Глава 8

Забавно, – думала я, разглядывая спящего Ника. Мне двадцать шесть, и единственный мужчина, с которым я спала в одной постели, не говоря уже о большем, это мой враг, имперец. Да ещё и несвободный. Значит ли это, что я что-то делаю не так в этой жизни? Определённо значит.

Почему-то мысли мои перешли к невесте Ника. Интересно, какая она? И какой он с ней? Галантно-вежливый? Или такой же слегка насмешливый, а иногда и жёсткий, как со мной?

– Спи, – внезапно велел предмет моего изучения и моих размышлений, и, повернувшись на бок, обнял меня за талию, притянув к себе.

Это вызвало целый ворох противоречивых мыслей и стремлений в моей и так неспокойной голове. С одной стороны, Ник объяснил, что чем ближе к нему, тем лучше. Особенно в храме. С другой – это было непривычно. И самое противное, что противно мне не было.

Оказывается, вчера ночью красноволосая женщина явилась всем жрецам, и требовала привести ей меня. Живой. Что, с одной стороны, радовало, а с другой – пугало. На моё предложение спуститься вниз и шандарахнуть её огнём так же, как и мужчину – из-за спины Ника, последний покачал головой и заявил, что пока что не готов лезть туда снова, к тому же женщина сильнее, да и что сталось с мужчиной, мы не знаем.

По плану Марка, теперь, когда его собратья убедились, что избранница – это не та, которая нужна живущим в подземелье, поиски сосредоточатся на остальных, а мы спокойно отправимся к месту силы.

Когда я, наконец, заснула, она мне снова приснилась.

– Рина, где же ты, девочка? – грустно спрашивала женщина, вглядываясь куда-то мимо меня своими красными, мерцающими глазами.

Я чувствовала руку Ника на своей талии даже во сне и молчала. С ним это было как-то легче.

Проснулась я внезапно, сразу открыла глаза и натолкнулась на пристальный взгляд Ника.

– Что? – спросила разом севшим голосом.

– Что? – мурлыкнул в ответ он, выгибая бровь. И продолжая плотоядно на меня смотреть. Я немного нервно сглотнула и отвела взгляд, почему-то остановившийся на его губах.

– Твой друг – святой, – сказал вдруг Ник, резко отпуская меня и поднимаясь с кровати. – Я бы даже сказал, мученик, – добавил он, направляясь к тайному ходу.

Хмуро глядя на имперца – я ощутила себя сразу осиротевшей и беззащитной, когда он отстранился, пыталась понять, что он имеет в виду, и надо ли обижаться. Что меня так сложно выносить? И что я ему с утра уже сделала-то? Может, храплю?

Я ехала рядом с Марком во главе пышной процессии… и испытывала весьма разнообразные чувства. С одной стороны, мне было стыдно перед всеми этими людьми, которые осыпали наш путь цветами, приветственно кричали и славили меня как спасительницу – я ведь совершенно не собиралась за них умирать, у меня вообще свой корыстный интерес был. С другой стороны, если получится, то я избавлю их от кхамира навсегда… Но это значит, что избавлю не только от его ужасов и неудачных созданий, но и от чудес тоже.

И ещё мне не давал покоя утренний взгляд Ника, стоило его вспомнить, и сердце начинало то биться быстрее, то замирало в каком-то странном предвкушении чего-то волшебного. Самого имперца я видела мельком, когда мы выезжали из храма, он был в платке, повязанном как бандана, чтобы скрыть свои необычные волосы, и до крайности походил на пирата. Теперь же он ехал где-то позади, и я прилагала усилия, чтобы не оборачиваться.

К счастью, пышная процессия проводила нас только до ворот из города, а дальше мы поехали всего впятером, кроме Ника и Марка остались сопровождать Избранницу всего два жреца.

– Как ночь? – поинтересовался негромко Марк. Почему-то я не стала ему рассказывать, что видела красноволосую, может, не была уверена, что он спрашивал именно о ней, и ответила крайне нейтрально:

– Нормально, спасибо. А Ваша?

