ГЛАВА 9, · в которой Лиодайя паникует, а Арктур ни о чем не догадывается

Бум… Бум… Бум…

Едва различимый звук раздражал, подавлял, проникая сквозь вязкую муть. Темную, непроглядную, осязаемо плотную.

— Все закончилось, только не вставайте сразу… — так же на грани слышимости сказал кто-то неведомый.

Голос, как и шум, увяз во мраке. Вот только смысл слов я не сразу восприняла. Вроде привычное и одновременно что-то незнакомое… Так бывает, когда после ночи просыпаешься, но сновидение все еще держит тебя в своей власти. Не можешь отличить, где сон, а где явь.

А как же я? Неужели спала? Уснула после приема? Но… я ведь всего лишь на кровать присела! И мне помнится, что после этого…

Образы, воспоминания, надежды, мечты — все нахлынуло в единый миг.

Прием. Фрейлины. Аленнар. Комната. Платье. Тайный ход. Страх погони. Жуткое озеро. Верр, скачущий по лесу. Звезды на небе…

Нет! Это не могло быть сном! Но тогда… Что же случилось? Возможно, верр меня сбросил, я ударилась головой и лишилась чувств, а потом меня нашли?.. Только кто? Простые эсы или Аленнар?

Паника накатила с той же стремительностью, с какой и воспоминания. А как же мои близкие? Омили и Велен? Они же не уплывут без меня! И Аленнар, поняв, что мы замышляли, придет в ярость!

В отчаянии от этих мыслей я рванулась, желая вскочить, бежать, искать… На все что угодно была готова, лишь бы узнать, спасти и помочь.

Только ничего не вышло. Мое тело, которое я начала ощущать, так и осталось лежать недвижно, словно неживое. Ни головы не удалось повернуть, ни век поднять… Я даже пальцами шевельнуть не смогла. Зато мысли мои обрели наконец ясность и четкость — спутанность и несвязность исчезли.

Незнакомец сказал: «Все закончилось…» Для кого? Для меня или… Неужели они не успели? Задержались из-за меня в порту и Аленнар их покарал, а строптивую невесту связал? Потому и встать не получается.

— Не волнуйтесь, я только реакцию проверю, — вновь напомнил о своем присутствии голос.

И веки, все еще тяжелые, непослушные, приподнялись, словно кто-то чужой им помог.

В полумраке, едва разгоняемом непонятным красным светом, я различила нависающую надо мной неясную фигуру, напоминающую мужскую. Пусть и плохо освещенное, но совершенно чужое лицо приблизилось. Во взгляде незнакомца вспыхнул интерес, а я наконец осознала — это его пальцы касаются моего лица, оттягивая веки вверх! Это его ладонь лежит на моем лбу, а другая рука, в которой зажата короткая трубка, поднимается, чтобы…

Инстинктивно взвизгнув от страха, я пыталась избежать страшного исхода. Но, видимо, оказалась слишком слаба и неспособна никого напугать. Вырвавшийся из трубки яркий свет резанул по глазам, заставив меня умолкнуть, а тело… Оно как-то странно, помимо моей воли, дернулось, как будто то самое желание бежать и искать родных только сейчас до него дошло.

— Спокойнее, не надо делать резких движений, — придержав за плечо, предупредил мужчина, убирая погасшую трубку от моих глаз. — Ваш сеанс продлился дольше обычного. Адаптация тоже потребует времени. Потерпите.

И снова он коснулся моей руки. Недавней провокации ему показалось недостаточно? Или есть иная причина? Может, он целитель? Но даже лекарь не станет касаться женщины без ее разрешения и не имея на то права! Его слова тоже не внесли ясность. Почему я должна терпеть, когда он нагло нарушает приличия? И при чем здесь время? И почему «сеанс»?..

Слово, на первый взгляд, понятное, но бессмысленное в связи со сказанным. Какое отношение имеет увеселительная поездка на повозке к произошедшему и моей невозможности сейчас управлять телом? Никакого. Одна насмешка над испуганной и обездвиженной девушкой. Хотя от Аленнара и его прислужников всего можно ожидать, они и в чужих страданиях находят повод для радости.

— Я в порядке, — громыхнул, едва не оглушив, еще один мужской голос. — Просто… Крик какой-то… Показалось, наверное.

Он говорил, а я потрясенно замерла, прислушиваясь к ощущениям. Это ведь мои губы сейчас шевелятся! Моя язык тяжело ворочается во рту, рождая слова. Мое дыхание проходит через горло, а оно… Оно разговаривает низким грубым голосом вместо моего обычного, мелодичного!

Это что же? Меня подлый Нар наказал? Одолел Дайяра в нечестной схватке и заставил его забрать мой дар сийринны? Как же я теперь буду эсов от тварей защищать?

— Ну, тут орать точно некому, кроме меня, — усмехнулся в ответ незнакомец. — А я, поверьте, уже давно так бурно ни на что не реагирую. Так… — Он повернулся ко мне спиной и, несколько секунд помолчав, разрешил: — Вставайте потихоньку. Нормальные у вас показатели.

Все еще пребывая в растерянности, я вряд ли подчинилась бы его распоряжению. Однако мое тело сегодня определенно сошло с ума. Оно послушно напряглось, ладони уперлись в упругую поверхность… Мгновение, и я уже сижу, касаясь голыми ступнями холодного иола, а в прикрытых глазах мелькают яркие точки.

— Ну не так же резко! — пожурил неизвестный. — Просишь вас, просишь…

Его голос отдалился, а мои глаза снова раскрылись, осматривая маленькую комнату с идеально гладкими стенами, в красном свете кажущимися кровавыми. Я разглядела блестящие металлические полосы вдоль одной стены. Прозрачный короб, оплетенный тонкими шнурами, по которому пробегали огоньки. Он казался хрупким и вместе с тем опасным. О чем думал создатель этого жуткого места? Какие цели преследовал? Разве что… Наказать неугодных или устрашить непокорных?

— Вот, надевайте. — Вернувшийся мужчина вручил мне шуршащий сверток.

