ГЛАВА 10, · в которой Лиодайя познает мир, а Арктур нервничает

Сумка, которую мой дух закинул на плечо, с грохотом рухнула на пол.

— Лио? — потрясенно выдохнул Арктур.

Его взгляд судорожно пробежал по комнате, словно отыскивая невидимую собеседницу. Голова качнулась в отрицании, сначала легком, потом все более уверенном.

— Нет, нет, не может быть… — прошептали губы.

Он зажмурился с такой силой, что перед глазами замелькали яркие разноцветные точки, растер ладонями лицо. Видимо, придя в себя, скептично усмехнулся одним уголком рта.

— Похоже, еще и сумасшедшим стану. Заманчивая перспектива: псих, одиночка, калека, нищий. Что может быть хуже?

— Наверное, брак с жестоким безумцем.

— Лио!!!

Его вскрик меня оглушил. Суматошно забившееся сердце подпрыгнуло до подбородка, мышцы задрожали — тело рухнуло на пол, а ладони с силой прижались ко рту.

— Я тебя напугала? Мне нужно было молчать… — спохватилась я. — Прости. Напрасно я вмешалась.

— Боже… Лио… Нет, нет… — будто в горячке продолжал стенать мой дух. — Что же они наделали?! Что я наделал?!

Он схватился за голову, с силой сжав виски. И, словно этого наказания было мало, в отчаянии ударил кулаком об пол.

Боль огненным всполохом прошлась по телу и обожгла. Не выдержав, я закричала, и, кажется, именно это остановило Арктура. Он наверняка мучился от боли так же, но, забыв о себе, беспокоился обо мне:

— Идиот… Я идиот, Лио, прости. Не подумал… То есть не знал… То есть должен был подумать, прежде чем… Ты как?

— Ничего, нормально, — успокоила я его, скрыв правду. Больше всего в этот момент мне хотелось заплакать, но… Но тело не реагировало в привычном смысле — слез не было. А вот душу затапливали горечь и отчаяние.

— Прости, не позаботился о твоем самочувствии. Я эгоист. И… Я не понимаю, что происходит. Этого не должно было случиться. Ты должна была остаться в своем мире.

— Но не осталась. — Я заставила себя говорить спокойно и подсказала, раз уж дух у меня такой недогадливый: — Это все происки злопамятного Нара.

— Нар? — удивился Арктур. — При чем тут… Так… Подожди…

Он поднялся с пола, перебрался на лежанку и наконец сел удобнее.

— С чего ты решила, что виноват морской дух твоего мира? — осторожно начал расспрашивать он.

— Но ведь Нар — твой враг. Вот и навредил. Это же очевидно.

— М-да… — опешил Арктур.

Он молчал, не находя слов, и потому я продолжила сама:

— Или у тебя есть и другие недоброжелатели? Я пока плохо ориентируюсь в этом жилище духов. Зато теперь хорошо знаю, что вас много и каждый покровительствует какому-то миру.

— Лио… гм… — Арктур определенно собирался с мыслями и потому сбивался, с трудом подбирая слова: — Ты ошибаешься. Здесь нет… духов. Здесь обычный мир. Такой же, как твой. Не совсем такой, конечно… Но… Ты же видишь, какой я. Разве дух может быть… таким.

— Разве облик важен? — не сдалась я, понимая: он просто не хочет меня разочаровывать. — Духов потому и называют духами, что их основа — душа, которая не зависит от внешности. Ты истинный дух, Дайяр. Милосердный, справедливый, решительный…

— И глупый, — испортил красивую картину Арктур.

— Нет, разумный и скромный, — возразила я. — А мир… Не надо меня оберегать. Я уже все видела: и чудесные вещицы, и невероятные предметы, и многое другое, недоступное моему пониманию. Что же в этом «обычного»?

— Ладно, — наконец сдался Арктур, осознав, что переубедить и обмануть меня, даже с лучшими намерениями, у него не получится. — Я попытался… — буркнул все же он, а я едва удержалась от радостного хихиканья — теперь он не станет таиться.

— Может, мы уже пойдем? Ты ведь, кажется, уезжать собрался? — напомнила я. — Хотелось бы увидеть твой настоящий дом. Он далеко? Ты пешком? Или наймешь повозку?

— Подожди, Лио, подожди, — тряхнул головой Арктур, сбивая с мысли. — Ты что, действительно готова со мной остаться?

— Да. Я же сказала, — терпеливо объяснила я, раз уж он такой непонятливый. — Здесь нам делать нечего.