Вместо ответа Марк скользнул по мне слегка заинтересованным взглядом и усмехнулся:

– Ты ему нравишься.

Он не уточнил кому, но я как-то сразу поняла, что речь идёт об имперце, а о ком ещё-то? И почему-то сильно смутилась.

– У него невеста есть, – как можно равнодушнее пожала плечами. И, вспомнив о своей легенде – если уж врать, то всем одно и то же, добавила. – А у меня друг.

– Это как-то меняет то, что ты ему нравишься? – удивлённо поднял брови Марк, глаза его смеялись в противовес крайне серьёзному голосу.

– Не меняет, – согласилась я. – Но обесценивает.

– Я просто поделился наблюдением, – пожал плечами жрец, и я вдруг сильно на него разозлилась.

Во-первых, я совершенно ничего не хочу знать об отношении ко мне имперца, мне и утреннего взгляда хватило, чтобы начать думать о том, о чём думать не следовало, а во-вторых, меня жутко бесила мысль, что этот интриган, Марк, может поделиться и с Ником подобным же наблюдением в отношении меня. Если уже не поделился. Потому что имперец мне нравился. Разумеется, совсем чуть-чуть. И чисто внешне. Исключительно из эстетического чувства. Примерно как породистая лошадь. Или охотничья борзая. Во, точно, как борзая.

А когда мы устроились на привал, Ник принёс мне цветы. Ну, как цветы… цветок. Я сидела, прислонившись к дереву, и грызла сухарь, выданный Марком, пока жрецы суетились с обедом, помогать мне не разрешили – не дело это для Избранницы. Тьфу. И тут ко мне подошёл Ник.

– Я долго думал над твоими словами по поводу манер и воспитания, – серьёзно и даже пафосно начал он. – И понял, что должен реабилитировать образ мужчин Империи в глазах женщин Конфедерации… Вот!

И протянул мне тоненький стебель с крошечным жёлтым цветочком. Я непонимающе посмотрела на "букет" и перевела взгляд обратно на дарителя – глаза его смеялись, хотя на лице сохранилось серьёзное выражение.

– Шут, – сказала я. И мстительно добавила. – И жмот!

– Ну вот, – совершенно не расстроенным голосом сказал Ник, присаживаясь рядом и выбрасывая цветок. – Кажется, образ имперского рыцаря ещё больше потускнел.

– Куда уж больше, – пробормотала я в сторону, но он точно услышал.

– Аурин, – нарушил Ник через некоторое время повисшее между нами молчание. Я вздрогнула, и жёстко, даже слишком, огрызнулась:

– Я – Рина. Рина Вардес.

Он пожал плечами и замолчал. А меня начало мучить любопытство – что он хотел сказать-то? Или спросить? И чего я на него так набросилась? Хотя я знала "чего" – имя Аурин он из меня выдавил своей телепатией. И никаких прав на него не имел. Видимо, он подумал о том же.

– Ещё не простила? – как-то участливо спросил, как будто бы о самочувствии. Типа "ещё болит?". Болит или нет, но я злая и память у меня хорошая.

– А ты что-то сделал, чтобы простила? – возмущённо уставилась на этого… борзого.

– Ну… цветок принёс, – сказал Ник. – А что надо было сделать-то?

Откуда я знаю, – подумала я, и молча отвернулась.

Следующую попытку наладить диалог, если это можно так назвать, он предпринял вечером. Ночевать мы остановились в городе – встречали нашу небольшую процессию менее пышно, но тоже очень даже празднично, и необходимость опять всем улыбаться забрала у меня последние силы. Я еле отсидела положенные тридцать минут за ужином в доме городского главы и удрала спать. И с удивлением обнаружила в своей комнате Ника.

– Мы же уже не в храме! И даже в другом городе! – мрачно сообщила я ему, кивая на дверь.

Ник не обиделся и спорить не стал, к моему неявному разочарованию. Но и не ушёл.

– И? – сказала я, начиная раздражаться.

– Я не уверен, что расстояние как-то поможет, – вздохнул Ник. – И, поверь, я бы с удовольствием поменялся с Марком, если бы это было возможно.