И снова против моей воли руки принялись за дело, ловко дернув за короткую ленту, раскрывая мешок… И снова я едва не заверещала от ужаса. Пальцы были… Не мои! Толстые, короткие, грубые. Они несомненно принадлежали мужчине! Мало того, двух пальцев на левой руке не хватало, от них остались лишь короткие обрубки. А вскоре, словно этого кошмара было недостаточно, пришло окончательное осознание — тело было мужским.

Казалось, я теряю рассудок. Я задыхалась, не в силах справиться с обуревающей меня паникой. Безуспешно пыталась зажмуриться, чтобы избавиться от кошмарного сна. Даже узнав о том, как поступает с непокорными сийриннами Аленнар, я не испытала приступа такого дикого страха, который охватил меня сейчас.

Но все это происходило лишь внутри меня. Тело, глазами которого я смотрела на мир, дышало ровно, его сердце билось спокойно, мышцы не дрожали… И оно, напрочь игнорируя мои желания, натягивало на волосатую бочкообразную грудь рубаху из необычной тянущейся материи. Кряхтя и определенно с трудом наклонялось, чтобы продеть ноги сначала в короткие нижние штаны, а затем — в более широкие верхние. Надевало на ноги низкие башмаки из тонкой ткани. Да еще и разговаривало с первым мужчиной, обсуждая не слишком понятную мне тему.

— Меня хоть не переселили? Или отдали кому-нибудь комнату, пока я работал?

— Жилье прежнее. У нас не так много пациентов. Вы же знаете.

— Знаю. А еще я знаю, что как-то долго вы меня там держали.

— Длительность пребывания сложно рассчитать заранее. Она зависит от многих факторов. Тут все очень индивидуально и трудно прогнозируется.

— Надеюсь, хотя бы пропорционально оплачивается…

— Ой, не ко мне вопрос, — скривился неизвестный. — Вот завтра с Ильей Васильевичем встретитесь, его и спрашивайте. А сегодня отдохните и придите в себя окончательно. Я отправил вашему куратору сообщение, он в курсе, что вы «проснулись».

— Кто бы сомневался… — буркнуло едва слышно мое тело.

Нет! Не мое! Это не я! Не иначе как происки Нара, который заточил меня в чужом облике. И теперь я вынуждена наблюдать за жизнью этих… Кого? Сирен? Эсов? Кем именно был мужчина, оставалось непонятным. Ясно лишь то, что руку его наверняка повредили твари. Милость Дайяра, что он вообще спасся.

Впрочем, они его не только пальцев лишили, но еще и покалечили внутри — всем известно, что порождения моря не знают жалости. Потому поднялся мужчина с трудом и даже с радостью ухватился за изогнутую палку, которую подал ему незнакомец. Тяжело на нее опираясь, дошел до стены, в которой не было никаких дверей…

Увидев, как стена сама рвется и разверзается, словно раскрывающаяся пасть Великой Твари, я испытала очередной приступ паники. Такого не бывает! Или она живая и сейчас проглотит беспечно идущего к ней глупца?

Нет, он остался жив. Жуткая стена пропустила его через себя в длинный, хорошо освещенный коридор. Вовсе не похожий на те, что были мне привычны в домах или замке. Здесь не было светильников с «огненным песком», а сиял сам потолок. Пол казался покрытым слоем сока из лупаи, но не был жестким — слегка продавливался под ногами, потом расправляясь обратно. И по нему, кто торопливо, а кто медленно, двигались…

Ох, нет, вряд ли это эсы! И точно не сирены. Это… Я не знаю, кто это! Неведомые мне, пусть и похожие на нас существа! Они носили невероятную по фасонам и тканям одежду. Они держали в руках неведомые мне предметы: маленькие говорящие пластины, тонкие переливающиеся трубки, исчезающие в воздухе свитки. Они с легкостью называли по именам всех женщин, не спрашивая дозволения их мужчин, а сами женщины без стеснения показывали свою симпатию практически всем встречным, кроме…

Кроме того мужчины, который нес меня в своем теле. К нему никто не обращался. На него посматривали, но с пренебрежением, видимо, не считая достойным. Какое лицемерие женщин! Презрение к одному и доступность по отношению ко всем прочим. Или его оскорбило бы их снисхождение?

— Как тебе новый проект нашего отдела?

— Не знаю. Я не видел еще.

— Ты что, забыл про вебинар?

— В записи посмотрю…

Даже их речь была для меня странной. И понятной, и непонятной одновременно. Так, пожалуй, бывает, когда общаешься с детьми. Вроде лепечут, коверкая слова, а примерный смысл все равно схватываешь.

Коридор сменился лестницей, ничуть не менее дикой — она сама ползла вверх, по ней не нужно было шагать. Потом взгляду открылся широкий коридор, одна из стен которого была полностью прозрачной, и за ней шел дождь. Капли били по окну, стекая вниз и образуя мутную пленку, а сквозь эту пелену проглядывала далекая зеленая масса, гнущаяся от резких порывов ветра.

Вероломный Нар только и ищет случая кому-то навредить… Даже растения поблекли, утратив синие краски. Но я верю, Дайяр так просто не сдастся! Не позволит погубить свою сийринну. Видно, что и здесь, в чуждом мире, он смело борется с Наром, чтобы вызволить меня из плена. И не его вина, что Нар воспользовался ситуацией и сумел нас разлучить. Дух ветра не мог меня покинуть без веской на то причины и замолчать не попрощавшись. Я ничем его не прогневала, он одобрил наши намерения сбежать с Тьегроса и благоволил. Он меня найдет! Нужно только набраться терпения и ждать. Пусть Дайяр будет доволен, что я стойко выдержала испытание.

От этих мыслей мне стало спокойнее. Уже не так страшили непривычные интерьеры, не так ужасала полная беспомощность. Если об этом не думать постоянно, то даже можно представить, что это я сама неспешно ковыляю по удивительно мягкому полу — в еще одной огромной комнате, в которую вывел мужчину коридор, под ногами оказалась толстая пушистая циновка. Хотя, конечно, ощущать себя неспособной на нормальное передвижение было страшно. Я всегда сочувствовала дозорным, которых ранили твари. Наверняка им сложно осознавать собственную ущербность, но настоящие воины скрывают свои тяготы от посторонних.