— Я не про «здесь». — Я ощутила, как брови нахмурились, показывая, насколько мой дух серьезен. — Ты не хочешь вернуться домой? Там ведь твои родные, друзья. Брат, отец, Омили, Велен, новые фрейлины…

— И Аленнар, — тихо дополнила я. И призналась в том, что старательно гнала от себя все это время: — Мне страшно, Арктур. Я боюсь даже представить, что сейчас там происходит. С ними. Жутко осознавать, что, если вернусь, могу увидеть… самое ужасное.

— А если они в безопасности? Если корабли забрали их туда, где Аленнар не имеет власти?

— Это было бы замечательно, но… — Мне стало совсем грустно. — Но ты забыл про меня. Ведь я не добралась до пристани. Мое тело… Оно, возможно, умерло? Куда я тогда попаду? А если оно живое и меня ждет, то где? Кто его нашел? Уж точно не мои друзья — они просто не успели бы. Если простые эсы, то наверняка сообщили в замок. Если сам Аленнар… Никакой разницы. Как я вернусь, Арктур?! Зачем? Чтобы горько об этом сожалеть? Рядом с тобой мне будет… спокойно.

— Я не проживу долго, Лио, — растерянно пробормотал дух. — Я болен… А ты еще так молода. Без меня погибнешь тоже. Да и, пока я жив, кроме немощи и мучений, ты не познаешь ничего… хорошего.

— Зато мы будем вместе, — приободрила я Арктура. — Это ведь тоже немало. И я увижу твой мир.

— Мой мир не так уж приятен. Поверь, в нем немало… гадкого. Ни он, ни я не стоим подобных жертв.

Ну вот как с таким упрямцем разговаривать? Не думала, что Дайяр настолько принципиален. И даже моему терпению пришел конец:

— Отправишь меня обратно к Аленнару? — Я разозлилась. — Обречешь на то, от чего так усердно пытался защитить? Ты сердишься на духов, которые тебе лгут и обманывают, делая вид, что их поступки лишь во благо, а сам…

— Ты не поняла, — заторопился, успокаивая меня, Арктур. — В том и проблема, что я не в силах тебя никуда отправить. Но допустить, чтобы ты погибла в этом мире, тоже не могу. И меньше всего хочу, чтобы ты страдала в том, своем… Парадокс какой-то!

— Из всех зол выбирают меньшее, — напомнила я. — И раз не в твоей власти меня вернуть, то ведь нет у нас иной перспективы, кроме как делить одно тело. Ты не волнуйся, я не стану тебе надоедать и мешать. Постараюсь быть совсем незаметной. И не буду много болтать.

На смену злости пришло осознание, насколько грубо я только что обошлась с духом. Тем более немощным и без того несчастным в своем мире. Никакие, даже самые разумные причины не могут быть оправданием.

Я… я испугалась.

— Прости, Дайяр, — пискнула я в отчаянии. Сейчас бы точно спряталась или убежала. Но я как раз этой возможности была лишена и потому не нашла выхода лучше, чем замолчать.

— Тебе-то уж точно не за что извиняться, — проявил снисхождение Арктур. — И я вовсе не хочу, чтобы ты была невидимкой. Я хоть и привык к одиночеству за все эти годы, но… Ты же не думаешь, что оно мне нравится?.. Лио? — позвал он, потому что я не откликнулась. — Будешь молчать — вот тогда я точно обижусь. Помнишь, мы ведь договаривались общаться на равных.

— Тебя не оскорбит мое непочтение? — осторожно уточнила я. А когда почувствовала кивок головы, попросила: — Но ты все же меня останавливай, если… что.

— Если что… — задумчиво повторил Арктур.

Он поднялся, чтобы подойти к окну. Отодвинул в сторону полоски ткани и, уперев ладони в подоконник, посмотрел вдаль. Взгляд его хоть и позволял мне видеть растущие под окном деревья, на них не задерживался. Мой дух о чем-то размышлял.

— Что ты помнишь, Лио? — неожиданно заговорил Арктур. — До того как попасть сюда. Что ты чувствовала? Что произошло? Может, что-то необычное было? Ты помнишь, как упала?

— Да нет вроде… Не падала. Ничего особенного. Верр скакал послушно и вряд ли мог меня сбросить. Просто стало темно, а потом я услышала голоса. Твой и… Рината Аркадьевича. — Я не сразу вспомнила, как называли этого духа. — Арктур, а почему в твоем мире именования такие странные? Словно два имени в одном? У тебя — тоже, но мне ты только одно сказал.