На это вот “с удовольствием” я обиделась. И даже переспросила:

– С удовольствием?

– Ну, ладно, без удовольствия, – как-то очень легко пошёл на попятный Ник. – Но поменяться я с ним не могу, потому что, во-первых, он…м-м-м… занят, а во-вторых, он не сможет тебя закрыть от взгляда…этой.

Он был прав, расстояние оказалось не помехой, и мне снова снилась эта женщина. Но на этот раз она сменила тактику.

– Ри-и-ина… Мальчик спрятал тебя, – слабо улыбнулась она. – Бедный, глупый мальчик. Эта планета его убьёт, уже убивает, он чувствует это… но не понимает, что процесс не остановить. И то, что он тебя прячет, только ускорит его собственную смерть. Рина… Рина! Ты ведь не желаешь смерти этому глупому мальчику?

Я молчала, как партизан, хотя от её слов по спине бежали неприятные мурашки. И даже рука Ника на талии не помогала.

– Но его можно ещё спасти… Скажи, где ты, и я скажу тебе как.

Мимо, – мрачно подумала я, но на душе стало как-то неуютно.

Когда я проснулась, Ника уже не было рядом, и, странным образом, это только дополнительно испортило мне настроение.

Парадный завтрак, ещё один пафосный проезд по городу, полчаса спокойной дороги… и нападение, едва мы въехали в лес. Я даже не сразу поняла, что происходит, просто ощутила неясное желание броситься в лес куда-то направо, успела понять, что оно навязанное, но тут Марк стегнул мою гварру – местный аналог лошадей, и мы с ней помчались-таки в лес, правда, не в ту сторону, в которую мне внушали. Я сосредоточилась на том, чтобы удержаться, управлять этим животным у меня и на шагу-то выходило не очень, а уж на галопе и пробовать не стоило. Точно сбросит. Где-то на задворках сознания меня беспокоил вопрос – а что я вообще буду делать одна в чаще леса, как выбираться, и не съест ли меня эта самая гварра, но удержаться было куда более насущной задачей. А потом вдруг мой скакун споткнулся и стал заваливаться на бок, я ощутила обречённый ужас – сейчас меня придавит этой тушей, в которой никак не меньше пятисот килограмм, но меня выхватили из седла чьи-то руки, и скачка продолжилась, теперь с ещё меньшим комфортом – я сидела не в седле, а перед ним, вцепившись в гриву, и при каждом скачке меня сильно подбрасывало, а потом весьма чувствительно приземляло. Если честно, то в данный момент мне было совершенно всё равно, кто едет за мной, кто бы это ни был, на таком галопе я бы вырываться не решилась. Хотя, когда мы сбавили скорость и я, рискнув обернуться, обнаружила Ника, я всё же обрадовалась.

– А где остальные? – спросила, пооглядывавшись ещё пару минут и никого не обнаружив.

– Дальше мы вдвоём, – коротко ответил Ник, и я мысленно ахнула… неужели?

– Они…? – голос мой дрогнул и имперец понял меня правильно. Кажется, пожал плечами, но вслух сказал:

– Живы. По крайней мере, были.

– Рассказывай, – мрачно простонала я, падая прямо на траву, как только Ник сказал "привал".

Мы почти весь день шли по лесу пешком, гварру отпустили часа через два после нападения, когда наткнулись на ручей. Сами же некоторое время брели по ручью, потом, когда ноги я уже совсем не чувствовала от холода, мы всё же выбрались на берег. И ещё долго-долго шли.

– Что рассказывать? – спросил имперец, собирая мелкие веточки, чтобы развести костёр. Теперь я точно была уверена – никакой он не человек. Нормальный хомо сапиенс просто обязан был рухнуть рядом со мной. А этот, такое впечатление, что ещё столько же отмахать может. А ведь он ещё и сумки, снятые с гварры нёс… Может, мне завтра ему на закорки забраться? Этот двужильный и не заметит, наверняка. Картинка меня, путешествующей на Нике, определённо мне нравилась.