Около двери — на этот раз я видела почти привычный проем, закрытый гладким белым полотном, — мужчина остановился. Оперся ладонью на притолоку, которая под его рукой вспыхнула цветными переливами. Шагнул через порог, когда дверь приглашающе скользнула в сторону.

Я бы оглянулась, потому как неясно, кто ему открыл, — сами по себе двери не движутся! — но, увы, не в моих силах сладить с чужим телом. Мне оно никак не желает подчиниться. И потому загадочный помощник остался неизвестным.

Помещение оказалось ничуть не больше моей комнаты в старом родительском доме. Окно наполовину скрыто полотном белой материи, разрезанным на узкие полосы. На полу — мягкая бежевая циновка, а под ней — шлифованный одноцветный серый камень. Пуфов я не увидела, имелась лишь перина, да и та казалась необычно высокой. Мало того, она еще и висела над полом на угловых подпорках. Видимо, так задумано для удобства мужчины, которому с низкого матраса сложно встать. Хотя это и опасно — такая шаткая лежанка ведь и развалиться может. Тогда спящий сильно ушибется и испугается.

Гладкие, покрытые матово-белой краской стены уюта не добавляли. К тому же одна из них была от пола до потолка черной и напоминала пугающую тьму в оскаленной пасти Твари. И вообще это место не выглядело уютным, домашним. Все строго, скупо, бездушно. Почти как в казармах сийринн, когда туда еще никто не заселился. Это потом новые жильцы создают уют, и там становится приятно находиться. Даже странно, что мужчина так не сделал, хотя, судя по его же словам, давно здесь проживает…

Хотя он ведь не женщина. Возможно, привык к аскетизму или не умеет обустраивать дом уютно. Вряд ли не хочет… скорее просто помочь в этом ему некому. Или средств нет, мелькнула еще одна догадка. Он ведь и об оплате тоже что-то говорил…

Постояв, словно в нерешительности, мужчина все же опустился на лежанку. Я аж замерла в ожидании беды, но все обошлось — опоры выдержали. Поставив палку рядом у стены, незнакомец со стоном завалился на бок. Вцепился пальцами в жесткий каркас, уперся лбом в подушку, приподнял голову, вновь с силой вжался…

Ему больно? Плохо? Я с беспокойством ждала хоть чего-то, что объяснило бы столь странное поведение.

— Идиот… — наконец простонал страдалец. — Какой же я дурак.

Он замер, перестав себя мучить.

Нет… Это вряд ли из-за болезни. Что-то его душу терзает, тревожит. Вдруг он поверил речам коварного Нара, а тот его обманул, как и тех мужчин из легенды? Глупый! Разве можно надеяться на морского духа?

Пока я терялась в догадках, мужчина перевернулся на спину. Закинув руку за голову, нащупал рукой на высоком коробе плоскую короткую палочку. Нажал на один из ее выступов и…

И в воздухе разлилась мелодия. Необычная, в чем-то излишне резкая, ритмичная, а не напевная, да и рождал ее определенно не голос, а нечто мне неведомое. Она окутала нас своими переливами, приглашая погрузиться в приятное расслабленное состояние.

Только мне стало страшно. Это какой-то ритуал? Что произойдет, когда он завершится? На зов явится местная тварь? Или это способ прогнать тех, что пробрались в комнату? Но где они? Я ведь никого не видела. Тем более чудища являются из воды, а здесь ее нет. Или она есть за окном?..

— Ч-ч-черт, — непонятно, но несомненно выругался мужчина. Раздраженно, зло вдавил пальцем тот же выступ.

— …будут расширены. Правительство Конфедерации наконец одобрило новый законопроект, регламентирующий права новообразованных колоний, обсуждение которого затянулось на несколько месяцев.

Взгляд, который до этого упорно изучал идеально ровный белый потолок, скользнул в сторону. Вернее, на ту самую стену-провал. Вот только его там уже не было! На месте черного пятна улыбалась и говорила непонятные вещи гигантская женщина, видимая по пояс.

Ох… Неужели здесь жители и ростом отличаются?! Она явно с трудом уместилась в тесное для нее окошко. Но как же жутко это выглядит!

И, словно в очередной раз желая меня удивить, палец снова нажал на выступ. Теперь я едва не засмеялась от комичного зрелища и своей наивности. Оказывается, тут не только гиганты, тут и карлики живут! Женщина в окне куда-то пропала, а на ее месте раскинулось зеленое поле с бегающими по нему крошечными мужчинами. Наверное, до этого они прятались за ее спиной, а теперь принялись гоняться за белым шаром. И никак не могли его поймать — настолько ловко он отскакивал от их ног. Любопытно как… Вроде кажутся взрослыми, а играют, точно дети.

Однако незнакомцу и это зрелище не понравилось. Он бросил палочку на крышку короба, и окно снова стало черным.

— Кого я обманываю?.. — разочарованно выдохнул он. — Быстро привык к хорошей жизни. Зря.

И снова не по моей воле тело поднялось, покидая лежанку. Палка так и осталась стоять у стены, а мужчина, прихрамывая на левую ногу, все же самостоятельно дошел до еще одной двери. Открывать ее ему пришлось самому — похоже, невидимый помощник исчез.

За дверью оказалось совсем крошечное помещение, раза в три меньше нашей кладовки. Зато по внешнему виду совершенно непонятное. На полу стояла большая, в длину полного роста, каменная чаша с подпорками. Пустая. Из стены рядом с ней торчали изогнутые металлические трубки. Рядом виднелся небольшой таз, поставленный на короб. Еще одна чаша — низкая, всего по колено в высоту, — разместилась сбоку, прикрытая пластиной. Значит, все же кладовая и в ней что-то хранят. Но что?

Тело резко развернулось, а руки мужчины уперлись ладонями в холодный край таза. Он склонился над ним, зажмуриваясь, быстрым движением на ощупь дернул какую-то палочку и зачерпнул холодную воду, чтобы омыть ею лицо.