— Понятно… Об именах ты почти правильно догадалась. Первое — личное, а второе дают в честь отца. Называть себя личным именем обычно дозволяют лишь самым близким. Посторонние должны использовать оба.

Надо же! Я сначала расстроилась, что Арктур скрывает от меня важное. А по традициям мира духов он, выходит, оказал доверие. С первой нашей встречи проявил уважение. И мне стало любопытно узнать о нем побольше.

— Значит, эти духи-обманщики чужие тебе. Это хорошо. — Я почувствовала удивление и поспешила пояснить: — Было бы обидно, если бы семья так расчетливо распоряжалась твоей жизнью.

— В семьях тоже не всегда бывает взаимопонимание, — невесело отозвался Арктур. — И расчета хватает. И не все желают разделить с тобой проблемы и трудности.

— Ты о родителях? Или… жене? — все же не удержалась я от вопроса, который так и напрашивался.

— Родителей уже нет. Я не так молод, как ты, Лио. А жена, да, была. Ушла к здоровому мужчине. Не смогла терпеть мужа-калеку.

— Что это за мир такой! Где близкие предают, лекарь может помочь и не хочет, требуя немыслимую плату… У нас бы не одобрили такого отношения.

— Хочешь сказать, лекаря бы наказали? А родственников?

— Наказали. Это же его долг — верно служить сиренам и эсам. А для семьи нет большего позора, чем отвернуться от того, кто нуждается в поддержке.

— А как же твоя мать? Она тебя считала фактически чужой. Все для Райнара…

— Ведь она не всегда вела себя так. Были и хорошие воспоминания. Да, не любила. Но содержала меня, пока я не попала в дозорные.

— Ты слишком добросердечна, Лио…

Взгляд Арктура, словно желая меня увидеть, вновь обежал комнату. Остановился на сумке, брошенной на пол, и я, вспомнив о поспешных сборах, уточнила:

— Нам, наверное, пора? Лучше выехать засветло.

— Нет.

— Почему? Ты же хотел.

— Нужно остаться. Вдруг тебе сумеют помочь, Лио.

— Я тебя не оставлю. Не хочу возвращаться одна.

— Ты и не будешь одна. Я сделаю все, чтобы пойти с тобой вместе. Буду рядом, как раньше, — помогать советами, направлять, подсказывать. И лишь когда буду уверен, что все у тебя хорошо, вернусь в свой мир.

— Вернешься? И… оставишь меня?

Отчего-то именно эта перспектива резанула душу, но я нехороший порыв задавила. Какая я неблагодарная! Мой дух заботится, желает спасти. А я обижаюсь из-за глупой причины. Эгоистка! Заставляю его беспокоиться.

— Лишь когда ты обретешь то счастье, которого заслуживаешь, — мягко повторил Арктур.

Я же ничего не ответила. Это сложно объяснить, но… не хотелось мне никакого счастья, если мой дух будет несчастен и одинок.

Мое молчание он принял за согласие. Потому не стал мешкать — так и не прибрав в комнате, направился туда, откуда пришел час назад.

— Решились? — просияв радостной улыбкой, поднялся ему навстречу Илья Васильевич. — Очень хорошо! Я сейчас сообщу Ринату Арка…

— Подождите! — остановил его Арктур. — Открылись новые обстоятельства. И мне их нужно с вами обсудить.

— Вы хотите новых гарантий? Лучших условий?

— Нет. Я хочу, чтобы вы отправили меня в тот же самый мир, который я посещал последним.

— Зачем? — искренне удивился главный дух. — Там ничего нового нет.

— Забирая меня, вы «прихватили» сознание девушки-«носительницы» вместе с моим. В ее мире осталось бесчувственное тело.

— И вы только сейчас ставите нас в известность? Почему раньше не сказали?!

— Она была напугана, не шла на контакт. Сейчас разговаривает со мной, не понимает, где оказалась. Это очевидное вмешательство в жизнь местной цивилизации. Девушка — невеста их правителя. Представляете, какой хаос на острове? Нарушена многовековая традиция. Прежние король и королева — в возрасте и не могут выполнять свои обязанности.

— Так…

Илья Васильевич, принялся расхаживать по кабинету, бросая на Арктура внимательные взгляды. Если в этот момент он о чем-то и думал, то нам его мысли оставались неведомы, пока дух не сел за свой стол и наконец не поделился соображениями:

— Сцепились, значит… Эх, Арктур Иванович, мы же предупреждали, что нельзя вступать в тесный контакт! Вы что думали, это просто забота о бедных-несчастных аборигенах, которые невесть как воспримут голос в голове? Или беспокойство о том, что земные знания утекут в чужой мир?