– Всё, что ты угрожал поведать трупу врага, я уже почти в нужной кондиции… – простонала, закрывая глаза.

– Не спи без меня! – напомнил отвратительно бодрый голос.

– Слышала бы тебя твоя невеста, – вяло огрызнулась, из последних сил открывая глаза.

Начинало темнеть, и я вдруг поняла, что раз уж спать нельзя, то я с нетерпением жду, когда станут видны звёзды. Полностью незнакомое скопление звёзд, такое нельзя пропустить. Так что, так уж и быть, пободрствую ещё немножечко.

Ник молча разводил костёр, проигнорировав мою последнюю реплику, и мне очень хотелось узнать про его невесту побольше. Какая она? Зачем мне это, я не знала и сама. Наверное, просто женское любопытство одолело.

– Она сказала, что эта планета тебя убивает, – негромко сообщила я имперцу, наблюдая за отблесками разгорающегося костра на его лице. Лицо осталось совершенно спокойным, чуть шевельнулись плечи.

– Она ошиблась.

– И что ты этого не понимаешь, тоже сказала. И что закрывая меня от неё, ты ускоряешь свою смерть.

Я даже села, и теперь пытливо всматривалась в своего спутника, пытаясь понять, сколько в словах той женщины правды.

– Рина, она ищет, чем тебя зацепить. И для этого скажет, что угодно. Не верь, – очень убедительно сказал Ник. Так, что не поверить было невозможно. И я бы поверила. Я бы обязательно поверила, если бы не видела, как его ломает после применения телепатии.

– А что ты хотел вчера спросить?

Не то чтобы мне было так уж интересно, спросила просто, чтобы не заснуть… хотя, кому я вру? Очень даже интересно было. Хотя чувствовала я, что вопрос мне не понравится.

– Иди сюда, – позвал устроивший себе… нам?.. лежбище имперец.

– Нет, – сказала я, снова вытягиваясь на траве. – Я не могу идти. Я даже ползти не могу. Может, разве что, перекатиться… – с сомнением оценила расположение лежанки и сокрушённо качнула головой. – Не, не выйдет перекатиться. Костёр-с…

Только-только начавшие появляться на небе звёзды вдруг качнулись, и я с удивлением обнаружила себя на руках у имперца. И такое впечатление, что ему вообще нисколечко не тяжело. Опять замаячила заманчивая картинка путешествия на закорках… Вот ведь привязалось-то.

Аккуратно пристроил меня на лежбище, привычно приобнял за талию, улёгшись рядом, и неожиданно – я уже успела забыть, что сама подтолкнула его повторить вопрос, шепнул:

– Почему ты десять лет назад ушла?

– Дура была, – честно ответила я. Про себя добавила: "И, кажется, дурой и осталась!".

– А теперь поумнела? – словно прочитал мои мысли Ник. Хотя его вопрос относился, скорее, к тому, что я опять как-то затесалась в Защитные силы.

Я вздохнула. Мы лежали очень близко, и я почти упиралась носом ему в грудь, а его дыхание слегка шевелило выбившиеся из причёски волосы. На месте невесты Ника я бы себе, лежащей вот так вот с чужим женихом, лицо-то расцарапала бы. Раньше так точно.

– Нет, не поумнела, – призналась я. Но развивать тему не стала.

– А почему вторым пилотом-то? – недоумевал тёплый и волнующий, чёрт возьми, мужчина рядом со мной.

– Я всё сделала тогда весьма… странно, – пощадила я своё самолюбие, – когда уходила. И была уверена, что дара у меня больше нет. Соответственно, когда проявились ноль пять мага, я твёрдо знала, что это всё, что мне доступно.

Ник присвистнул.

– А твой… друг тоже пилот? – спросил он вдруг.

Опять врать?… Эх. Я задумалась – в какую бы профессию определить своего вымышленного друга, и не заметила, как заснула.