Откуда здесь вода? Ее же не было! Снова происки морского духа?

Еще одно зачерпывающее движение… Холодные брызги в очередной раз обожгли лицо. Даже зубы свело — настолько неприятным оказалось умывание. Только мужчина явно не заботился о своем благе и комфорте. Новой болью он точно старался унять старую, никак не стихающую.

Не потрудившись убрать со лба намокшие волосы, незнакомец резко поднял голову. И прямо передо мной оказалось его лицо, отразившееся в висящем на стене зеркале. Чужое, совсем незнакомое, оно смотрело на меня серыми, словно поблекшими глазами. Маленькими, глубоко посаженными, усталыми, невыразительными, с веером морщинок в углах. Мужчина определенно был немолод. Левую щеку до самой шеи, затронув даже угол рта и нижнюю губу, рассекал грубо заживший глубокий шрам. Прямой длинный нос был чуть свернут в сторону… Но даже если бы он был ровным, а шрам отсутствовал, это вряд ли сделало бы лицо красивым. Его черты были… обычными. Не притягивающими взгляд, но и не отвратительными. Встретив на нашем острове такого мужчину, я бы решила, что он пахарь или мореход. Подобные грубые, непропорциональные черты лишь у них встречаются. Другие эсы все же выглядят симпатичней.

Разумеется, делать вывод о характере, опираясь на внешность, не стоит. Можно быть красивым, как Аленнар, но обладать совершенно гадким нравом. Можно казаться отвратительным, но при этом оставаться честным и порядочным. Уж кому это знать, как не мне?

Горечь воспоминаний вновь захватила в плен отчаяния. Мне даже на миг показалось, что глаза наполнились слезами, а во взгляде мужчины отразились те же эмоции, словно зеркало впитало и передало ему мои чувства.

Вряд ли это происходило на самом деле — не слезы, а вода с мокрых волос стекала по щекам и каплями срывалась с носа. Но тогда как объяснить столь явные нотки отчаяния в голосе, когда губы разомкнулись, чтобы прошептать:

— Сказка закончилась, начинается реальная жизнь. Ты снова всего лишь никому не нужный инвалид. Смирись, Арктур.

Арк… Арктур?! Он? Но… Арктур, то есть Дайяр… Великая Тварь, я, кажется, лишилась рассудка… Безумие.

— Недолго ты пробыл мудрым духом. Даже помочь Лио толком не успел, бесполезный болтун, — невесело усмехнулся…

Дайяр! Это точно он! Сомнения развеялись, как от сильного дуновения ветра. И сразу стало легче. Все же сойти с ума мне не хочется. И пусть я пока ничего не понимаю, а вопросов больше, чем ответов, у меня есть хоть какая-то опора, от которой можно оттолкнуться!

Почему он бранит себя? Дайяр — очень чуткий, милосердный покровитель. Столько раз он меня поддерживал, когда я была на грани отчаяния! Всегда утешал добрым словом, помогал советом, как равной, даже пытался стать другом. И доверие оказал, назвав свое настоящее имя! Не скрыл, как от других! Иначе бы в свитках об этом было написано.

Какая я недогадливая! Да и все мы, пожалуй! Ведь никто никогда не задумывался, откуда приходят к нам духи. Не задавался вопросом — кто они, каковы они. Есть дух… и хорошо. Приходит в нужное время — отлично. Не приходит и не помогает или мешает — плохо. Для всех нас такое понимание привычно и удобно. Мы лишь храним записи об их делах да сетуем, если не нравятся поступки… А духов, оказывается, не два, как мы полагали, а намного больше! И у них есть свой мир, в котором они живут. Свои проблемы. Свои правила. Свой облик. И это их тайна.

Только… Зачем Дайяру забирать простую сийринну с собой? И почему он сам об этом не знает? Ведь если бы знал, то не стал бы сокрушаться, а просто со мной заговорил. Может, Нар без его ведома сотворил зло, чтобы отомстить и порушить благое дело? Арктур сделал все, чтобы избавить меня от брака с Аленом. А принц своими ужасными поступками, несомненно, радует Нара. Вот тот и благоволит презренному. Так что мой побег вряд ли пришелся морскому духу по нраву.

Радостная оттого, что хоть что-то могу себе объяснить и хоть в чем-то разобралась, я едва не окликнула своего доброго друга, вытирающего лицо мягкой материей. Он ведь услышал мой вскрик, да и я его слышала, когда он снизошел до меня. Значит, мы можем общаться!

И все же я себя остановила, заставив молчать. А вдруг мое появление все испортит? Вдруг Арктур разозлится? Или огорчится. Или, если все это происки Нара, мое присутствие обернется для Дайяра неприятностями. Почему-то мне кажется, что вот такие путешествия сирен в мир духов запрещены.

Пожалуй, правильнее будет пока молчать. Я стану наблюдателем: незаметным, необременительным, невесомым. Пусть Нар, если у него нет сил выяснить, нахожусь ли я в теле Дайяра, прогневается оттого, что все его козни напрасны. И выдаст себя!

Кстати, а как выглядит Нар? Возможно, именно из-за неприглядной внешности духи нам в своем истинном облике никогда не показывались, оставаясь невидимыми? Не хотели, чтобы мы о них судили по облику, а не по поступкам? Если так, то я тем более не должна предвзято относиться к Арктуру…

Пока я размышляла, мужчина покинул странную комнату и, прихватив свою палку, вышел в коридор. Его путь на этот раз оказался иным и совсем коротким — десяток шагов вдоль стены, тесная комната с самодвижущимися дверями и огромное помещение, заполненное высокими столами, рядом с которыми были расставлены тонкие подушки на длинных гнутых ножках. Сидящим на них местным жителям, видимо, было привычно и удобно, потому что они не падали с них на пол.

Я поймала себя на том, что теперь еще внимательнее смотрю на окружающий меня новый мир, в котором мой покровитель одновременно ведет себя и свободно, и скованно. В зависимости от того, в каких ситуациях оказывается. В своем жилище он, несомненно, чувствует уверенность, а вот за его пределами старается быть незаметным. Похоже, его тяготит внимание окружающих. Хотя… даже не внимание, а жалость одних и презрение других.