— Думал, — не сдался Арктур. — Вы ведь именно на этом делали акцент в своих объяснениях. И не надо выставлять меня виноватым. Нужно было просто и четко сказать правду.

— Вас бы это остановило? — неожиданно зло прищурился и рявкнул Илья Васильевич. — Вы ведь только и делаете, что нарушаете правила! Даже травму получили из-за наплевательского отношения к инструкции. Чего сложного было беспрекословно ей следовать!

— Если бы я ей следовал, то пострадали бы другие!

— Насколько я понял, обезвреживать взрывное устройство было вне вашей компетенции. Вы сунули нос туда, куда у вас не было разрешения соваться! И теперь поступаете точно так же. Вы категорически не хотите делать выводы из своих собственных ошибок и строго следовать указаниям.

На этот выпад Арктур предпочел не отвечать. Лишь хмыкнул, скривив рот. И я его поддержала:

— Ты правильно поступил, когда заботился о чужом благе. А этот молодой дух труслив. Ни ран, ни шрамов. Только и умеет, что поучать других.

Видимо, тем самым напомнила о себе, потому что Арктур пошел в наступление:

— Вы сказали, мы «сцепились». Что это значит? Почему ваша техника дала сбой? Или путешествие изначально пошло не по плану, когда я оказался в теле девушки, а не мужчины?

— Вам научным языком объяснить? Вы же ничего в этом не понимаете!

— А на пальцах можно?

— А на пальцах я вам и так уже сказал: технической ошибки не было, а предсказать, в какое тело вы попадете, невозможно. Да, есть определенная… мм… — Он задумался, подбирая слова. — Тяга. Или… Предпочтение души. Скажем так. Что касается «сцепились», то тут все элементарно: тесное речевое общение соединяет два сознания в одно целое.

— Навсегда?

Я почувствовала, как похолодела кисть травмированной руки.

— По-разному, — уклонился от прямого ответа Илья Васильевич.

— И много было у вас таких «по-разному»?

— Не ваше дело, — отрезал главный дух.

— Нет, мое! — разозлился Арктур. — Мне нужно понимать перспективы. Может, вы способны лишь вредить и не в состоянии ничего исправить? Хватит с меня пустых обещаний.

— Наш «вред» имеет объективные причины и щедро оплачивается, — проворчал Илья Васильевич. Вздохнул и продолжил уже более миролюбиво: — Ладно. Давайте думать, что можно сделать…

— Отправить меня обратно. То есть нас обоих обратно, — тут же внес полезное предложение мой дух.

— Как у вас все просто, — косо посмотрев на Арктура, укорил собеседник. — Думаете, мы выбираем мир по своему желанию? Куда хотим, туда и отправляем? Это лотерея, Арктур Иванович. Причем дважды ее еще никому не удавалось выигрывать. Раз за разом забрасывать вас в «никуда» в надежде, что вы наткнетесь наконец на правильную точку пространства?.. Это бессмысленная трата времени и сил ради вашей прихоти.

Он помолчал, упорно игнорируя, несомненно, злой взгляд Арктура, и продолжил:

— Ну, допустим, вы все же попадете в исходный мир. И в нужное тело, а не в какое-нибудь иное. Но дальше что? Ваши сознания останутся сплетенными. Значит, едва наша техника потянет вас обратно, вы снова вернетесь оба.

— Ошибаетесь. Когда вы «потянули» меня, то я потерял сознание. А потом на краткий миг очнулся в том же мире. Девушки уже не было.

— Правильно, потому и очнулись, что присосались к ее телу, как пиявка. А сознание девушки наша техника из-за слияния приняла за ваше и утащила. А вы, дорогой мой, потянулись за ней следом, как на привязи.

— Если я пусть на миг, но задержался в том мире, значит, разделение все же теоретически возможно. Если бы ваша техника не действовала непредсказуемо. Более аккуратно. Если вы попробуете сбавить обороты своей аппаратуры…

— Если, если, если… — Илья Васильевич закатил глаза к потолку. — Вам не кажется, что слишком много этих допущений?

— А вам успешный результат абсолютно неинтересен. И «путешествиями» от безделья занялись. И подопытных собираете по доброте душевной…

Скепсис в интонациях был настолько явным, что главный дух на миг вспыхнул, готовый сорваться. Но это оказалось лишь временной слабостью. Он быстро взял себя в руки.