– Он – такой же, как мы! – говорила красная женщина. – Он даже хуже, опаснее нас. Слишком молодой, слишком глупый… Он погубит и тебя и себя, Рина. Я научу тебя, как спастись… Просто поговори со мной, девочка. Ну, что может случиться от простого разговора? Мы же очень далеко друг от друга, ведь так? Так чего же ты боишься?.. Это он, да? Он запретил тебе со мной говорить? А кто он тебе, Рина? Кто он тебе такой, чтобы что-то запрещать? – Её голос изменился, став более вкрадчивым. – И знаешь ли ты, какие у него мотивы? Чего он хочет на самом деле?

Она талдычила это всю ночь и, вероятно, вбила мне в подсознание, потому что, ещё толком не проснувшись и не открыв глаза, я уже спросила Ника:

– Чего ты хочешь?..

– М-м-м… какой заманчивый вопрос… – чуть ли не замурлыкал Ник, прижимая меня к себе крепче. – Показать?

– Нет! – поспешно буркнула я, моментально теряя остатки сна и отодвигаясь как можно дальше. Отчего-то сомнений в том, что именно он хочет в данный момент, у меня не возникло.

– Женщины… Сами не знают, чего хотят! – пожаловался имперец кому-то невидимому и отправился умываться.

Я села, вернее, попыталась сесть… и тут же со стоном откинулась обратно. После этого безумного галопа и акробатических номеров на ходу всё болело. И не хотелось даже шевелиться, не то что вставать, а уж идти куда-то… Закопайте меня где-то тут лучше.

Вернувшийся имперец понимания не проявил.

– Подъём, солдат! – бодро объявил он, извлекая из потухшего костра какой-то запечённый овощ и размахивая им. – Завтрак!

– Ты вчера совсем не устал? – спросила я, не торопясь выполнять команду. Ник как-то неопределённо пожал плечами, и я нарочито восхищённо протянула. – Какой ты сильный! А сколько килограмм ты смог бы нести?

Не то чтобы я всерьёз рассчитывала прокатиться на имперце, скорее, тянула время. Ещё в голову лезли ассоциации с лисой и волком, не помню уже из какой сказки. Надо сказать, что хитрая лиса, обманом оседлавшая волка, мне никогда не нравилась. Но теперь я, кажется, её понимаю.

Ник после моего вопроса смерил меня таким взглядом, что я ожидала ответа в духе "вот ногу или голову убрать, и смогу нести". Или вопроса "живых килограмм?". Но он лишь спросил:

– Неужели всё так плохо?

– Меня пожевал огромный динозавр, – пожаловалась я ему. – И выплюнул, хотя доесть было бы милосердней.

– Давай разомну, – предложил вдруг Ник, немного удивлённым голосом. Сам от себя не ожидал? Я-то точно не ожидала. – Двадцать минут мучений, и сможешь нормально идти.

И я зачем-то согласилась. Впрочем, отозвать своё решение я попыталась уже через минуту, которая без преувеличений показалась мне вечностью. Но имперец был неумолим. Напрасно у меня, когда я соглашалась, мелькали какие-то неясные, вызывающие волнение мысли о его прикосновениях. Мне было абсолютно всё равно, кто именно меня трогает, лишь бы прекратил.

– Признайся, – сказала я, на удивление легко садясь, а затем и вставая, когда он прекратил этот зверский массаж, – это у вас пытки в Империи такие?

Ник только чуть улыбнулся. Действительно пытки?

– Лучше?

– Намного. Спасибо, – признала я, убегая умываться и размышляя, что не всем так везёт с друзьями, как мне повезло с врагом. И враг ли он мне ещё.

Плеснув себе в лицо холодной водой из небольшого озера, я попыталась представить, что мне всё же каким-то чудом удалось захватить в плен Ника и его корабль. И вот я триумфально возвращаюсь… и сдаю Ника на опыты. Меня опять печатают на всех плакатах, Каринка мной гордится, Астэр ползает на коленях, как мне когда-то и мечталось, и клянётся, что я и только я – любовь всей его жизни… а Ника в это время пичкают всякими психотропными средствами и лезут к нему в голову, как в прямом, так и переносном смысле. Я очень даже хорошо представила, как Ник лежит прикованный на хирургическом столе, а вокруг него стервятники… эм… то есть, виднейшие учёные-исследователи в белых халатах спорят с чего начать.