Здесь, в зале для приема пищи, это было особенно заметно. Пусть я и не видела косых взглядов (потому что не смотрел мужчина по сторонам, его внимание было сосредоточено на подносе с колесиками, на котором стояли небольшие коробочки с едой), но прекрасно их ощущала.

Наверняка, попадая в мой мир, Арктур обретает силу и всемогущество, и потому пребывание в немощном облике в своем родном мире дается ему сложно. Другие духи его не почитают и не преклоняются. Здесь он среди равных, подобных себе.

Мне даже довелось убедиться, что все именно так, — сидящий за одним из столиков мужчина окликнул Дайяра запросто, как своего собрата:

— Арктур! Здорово. Давно тебя не видел. Давай ко мне.

Он указал на соседнее сиденье. Мой дух помешкал, но все же решил составить ему компанию и ответил:

— Привет, Марк. Путешествие малость затянулось.

— А я уж грешным делом подумал: ты разорвал контракт и уехал. Ну и как впечатления?.. Ладно, ладно, не отвечай, сам знаю. Тоже давал подписку о неразглашении.

— Не уеду я, мне деньги нужны. Да и лечение здесь все же…

— Ага, лечение… — задумчиво повторил собеседник. — Это важно. Да.

Некоторое время они ели молча, а я пыталась понять, зачем этому мужчине лекарь. Судя по внешности, у него нет повреждений. Он и моложе Арктура, и привлекательнее — светловолосый, голубоглазый, с курносым лицом и широкими скулами.

— А я на днях тоже в путешествие ухожу, — снова заговорил Марк. — Надеюсь, ненадолго. Иначе потом сложно возвращаться.

— Привыкаешь потому что, — пожал плечами мой дух, продолжая жевать какие-то непонятные шарики в подливе. На вкус вроде как мясные, но очень уж мягкие и рассыпчатые. Мясо таким не бывает, оно же волокнистое.

Хотя, несомненно, у духов своя особая пища. Так же как и необычные для использования предметы и вещи. А еще у каждого имеется мир, которому он покровительствует и за которым присматривает. Судя по разговору, они за ними закреплены. Прямо как за сийриннами-дозорными разделены участки побережий.

И вновь найденное объяснение стало для меня поддержкой, обнадежило, добавило уверенности. Намного проще, когда понимаешь, что происходит и почему. Даже самые пугающие события воспринимаются не так остро и вызывают уже не панику, а интерес.

Именно так я сейчас смотрела на необычное место, куда, покинув столовую, направился Арктур. Вокруг нас вдруг появились растения: ветвистые и вьющиеся, высокие и низкорослые, цветущие и покрытые лишь диковинной листвой. Прямо как в оранжерее замка! Разве что растения здесь казались совсем чужими — их листва действительно не синяя, а зеленая. А еще вместо коробов с землей посажены они в небольшие гладкостенные чаши. И вокруг очень много света… Он льется с потолка, со стен, даже маленькими огоньками обвивает стволы небольших деревьев. Необычно! Мир духов полон открытий.

Я была готова бесконечно любоваться этим зрелищем, но Арктур устал и вернулся в комнату. Поставил палку возле лежанки, снял с себя рубашку и вновь отправился в ту странную комнату. Только на этот раз — вовсе не для умывания.

Какая же я глупая! Чаша с крышкой оказалась не для хранения. В нее… Ох, если бы только я могла закрыть глаза и отвернуться! Но мои усилия напрасны, а Арктур даже не подозревает, что я все вижу.

И если до этого мое желание все же с ним пообщаться с каждым мгновением росло, то теперь я вновь усомнилась: нужно ли признаваться? Как бы мне ни хотелось заговорить — я не имею права смущать своим присутствием Дайяра. Я не должна тревожить его покой!.. Ведь и он прежде… не беспокоил меня… понапрасну.

Мысли мои постепенно начали разбегаться, теряя связь друг с другом. Я не сразу поняла причину, лишь когда ясность вновь вернулась, осознала — просто Арктур уснул! Мое сознание словно на несколько мгновений провалилось в яму с илом — топкую, вязкую. А когда выбралось — уже наступило утро.

Дождь, что лил за окном вчера, сегодня сменился ярким погожим днем. Значит, Нар устал, выбился из сил и вредить не станет. Хотя…

Я впервые задумалась о том, можно ли переносить наши приметы в мир самих духов. Если Дайяр здесь имеет телесное воплощение и не может влиять на то, чем заведует в моем мире, значит, и Нар — тоже. Тогда сила их здесь… ничтожна? Они теряют способности на время? Похоже, духам тоже нужно отдыхать от дел.

Но кто же тогда следит за их миром? Еще более могущественные духи? А если и у таких, могущественных, есть свой мир для отдыха, тогда и его кто-то контролирует?..

Почувствовав, что начинаю терять рассудок от бесчисленного множества возможных миров, я испугалась. Вот точно не напрасно духи молчат о своей второй сути. Они мудры и оберегают нас от безумия и странных мыслей. Не все в этой жизни сирены и эсы способны постичь.

И я усложнять ситуацию не стала. Было достаточно того, что я рядом с тем, кому доверяю. Как я была поражена, когда Дайяр выбрал меня! Снизошел и дозволил общаться. Одно лишь благоволение нашего воздушного покровителя я считала настоящей удачей, чудом! А сейчас мне, пускай и по чужому злому умыслу, но выпала еще большая честь — увидеть своими глазами настоящую жизнь духа! Возможно, когда вернусь, и обо мне сложат легенду. Или я сама ее запишу, чтобы правдиво рассказать другим о чудесном мире. А для этого… Для этого мне надо быть очень внимательной! Все тщательно рассмотреть. В непонятном найти ориентиры. И ничего не забыть!