— А вы сообразительны, Арктур Иванович, — даже засмеялся он.

— У вас учусь, — не остался в долгу мой дух. — Так вы поможете?

— А что нам остается? — хмыкнул Илья Васильевич. — Нет, можно, конечно, испортить репутацию нашего «санатория» — упрятать вас в психушку и объявить сумасшедшим. Можно отправить вас в неведомый мир и там «потерять». Можно избавиться от вас, подстроив несчастный случай. Но мы должны решать проблемы цивилизованно, а не прибегать к мерам дикарей. Поэтому поступим по возможности гуманно.

Вот гад… Сначала угрозы, потом обещания добра. Этот тип ничем не лучше Нара. А может, он и есть Нар?

— То есть я могу рассчитывать на благополучный исход для Лио?

— Лио… — В голубых глазах вспыхнула заинтересованность. — Необычное имя. И девушка красивая, верно?

— Верно, — не стал скрывать Арктур. — Красивая и достойная. Я готов спасти ее даже ценой собственной жизни.

— О! Да вы влюбились, Арктур Иванович…

— Нет. То есть… нет. Это… не имеет значения, — сбился мой дух, а я разочарованно вздохнула.

Хоть и понимала бессмысленность своих стремлений, но ничего не могла с собой поделать.

— Гм… — Илья Васильевич, сделав вид, что не заметил заминки, пояснил: — Я же не из праздного любопытства интересуюсь. Искренние чувства к объекту наблюдения определенно усилят вашу связь. Разорвать такую будет сложно.

— Предлагаете мне ее ненавидеть?

— Нет, зачем же… Просто держите «дистанцию». Поменьше разговаривайте, будьте готовы отпустить.

— Я не уйду одна! — в панике напомнила я Арктуру, но он словно меня не замечал, продолжая молча слушать собеседника.

— Я обсужу проблему с Ринатом Аркадьевичем, тогда станет понятнее, что именно можно сделать и в какие сроки. Разумеется, отправлять вас в запланированный «тур» теперь бессмысленно и опасно. Остается лишь надеяться, что решение найдется быстро. Но все же приготовьтесь и к тому, что поиск может затянуться.

Едва сдержав разочарованный всхлип, я перестала вслушиваться в благостную речь главного духа. Какой смысл? Меня ведь даже не спросят, чего я хочу. И Арктур слушать не станет. Оторвут, отправят домой, а там…

— Ты же обещал, что не бросишь! — все же не удержалась от упрека, когда мы покинули кабинет Ильи Васильевича. И готовилась к любому ответу, даже к тому, что, следуя совету, мой дух промолчит и перестанет со мной разговаривать.

— Я не оставлю тебя, не волнуйся. Просто я не хотел раскрывать наши планы чужаку. Он не должен узнать лишнего, и спорить с ним нельзя. Если разозлится, то помогать точно не станет.

— Спасибо, — прошептала в ответ. Какой все же Дайяр замечательный! — Ты прав, ему не стоит доверять. Этот злой дух не вправе судить тебя. Уверена, ты поступил так, как было должно. А он не был на твоем месте.

— Я уже ни в чем не уверен… Казалось, я принял разумное и единственно верное решение. А потом меня настойчиво стали убеждать в обратном.

— Расскажешь, что именно произошло?

— Рассказать?.. — Арктур замешкался, но, когда продолжил, я поняла: он не пытается от меня это скрыть, просто подбирает уместные слова. — Лио, это сложно объяснить. В твоем мире нет таких… понятий. Постараюсь, чтобы тебе было легче… Я работал стражем и следил за безопасностью одного секретного места.

— Напали твари? Я права, создания Нара в этом мире тоже водятся?

— Можно сказать и так. Твари, но не такие, как ты думаешь. Их облик не отличается от моего и твоего. А вот стремления… Они таятся и нападают внезапно. Осмеливаются бороться только с невиновными. Жестоко уничтожают многих или приносят большой вред. Нельзя предугадать их атаку заранее, они наносят удар исподтишка.

— Разве в твоем мире не нашлось оружия против них? Понятно, что наши мечи бесполезны. Но я видела здесь столько удивительных вещиц!

— Наши твари умнее ваших, — пожал плечами Арктур. — Но весь их ум направлен на разрушение. Они тоже делают оружие, и одна такая «вещица» способна отнять сразу много жизней.

— Я понимаю, — ободрила я его. Мне действительно пока было ясно. — А ты защищал… что?

— Место, где строили… большую повозку. Особенную, которая летает между звездами и может достигать других миров.