– Давайте начнём с правого глаза, – говорит один, и скальпель в его руке подрагивает от нетерпения. – Крайне любопытно, как достигается эффект свечения и мерцания.

– Нет-нет, коллега, начать надо прямо с мозга, – говорит другой срывающимся от предвкушения голосом, прицеливаясь бритвой к роскошным волосам имперца. – Эффект телепатии это сенсация!

– А я бы начал с изучения реакций на препараты, – вмешивается третий…

От такой картины меня затошнило, и как-то уже даже домой расхотелось. Может, правда политического убежища в Империи просить?

Обратно к месту ночлега я вернулась немного в растрёпанных чувствах, ощущая себя предательницей, хоть и не приняла ещё окончательного решения. Но всё равно – я сочувствую врагу. И вместо того чтобы выведывать его тайны и строить планы пленения на благо Конфедерации, наоборот, мечтаю, чтобы он никогда этой самой Конфедерации не попался… Предательница и есть.

– Так что там с твоим другом? – вдруг спросил Ник, и я закашлялась. Сначала от того, что подавилась завтраком, а потом, потому что биографию, и даже имя, так и не придумала.

– А что с ним? Надеюсь, что всё в порядке, – просипела я, откашлявшись.

– Он в Защитных силах? Ты из-за него так стремишься вернуться? – спросил имперец, сворачивая постель. Свою часть завтрака он съел, пока я умывалась. Как назло, ничего не придумывалось. Вернее, я ни на что не могла решиться, потому что не могла просчитать, какой вариант мне меньше аукнется.

– Я не хочу с тобой о нём говорить, – наконец, выдала, когда молчание стало уже совсем странным, а решиться на какую-либо версию я так и не смогла.

– Почему? – оторопел Ник.

Потому что не хочу тебе врать, – подумала я. Но вслух сказала совсем другое:

– Ну, ты же про невесту не говоришь со мной.

– А тебе интересно? – лукаво спросил Ник.

Он что, правда собрался мне о ней рассказывать? И что спросить? Не молода ли она для тебя? Или – не думал ли ты о том, чтобы её бросить?

– Мне неинтересно, – буркнула я, не понимая саму себя.

И вообще, не наглость ли – он про себя-то ничего не рассказывает, а у меня выпытывает про друга. Мы молча пустились в путь.

– Женщина в моём сне сказала, что ты такой же как они, – прищурилась я на Ника, чтобы унять заворочавшуюся совесть.

Имперец молчал. Обиделся? Да вроде это не в его характере…

– Соглашайся остаться в Империи, и я отвечу на все твои вопросы, – сказал он вдруг. – Ну, почти на все.

– Почему почти? – уцепилась я за окончание фразы… потому что саму фразу осознать не получалось. Это вот что такое и с чего вдруг было?

– Потому что всего я не знаю, – усмехнулся Ник.

– И что я буду делать… в Империи? – осторожно спросила я. Вдруг он подразумевает “сдавайся в плен”?

– Что захочешь, – пожал плечами имперец. – Хочешь – детей учи, а хочешь – корабль пилотируй…

Вот оно, – проснулась во мне гнусная и недоверчивая особа. Это потому, что ты снова Синяя звезда, со своим уникальным огнём. А Рину Вардес он бы просто взял в плен. Она не настолько ценна, чтобы что-то ей вот так вот предлагать.

– Это ты Рине Вардес предлагаешь? Или Аурин Эрдес? – всё же не удержалась от вопроса. На который, к слову, сама не знала правильный ответ – что должен ответить Ник, чтобы я успокоилась. Это и называется скандалом на пустом месте?

– Тебе, – сказал этот хитрый тип. – А как называться – решай сама.

Дальше мы шли молча. По плану Ника, мы должны были прибыть на место за два дня до праздника Всепрощения, и никаких поселений нам встретиться не должно было. По крайней мере, мы планировали тщательно их избегать. Но как-то не задалось.