Пока я разбиралась в своих мыслях и строила планы, Арктур успел привести себя в порядок и, опираясь на палку, добрался до зала для приема пищи. На этот раз сидел он за столиком один, да и вообще комната была на удивление пустой. То ли слишком рано, то ли поздно…

— Вы рано, — удивился, невольно отвечая на мой вопрос, мужчина, в кабинет которого заглянул Арктур после завтрака. — Бессонница?

Он приглашающе взмахнул рукой, и мой дух перешагнул через порог. Почти не глядя по сторонам, устремив взгляд в пол, дошел до сиденья и устроился поудобней. Лишь после поднял глаза на собеседника, позволив мне его рассмотреть.

Приятный, темноволосый, этот мужчина чем-то напомнил мне Райнара, разве что еще более молодого и симпатичного. Пропорциональные черты лица, четкая линия губ, ровный красивый нос… Меня озадачил его взгляд: глаза смотрят отнюдь не с беспечной наивностью юнца, а очень даже серьезно.

И он, несомненно, главнее Дайяра, потому как ведет себя уверенно и с превосходством. Удивительно, что у духов иерархия от возраста не зависит. В моем мире мудрость приходит с годами. А здесь все иначе. Свои правила и уклад. Интересно, в каком мире он служит и чьим покровителем является?..

— Нет, Илья Васильевич, со сном у меня все в порядке, — покачал головой Арктур. — Просто хочу побыстрее закончить с делом.

— Разве путешествие было неприятным? — удивился молодой дух. — Если судить по вашим показателям… — Он поискал что-то на столе перед собой в стопке развернутых свитков, вытащил один, тонкий и белый, пробежал по нему взглядом и сообщил: — Реакции тела были более чем положительные.

— Не люблю незавершенность, — отвел взгляд Дайяр. — А все приятное в моем нынешнем положении лишь досадный раздражитель. Напоминание о потерянном.

— Гм… — Выражения лица я не видела, но мне показалось, Илья Васильевич смутился. Однако предпочел найти ободряющий довод: — Ничего. Вот вылечитесь и на все станете смотреть, как прежде.

— Как прежде уже не будет… — как-то невесело отозвался мой дух и оборвал сам себя: — Ладно, давайте планшет, я запишу.

Похоже, он не слишком верил добрым словам молодого духа. И я понимаю причины — нельзя уберечься от обмана и предательства. Кроме Нара могут быть и другие подлецы, мне неведомые.

Получив из рук Ильи Васильевича диковинный плоский толстый свиток, мой дух, используя тонкую заостренную палочку, начал быстро писать слова. Я же, наблюдая за этим действом, все больше удивлялась и проникалась почтением. И было отчего! Ведь любая буква, которая оказывалась на белом фоне, едва палочка с нее переходила к написанию следующей, меняла свои очертания! Из малопонятной, угловатой, наклонной, превращалась в поразительно ровную и четкую.

Процесс этот оказался настолько увлекательным, что я даже забыла: буквы сами по себе смысла не несут, и их нужно составлять в слова, чтобы прочесть текст. Потому спохватилась, когда основательная часть написанного исчезла куда-то за пределы свитка. Но даже после этого легче мне не стало. Взгляд Арктура упорно сосредотачивался на неразборчивых знаках, а не на тех, что становились понятными. Так что удалось распознать совсем немногое. Лишь то, что описывает он жизнь острова Тьегрос. Делится наблюдениями за жизнью молодой девушки по имени Лиодайя. Отмечает подготовку к свадьбе, местный быт…

А вот про то, как он со мной общался, не написал. Я, конечно, могла упустить, но, судя по остальным фразам, Дайяр наши разговоры утаил. Почему?! Наверное, духам запрещено помогать своим подданным. И Арктур на свой страх и риск проявил милосердие. Тогда его поступок выглядит еще более героическим!

Так, может, именно для того, чтобы покарать за благое дело, коварный злой Нар и привязал меня к Дайяру? Чтобы доказать его проступок. Чтобы более могущественные духи наказали покровителя ветра, отлучив от моего мира. Тогда Нар останется в нем единоличным властителем и заставит нас всех перед собой преклоняться! Повелит сийриннам принести клятву верности, петь запретит, лишь бы не порушили мы охоту его чудовищным созданиям. Это ужасно! Тогда я должна себя вести еще незаметнее, чтобы не подвести Дайяра!

— Все? — подняв голову и оторвавшись от какого-то своего дела, удивился Илья Васильевич, когда Арктур протянул ему «свиток». — Так быстро?

Он вскользь просмотрел текст, зачем-то проводя пальцем вверх и вниз по блестящей поверхности свитка. Бросил на моего духа задумчивый взгляд, снова изучил записи…

— Негусто. — И укоризненно покачал головой. — Столько времени там провели, а отчет совсем лаконичный и малоинформативный. В прошлый раз был куда объемнее.

— То-то вы и упрекали меня в несущественных подробностях, — хмыкнул Дайяр. — Бесполезных для ваших непонятных целей.

— Наши цели, Арктур Иванович, не непонятные, а познавательные, — наставительно и с откровенным недовольством поправил его собеседник. — А полезность — свойство субъективное. Во всем нужен индивидуальный подход. Впрочем, — он сокрушенно вздохнул и сменил тон на всепрощающий, — мы не настаиваем. Это ваше право — делиться полученным знанием так, как считаете нужным. Для нас куда важнее сам факт успешности «путешествия». Только помните о неразглашении.

— Я о своих обязательствах не забываю, — резко, видимо, несдержанно откликнулся Арктур. — А вы?

Илья Васильевич напрягся. Расслабленная поза, в которой он все это время находился, превратилась в напряженную, словно он приготовился к встрече с тварью. И ответил, внимательно отслеживая малейшие движения собеседника:

— Само собой. Оплата будет переведена на ваш счет…

— Я о другом, — оборвал его Дайяр. — Вы мне обещали полное выздоровление, а до сих пор ничего толком не сделали.