— Эмм… — Я потеряла мысль, не в силах осознать одно из слов, которые он использовал. Вроде и знакомое, но… — «Летает»? Разве можно лететь вверх? Обычно предметы летят, то есть падают, вниз.

— Да, вверх. В твоем мире нет такого.

— Ладно… О мирах я тоже поняла. Но… звезды? Разве твои небесные помощники дозволят повозке путешествовать?

— Они разрешат. Потому что каждая звезда — это и есть светило одного из миров. Такое же, как на твоем небе.

— Но наше светило большое, а звезды такие крошечные!

— А каким видится работающий маяк? Вблизи он огромный, а чем дальше, тем становится меньше.

Арктур привел такое простое сравнение, что мне даже стыдно стало. Как я сразу не догадалась! Наверное, он считает меня глупой.

— Значит, небесные помощники далеки от нас. И повозка нужна, чтобы их достичь. Они ждут духов в гости?

— Да, так, — отчего-то заулыбался Арктур. А потом снова стал серьезным: — Только, понимаешь, не всем это нравится. Твари не хотели, чтобы полет состоялся.

— Они, как подлый Нар, позавидовали и решили испортить чудесную повозку?

— Хотели уничтожить и повозку, и тех, кто ее строил. Я выследил тварей и раскрыл их замысел. Я испортил их вещицу, чтобы в запланированный срок ничего не получилось. Сам отойти не успел. И устройство… вещь взорвалась, как… «горючий песок». Случись это на пару часов позже, погибли бы многие. А так пострадал только я. И часть повозки.

— Почему же тебя обвиняют? — возмутилась я несправедливости. — Ты же всех спас!

— Я не должен был действовать самостоятельно, Лио. Мне следовало вызвать… других стражей. Но у меня не оставалось выбора. Еще одна вещь подняла тревогу, подав сигнал. Не сделай я хоть что-то, сбежалась бы толпа народа. И тогда жертв было бы не избежать. Однако правила я действительно нарушил.

— Все равно ты не виноват, — возразила я. — Сам пострадал, а они теперь смотрят на тебя с презрением. Будто они чем-то лучше тебя! В моем мире подобного героя славили бы и сложили легенды.

— Ты замечательная, Лио, — отчего-то с болью выдохнул Арктур. — Замечательная…

Он вздрогнул от холодного потока воздуха и с удивлением осмотрелся. Мы же за разговором совсем не следили за происходящим вокруг нас. То есть я не следила, а Арктур, видимо, шел по привычке, лишь бы куда-то двигаться. Теперь же стало понятно, что незаметно вышел на улицу через открывшийся проем самодвижущихся дверей. Мне и в плаще было прохладно, а сейчас хотелось вернуться в теплую комнату. Однако Арктур продолжал стоять, глядя на верхушки высоких остролистных деревьев и прислушиваясь к какому-то непонятному гулу.

— Смотри, Лио, — неожиданно повернув голову, отыскал глазами темный силуэт, показавшийся на небе. — Это маленькая повозка, которая летает над землей. Ее называют «самолет».

— Понятно. — Внешний вид я не рассмотрела, потому не впечатлилась и озаботилась другим: — Арктур, давай в твою комнату пойдем. Ты ведь замерзнешь.

Почему-то его это развеселило.

— Ох, Лио… — с умилением пробормотал мой дух, выполняя просьбу.

Вернее, почти выполняя, потому что сначала все же зашел в столовую пообедать и лишь затем вернулся к себе.

Закрыв за собой дверь, Арктур немного подумал и предложил:

— Хочешь, я тебе покажу картинки и расскажу о моем мире?

— Очень! — обрадовалась я. Одно дело — навязываться и просить, и совсем другое — когда он сам желание высказал.

Я с нетерпением следила за приготовлениями. За тем, как из сумки появляется тот самый плоский предмет, который я не успела рассмотреть. Как пальцы Арктура прикрепляют к нему, а затем к раме черного окна какие-то маленькие кругляшки. Как мой дух усаживается на лежанке, удобнее устраивая больную ногу и подкладывая под спину подушки. А потом…

Оказывается, штука на стене, что я приняла за окно с великанами и карликами, и не окно вовсе… Это чудесный свиток, который может показывать красочные рисунки и подвижные картинки. Вернее, он их делал большими, а маленькими они были в руках Арктура, внутри плоской коробочки.