Крики мы услышали издалека. Припустили бегом, и, конечно же, я от Ника безнадёжно отстала. Кричала девушка.

– Нет, пожалуйста, Гвил, пожалуйста! Я ничего не делала… Пожалуйста, пусти!

– Ах ты, дрянь! Бесово отродье! – взвился в ответ мужской голос. – Приворожила меня и издеваешься?! На посмешище меня выставить решила?! Не выйдет! Я тебя…

Тут, похоже, Ник добежал – тональность мужского голоса резко поменялась, он как-то обиженно взвизгнул, потом взревел, а потом и вовсе умолк.

Когда я выбежала на полянку, на плече у Ника уже рыдала хрупкая светловолосая девушка, а её обидчик медленно уползал с места действия, неожиданно пополнившегося действующими лицами. Ник явно повредил ему нос и правую руку. Может, и ещё что.

– Я ничего не делала, – всхлипывая шептала девушка, цепляясь за имперца. – Он сам… сошёл вдруг с ума… Я ничего… У меня даже дара нет! – Она подняла на Ника заплаканные глаза.

Девушка была очень молода, даже, скорее, юна. Лет шестнадцать, – подумала я. У неё были такие же как у имперца, светлые, почти белые волосы… и несколько красных волосинок от висков. Почти незаметных, но… кого-то это мне напоминает.

Между тем Ник, только что блистательно исполнивший роль рыцаря без страха и упрёка, разве что коня ему не хватало, повёл себя как-то странно. Он отстранился от девушки, мягко, но решительно высвободил руку, за которую та успела его ухватить, и повернулся ко мне:

– Рина, ты не могла бы… – тут он замялся и кивнул на девушку, – позаботиться. Поговорить. Составить компанию поплакать. Ну, что вы, женщины, обычно в стрессе делаете? Только без объятий.

Ещё пару дней назад я бы решила, что он издевается. Но Ник смотрел серьёзно и даже просяще. Так что я кивнула и протянула руку точно так же, если не больше, недоумевающей девушке. Ник неодобрительно взглянул на мою руку, но промолчал. Девушка, кстати, действительно была красива. Очень. Её звали Малика, и вот уже год этот Гвил, сын старосты, на неё заглядывался и не давал ей покоя. Как и ещё половина молодых мужчин в их деревне.

Я слушала, кивала, сочувствовала, но не до конца понимала, зачем мы идём в деревню и как мы можем помочь. Вот разве что забрать девчонку с собой. Потому что разъяснительно-воспитательная работа это хорошо, но одного раза явно не хватит. А задерживаться мы вроде не планировали. Спросить Ника при несчастной девушке было неловко, хотя спросить хотелось о многом. И о его странном поведении в том числе. Чувствуется, что неспроста это. Мелькнула мысль, что он просто не выносит женских слёз, но я её отмела.

Меж тем девушка перешла к благодарностям Нику, но он лишь кивнул, поморщившись. Чтобы как-то сгладить неловкость, девушка была мне очень симпатична, я стала расспрашивать её о доме и родственниках.

Малика жила с братом-близнецом и… всё. Больше никого не было у них. Шестнадцать лет назад их подбросили к дому старосты, до четырнадцати они жили в его доме как приживалы, а два года назад опустел один из домов на окраине, и, с облегчением вздохнув, староста их выгнал. Мне вдруг стало так жалко Малику и её пока неизвестного мне брата, я даже чуть было не предложила им пойти с нами, совершенно не думая, что там может быть опасно, но тут имперец взял меня за руку и то ли сказал, то ли громко подумал:

– Рина, не торопись.

И кинул на девушку странный взгляд. Мне померещилась в этом взгляде совершенно невозможная смесь: неприязнь с сочувствием.

Руку он мою не отпустил, и острое желание всеми силами помочь бедным подросткам отступило. Теперь я снова удивлялась – прекрасное чувство, не спорю, но за последний час слишком много его выпало мою долю, на этот раз я удивлялась себе – о чём я думала, собираясь позвать детей с собой? Возможно, надо за ними вернуться потом? А что делать дальше с ними? Я сама не пойми кто теперь, то ли государственная преступница в Конфедерации, то ли бесправная беженка в Империи.