— Арктур Иванович, — прищурился собеседник, — мы предупреждали вас, что метод лечения находится в стадии разработки. Да, вы быстро встанете на ноги, как только мы начнем его применять. Но пока у нас нет достаточных гарантий безопасности, мы не имеем права использовать рискованные способы. Лишь одобренные терапевтические. Подождите еще не много. Мы ведь и так создали вам все условия для комфортной жизни, даже обеспечили временной работой. И не скучно, и доход…

— И вам польза, — вновь не сдержался и перебил его Арктур. — Удобно устроились. Держите меня на привязи своими «гарантиями».

— Все мы и во всем ищем выгоду, — едва заметно, одними уголками губ улыбнулся Илья Васильевич. — Если обстоятельства позволяют, почему бы не воспользоваться. Разве не так?

В его глазах — я только сейчас поняла, что голубых, — было такое явное предостережение! Он словно на тайну какую-то намекал, ему ведомую. И Арктур задумался.

Я его настрой разделяла. Поняла уже, что духи строят свои интриги и им друг от друга точно есть что скрывать!

— Если обстоятельства вынуждают, почему бы не смириться, — отступил Дайяр. — Терять мне, в общем-то, больше нечего.

— Вот и правильно, — успокоился молодой дух, расслабленно откидываясь на мягкую спинку. — Идите, отдыхайте и ни о чем плохом не думайте. А мы приложим все усилия, чтобы побыстрее вас вылечить.

Н-да… Последней фразе я бы верить не стала. Очень уж она звучит многообещающе. Да и тоном сказано… Ален ведь точно таким же меня убеждал, что он изменился! Мне есть с чем сравнить, чтобы понять…

— Врет ведь, сволочь, — словно продолжая мою мысль, неожиданно пробормотал Арктур.

Он оглянулся на закрывшуюся за его спиной дверь и медленно пошел прочь. Я пока еще не очень умело ориентировалась в сложных переходах здания, наверное, поэтому путь в комнату Арктура мне каждый раз казался другим — и по затраченному времени, и по маршруту. А может, мой дух действительно пользовался разными дорогами — не все его намерения ясны мне до конца. В любом случае жилище, в котором обитают духи, устроено намного сложнее и непонятнее замка Аленнара.

В конце концов я перестала пытаться запомнить расположение мест. Для меня это бесполезно — все равно ведь не могу ходить сама. И потому я просто заинтересованно присматривалась к интерьерам. По возможности, разумеется, если Арктур позволял мне это делать, то есть сам смотрел. Ведь иногда он и этого шанса меня лишал — когда задумывался и взгляд его ни на чем конкретном не сосредотачивался.

В общем, за два дня я узнала о существовании нескольких неведомых прежде мест, которые посещал Арктур. К его жилищу, резиденции главного духа — Ильи Васильевича, — оранжерее и залу для приема пищи прибавились каморка лекаря, тренировочная комната и прогулочные дорожки в лесу.

Лекарь — маленький, щуплый, темноволосый, неразговорчивый мужчина неопределенного возраста — оказался таким же дотошным, как и целители в моем мире. Он тщательно осматривал ногу Арктура, недовольно морщился и вздыхал. Потом с тем же вниманием слушал дыхание и стук сердца через странную гибкую трубку. Закреплял на запястьях и висках липкие кружочки. Совал свой острый нос прямо в поверхность свитка-помощника, грозя его проткнуть. Наконец, устроив пациента на лежанку, накрыл поврежденную ногу какой-то очень тяжелой тканью и вышел. Я так и не поняла зачем. Вернулся, когда уже и я, и Арктур потеряли терпение, а тело словно иголками колоть начало.

Обманщик, одним словом. Ничего толкового же не сделал! Ни мазей, ни травяных настоек не дал. Не заменил неудобную изогнутую палку на более практичный костыль. В моем мире такого лекаря давно выгнали бы с позором. И пришлось бы ему становиться землепашцем или рыбаком.

А вот тренировочная комната оказалась любопытной. Небольшая и заполненная удивительными предметами. В ней почти не было свободного места! Я даже растерялась, не понимая, как Арктур собирается заниматься, — ведь все они стоят близко и мешают двигаться. А ему и без того трудно.

Но все оказалось до банальности просто. Непонятные штуки были всего лишь специальными приспособлениями для правильного увеличения нагрузки на нужные части тела. На удивление удобно, кстати. Мне даже досадно стало, что у нас никто до такого не додумался!

А еще мне было безумно жаль моего духа, который занимался, преодолевая боль и прикладывая неимоверные усилия. Пытался вернуть телу прежнее могущество, упрямо не желая оставаться калекой. Арктура тяготит нынешнее положение в мире духов, когда никто не желает считаться с его мнением. Что Илья Васильевич, что лекарь… Все лишь указывают, что делать.

Но удивительнее всего были прогулки. Постоянное пребывание в жилище казалось мне скучным, а Арктур, видимо, тянулся к природе. Она вносила в нашу жизнь хоть какое-то разнообразие и новые впечатления. Лес, совсем непривычный, чужой, тем не менее казался знакомым, дарил те же ощущения, что и лес моего мира. Диковинная цветовая гамма листвы не раздражала, а радовала глаз разнообразием оттенков. Зелеными оказались только узкие, тонкие, похожие на иголки листья. Они покрывали ветви высоких деревьев со светлой коричневой корой — их я и видела из окон. Листва других растений — обычная пластинчатая — в зеленых тонах встречалась редко, разве что в оранжерее. А в природе в основном была желтая, оранжевая или красная. И еще она почему-то плохо держалась на ветвях — ею была усыпана и почва, и дорожки.

Странная здесь растительность. И погода. Вернее, непогода. Она, конечно, и у нас иногда не самая приятная, но чтобы быть вот такой противной…

Арктур, плотно запахнув накидку и натянув на голову капюшон, медленно бродил по дорожкам, покрытым каменными пластинами. Сырой холодный ветер забирался под полы, бил в лицо мелкой моросью, отнимал у тела тепло, безжалостно срывал и бросал под ноги листья с веток, гнал по небу унылые свинцово-серые тучи. И лишь изредка в просветах показывалось небо. Голубое, вовсе не зеленое…

Что именно, кроме скуки, заставляло моего духа мучить себя подобными прогулками, я не понимала. Есть ведь оранжерея, в которой тепло и уютно. Лекарь ничего такого не рекомендовал, а удовольствия Арктур точно получал немного. Возвращался к себе замерзший, продрогший и уставший. Набрав в огромную чашу воды, отогревался, ужинал и заваливался спать. Он словно пытался перебить тяжелые мысли этой усталостью и телесной болью. Лишь бы не думать. А я ничем не могла ему помочь.