Повинуясь его воле, появлялись любопытные виды местных жилищ. Они были так высоки, что доставали до самого неба. В дневном свете стены и окна блестели, а ночью светились огнями и замысловатыми надписями. Увидела я и «магазины» — огромные лавки с самыми разными товарами, собранными в одном месте. Для удобства и экономии времени, как пояснил Арктур.

Ничуть не менее удивительными оказались виды природы. Они были настолько разными, что сначала я даже не поверила, что это тот же мир, — казалось, как может в нем одном уместиться столько всего?! Зеленая масса растений, желтые бескрайние пески, белая гладь неведомого мне «снега», ровная синева моря, горы, которым не видно конца.

Та самая холодная погода, которая сейчас была за окном жилища Арктура, оказалась непостоянной и называлась «осень». А были еще лето, зима и весна.

— Весной здесь бы тебе больше всего понравилось. Природа пробуждается ото сна, — мечтательно говорил Арктур, перелистывая картинки. А на «свитке-окне» яркие лучи светила ласкали маленькие набухшие почки на ветках, едва проклюнувшиеся зеленые листики и изумительно нежные цветы, растущие как на деревьях, так и на земле, среди тонкой травы.

Сам момент отдыха природы — некая «зима» — был белым и холодным. Ничего, кроме сверкающей массы «снега». И я даже порадовалась, что на наших островах такого нет. Мы бы точно все замерзли. Зато «лето» выглядело очень красочным, жарким, и стало понятно, что именно в этот сезон зерно, овощи, другие диковинные плоды успевают вырасти. А «осенью» собирают урожай. Правда, сейчас сбор закончился и вновь природа будет спать.

Духи, которые здесь обитали, назывались «людьми» и тоже были очень разными. Похожие и одновременно не похожие на сирен и эсов. Светлокожие и темнокожие, высокие и низкие, с волосами разных цветов — ну точно будто с разных островов! А живут все вместе…

Не забыл Арктур и о той чудесной повозке, которая стремилась к звездам. Красивая, огромная, вовсе не похожая на привычный транспорт возницы. Мне даже не с чем сравнить, чтобы описать. Разве что с диковинной тварью… Но разве можно такие сравнения делать?! Ведь это — творение добрых мудрых духов! Они ее сумели починить и достроить. Правда, как я поняла, произошло это давно, и уже было известно, что, улетев, она так и не вернулась. Наверное, она понравилась звездам, и они оказались гостеприимны, попросив духов остаться в том далеком мире…

Показал мне Арктур и свой дом, более уютный, чем эта комната.

— Бывшая квартира, — невесело усмехнулся он, быстро пролистывая картинки. — Пришлось продать. Отдал долю жене после развода, детей у нас не было, а остальные средства стали платой за лечение.

— Ты добр к презренной супруге, которая тебя покинула. А что такое «развод»? — Еще одно непонятное слово меня заинтриговало.

— Ну… это… — Арктур снова не сразу сообразил, как объяснить. — Когда официально свадьба пары признается недействительной. И тогда ей можно снова выйти замуж, а ему — жениться.

— Ой… — испугалась я. — Как же так?! Сначала принести свадебную клятву, а потом нарушить! Правильно было бы — она ушла, но все равно жена. Незачем такой плохой женщине снова замуж!

— А ты бы нарушила свадебную клятву Аленнару? Если бы была возможность? Разве ты не связала бы свою судьбу с другим любимым мужчиной?

— Замужество — это ответственность, Арктур. Женщина делает осознанный выбор, когда принимает дары. И если она это сделала не по любви, значит, отдает себе отчет в том, что в будущем придется сложно. Она может рассчитывать только на то, что со временем полюбит супруга. Иначе это — недостойное поведение.

— А мужчине? — неожиданно разозлился Арктур. — Мужчине можно смотреть на сторону и развлекаться с фрейлинами? Ведь отец Аленнара именно на это намекал, когда с тобой разговаривал!

— Мужчину это тоже не красит, — успокоила я его, старательно задавив волну горьких воспоминаний, которую спровоцировали вопросы духа. — Но мужчины беспечны и склонны к легкомыслию, как их покровитель Нар. Однако и они не могут рассчитывать на… «развод».

— Покровитель, значит, у нас бракованный попался? Ну-ну… Такой версии я еще не слышал. Любые «шалости» на него списывают.

— Почему — «у нас»? — удивилась я. — Ты же дух, а они сиррины.

— По-твоему, дух не мужчина?

— Эмм… — Я растерялась. С одной стороны, понятно же, что нельзя такие понятия ставить на одну ступеньку, а с другой…

С другой — я же видела, каков Дайяр на самом деле. Действительно, обычный мужчина со своими радостями, горестями, проблемами, планами. Вот и что ему отвечать в таком случае?

