряд ли он мог успеть так быстро – за неделю… с другой стороны, может, он из-за своей виренской крови изначально учился летать на кораблях без кхамира? Так что теперь ему куда проще.

Астэр действительно не угомонился. Он поджидал меня у входа, с огромным букетом красных роз.

– Прекраснейшая девушка, чьего имени я не знаю! – окликнул он меня, когда я собиралась, отведя взгляд, проскочить мимо. Причём, окликнул так громко, что заоборачивались все прохожие. Вот же… позёр. – Это тебе! – протянул он мне букет, глядя сияющими глазами, когда я всё же вынужденно на него посмотрела.

Букет я взяла, тут же уколов палец. Да, я вроде слышала, что розы с шипами – это нынче особый шик, редкий сорт, но, чёрт, больно же!

– Я не спал всю ночь! – воодушевлённо сообщил мне Астэр, хотя его бодрый вид совершенно не вязался с этим утверждением.

Какое совпадение, – язвительно подумала я, но вслух ничего не сказала. И почему-то не прогнала.