Малика теперь тоже молчала, и они с Ником периодически обменивались странными взглядами.

К счастью, мы, наконец, подошли к деревне. Ветхая избушка на окраине оказалась вполне добротным с виду домом. Первую ночь на этой планете мы провели в куда более тесной лачуге, а этот дом был приличным даже по меркам моей родной планеты.

– Рина, не трогай её, – сказал мне Ник. – А ещё лучше, в её присутствии держись за меня.

Мы довели Малику до её калитки и теперь направлялись к дому старосты.

– Она – телепат? – мрачно спросила я. Нет, я не совсем тормоз, просто то, что она держала меня за руку, пока мы шли, значительно осложняло мыслительный процесс. По крайней мере, я успокаивала себя именно этим.

Дождавшись кивка от Ника, я довольно-таки чувствительно стукнула его по плечу и обиженно зашипела:

– Так какого чёрта ты вручил её мне?! Или меня ей?! Посмотреть, на что она способна?!

– Она не до конца понимает, что делает, и как это всё происходит… – отозвался Ник. Надо ли говорить, что такое объяснение меня только ещё больше разозлило.

– И ты любезно предоставил ей шанс разобраться?! Очень, очень благородно с твоей стороны! И я ещё сомневалась, верить ли твоему предложению остаться в Империи! Действительно, чего сомневалась-то?!

– Можно я договорю? – тоже начал злиться Ник.

– А зачем? – повернулась я к нему, чувствуя, как меня переполняют обида и ярость. А я ведь почти уже верила ему. Да что там почти… Уже верила. – Ты же прекрасно используешь меня втёмную всё это время!

Ник вздохнул. Огляделся… и затащил меня в какой-то куст. Спасибо, что не колючий.

– Что… – начала возмущаться я, но, впрочем, не очень успешно. Когда тебя целуют, вообще сложно возмущаться, по крайней мере, вслух. А когда целуют так… хотя, может, тут дело в том, кто целует, а не как…

В общем, сбить меня с мысли имперцу удалось. Причём настолько, что я даже не попыталась оттолкнуть, наоборот, уцепилась за его шею зачем-то. И даже когда поцелуй прекратился, руки я не убрала.

Ник смотрел на меня абсолютно чёрными глазами, не спеша отпускать из объятий, а я смотрела на свои руки и размышляла – стоит ли сделать вид, что это я его душить собралась, или уже совсем неубедительно выйдет?

– Рина, выслушай меня, ладно? – попросил он. И я зачем-то кивнула. А в голове крутилось, что у него невеста… и он негодяй. И кобель. А негодяй и кобель тем временем продолжил. – Самая базовая защита – это отражение.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, о чём мы, собственно, говорим. Малика. Малика – телепат. Ну ладно, послушаем. А то вдруг он опять со своими поцелуями набросится. С совершенно неуместными, неподобающими, даже, пожалуй, оскорбительными, невероятными поцелуями.

– Если более слабый телепат пытается навязать какие-то чувства более сильному, то в результате он начинает испытывать их сам. Если бы Малика делала это осознанно, я бы не стал ей мешать, пусть бы расхлёбывала. Но она не понимает, что вмешивается на телепатическом уровне, верит, что это природное обаяние.

– То есть, ты её пожалел, – сказала я, всё же перенося руки на горло имперца. – А меня? Не жалко?

Мне показалось, что Ник даже немного смутился – неслыханно!

– Я не ожидал, что тема сиротства настолько для тебя больная, – мягко сказал Ник. – Она тебя зацепила исключительно потому, что в тебе очень сильно желание кого-нибудь облагодетельствовать и спасти.

Я подумала, и всё же залепила Нику пощёчину.

– За что? – вздохнул тот немного обречённо. Неужто понимает, что причин у меня много?

– Захотелось, – огрызнулась я, так и не решив, какая из причин главная. Или же, решив, но не смея признаться себе самой, что это за то, что у него есть невеста.