Меня это угнетало. Казалось неправильным. И снова моя решимость молчать пошатнулась. Ведь ничего же страшного не произойдет, если Дайяр обо мне узнает? Когда будет один. Я даже серьезно настроилась на следующий день после завтрака, когда Арктур обычно собирался на прогулку, с ним заговорить и объясниться. Но…

Но обстоятельства, как это часто бывает, сложились иначе. Завтрак не успел начаться, а браслет, который иногда надевал на запястье Арктур, странно задергался. На маленькой, мгновенно появившейся над рукой полосе свитка возникли символы. Мой дух взглянул на них мельком, но я все же смогла прочитать и понять: «Как только найдете время, зайдите в отдел персонала».

Мой дух занервничал. Теперь он ел торопливо. Так же спешно вышел из столовой и кратчайшим путем добрался до кабинета Ильи Васильевича.

— Доброе утро. Можно? — предварительно постучав, заглянул внутрь.

— Да, конечно, проходите, Арктур Иванович. Мы вас ждем. Присаживайтесь.

Главный дух, стоящий лицом к окну, развернулся к нам и указал на одно из свободных сидений. Второе уже занимал тот самый мужчина, который меня напугал светящейся трубкой.

— Что случилось? — не выдержал и первым задал вопрос мой дух, едва устроившись на сиденье. — Вы готовы начать обещанное лечение?

Мужчины переглянулись, словно безмолвно обменялись фразами. И лишь затем неизвестный ответил:

— Мы бы и рады, но нам нечем вас обнадежить. Разработка на той же стадии. Вернее, даже сделала небольшой шаг назад. Последний тест, на который мы надеялись, выявил несколько побочных эффектов.

— Я могу попробовать. Хуже уже не будет.

— К сожалению, будет, — вмешался и покачал головой Илья Васильевич. — Теперь мы знаем наверняка: улучшение наступит кратковременное, а впоследствии — резкое ухудшение. Но вы не отчаивайтесь. Мы ищем способ стабилизировать результат.

— Снова ждать? — нахмурился Арктур. — Сколько?

— Давайте будем оптимистами, — улыбнулся в ответ собеседник. — Опыты идут полным ходом, работа не останавливается. А чтобы было легче ждать…

— Еще одно путешествие? — непонятно дернулся Арктур.

— А почему бы и нет? И вам не скучно, и нам полезно. У Рината Аркадьевича все готово, аппаратура «зацепила» новый мир, можете прямо сейчас отправиться. Вас поэтому и пригласили.

Второй мужчина уверенно закивал, но мой дух молчал. Опустил взгляд, рассматривая свои пальцы — огрубевшую кожу, искалеченные суставы, неровно растущие ногти. Поднял глаза на ожидающих его решения мужчин, внешний вид которых был безукоризненным.

— Я не готов… Нет.

— Мы не торопим, — проявил понимание Илья Васильевич, предупреждающе посмотрев на Рината Аркадьевича, определенно готового сорваться и возразить. — Но все же подумайте. Путешествие поможет вам не только развеяться и скоротать время, но и заработать. Лечение все же получится дорогое.

— Вы мне только это постоянно и твердите, — хрипло бросил Арктур.

— И повторю снова, — не снизил напора главный дух. — Мы не занимаемся благотворительностью. И мы не имеем субсидий и финансирования от Конфедерации. Наш центр существует лишь за счет частных вложений спонсоров и тех средств, что мы сами зарабатываем. И любые исследования, что здесь проводятся, должны в первую очередь приносить доход. Помнится, мы это обсуждали, когда предлагали вам с нами сотрудничать. И в тот момент вы были куда сговорчивее и понятливее.

Ровный объясняющий тон постепенно, но неуклонно становился раздраженнее. На последней фразе проскочили уже откровенно злые интонации. Упрямство Арктура, видимо, было нежелательно.

Однако же, несмотря на угрожающий тон, он не отступил:

— Мне нужно все обдумать.

Старательно не обращая внимания на возмущенный взгляд Рината Аркадьевича, мой дух с трудом поднялся и пошел к выходу. Я так надеялась, что ему вслед раздастся что-нибудь содержательное, те духи не сдержатся и выдадут свои тайны, но, увы, за спиной было лишь тягостное молчание.

Арктур не спешил в комнату, которая была его убежищем. Некоторое время бесцельно бродил по коридорам, похоже, даже не выбирая путь, а потом…

— А, черт с ними!

Эмоциональное восклицание, видимо, стало финальной точкой каких-то раздумий. И началом решительных действий.

Резко развернувшись, Арктур бросился к себе. В комнате первым делом выбросил вещи из шкафа на нол, затем с той же небрежностью затолкал часть одежды в матерчатую сумку. Его не заботила сохранность поклажи. Он не думал о своем самочувствии, хотя такие порывистые движения, несомненно, были утомительны. Сборы продолжались.

Я удивилась, не заметив личных предметов. Переезжая во дворец, я захватила из дома вещи, напоминающие мне о родителях и Райнаре. Или у Арктура нет семьи? Хотя он положил в боковой карман сумки какую-то пластину, жаль, мне не удалось рассмотреть.

С усилием подняв ношу, Арктур замер, окидывая взглядом комнату.

— Хватит. Надо быть реалистом. Недолгая жизнь и смерть в одиночестве лучше ложных надежд.

Правильно. Он, вне всяких сомнений, принял верное решение. Эти духи его обманывают и не помогут. И пусть мне стало не по себе от накатившего вдруг осознания, что я никогда не вернусь домой… Промолчать и обидеться я не смогла.

— Ты не погибнешь в одиночестве, Арктур. Я всегда буду с тобой.