— Я не так часто сталкиваюсь с духами-мужчинами. И никогда не рассматривала их как равных себе, не представляла, что с ними можно создать семью. Значит, и «шалости» меня не касаются. Тем более в твоем мире есть и духи-женщины. Каждому должно выбирать пару под стать — сийринны с сирринами, эсы с эсами, духи с духами…

Вроде и говорила я мягко, и слова хорошие подобрала, на мой взгляд — убедительные, а все равно почувствовала, как у Арктура вырвался тяжелый вздох. Ему точно хотелось услышать другой ответ. Но какой?

— Наверное, тебе кажется, что я говорю глупости, — попыталась я хоть как-то сгладить напряженную обстановку. — Только где это видано, чтобы дух сийринну замуж позвал? Даже в легендах такого нет.

— Почему ты так уверена? Может, и было когда-то, только ваши свитки не сохранились. Впрочем… Все это бессмысленно. — Он оборвал себя и с отчетливым раздражением бросил коробочку с картинками обратно в сумку. — Давай-ка ужинать и спать. Поздно уже.

Мне хотелось продолжить разговор, но все же я решила не настаивать. Будет еще время, успеется. А поесть Арктуру действительно нужно. И выспаться. И водные процедуры принять…

Последнее меня безумно смущало. Самого Арктура — тоже. Он даже старался ливший раз себя руками не касаться, лишь мочалкой. И делал все с закрытыми глазами. А когда я не выдержала и сказала, что ему незачем скрываться, зашипел и отрезал:

— Вот еще. Не хватало, чтобы молодая девушка смотрела на уродливого мужика.

А я и так все видела в первый день, когда Арктур ванну принимал и в туалет ходил. Только этим его смущать еще сильнее не стала. В конце концов, сама виновата — решила же молчать…

— Молчала, значит?

На следующий день именно в этом упрекнул меня Ринат Аркадьевич, когда по его приказу Арктур пришел в комнату, названную лабораторией. Еще и укоризненно заглянул моему духу в глаза, словно пытался там меня рассмотреть.

Ну да, молчала. Посмотрела бы я на этого вредного духа, окажись он в совершенно чужом мире!

Я это сказала для Арктура, а он вслух произнес. Однако Ринат Аркадьевич лишь фыркнул, указав на прозрачный короб, оплетенный шнурами, и отвернулся к светящейся доске с символами.

— Это еще зачем? — не спеша выполнять распоряжение, с подозрением уточнил мой дух.

— В смысле? — не понял его заминки Ринат Аркадьевич. И лишь когда оглянулся, до него дошло. — А! Думаете, я вас отправлять собираюсь? Пф… Всего лишь тесты проведу. Мне проблемы не нужны. Илья Васильевич с меня шкуру спустит, если спешка приведет к непоправимой ошибке.

Да, похоже, я не ошиблась. Этот Илья Васильевич прямо как жестокий Нар, который карает непокорных.

«Тесты» оказались долгими, но совершенно безболезненными. Ринат Аркадьевич метался между своими чудесными инструментами, подбегал к нам, снова исчезал, прицеплял к коробу какие-то новые шнуры. Нам с Арктуром оставалось лишь молча за ним следить, отдыхать на мягкой упругой поверхности и сожалеть, что завтрак оказался легким, а обед, судя по всему, придется пропустить.

— Любопытно, — в какой-то момент повелитель лаборатории замер в задумчивости. Постоял неподвижно и разрешил: — Вылезайте. Завтра продолжим.

— Надежда хоть есть? — не выдержал Арктур.

— Ну… пока не очень четко, но идею я уловил. Мне бы еще немного информации, но не от вас, Арктур Иванович. А вот как до вашей Лио добраться, я пока не понимаю. Завтра, надеюсь, получится.

— В каком смысле — «добраться»? — испугалась я.

— В смысле снять показатели, — засмеялся Ринат Аркадьевич, услышав вопрос моего духа. — Моя аппаратура фиксирует только ваше сознание, а ее, девушки то есть, будто и нет совсем. Любопытно…

А чего здесь странного? Я боюсь этих чужих духов, постоянно жду от них подвоха, не хочу, чтобы они разлучили нас с Арктуром. Они не сделали ничего, чтобы заслужить мое доверие. А их истинное отношение к моему духу я наблюдала. Возможно, поэтому меня «не видно»?

— Мне кажется, ты должна попробовать с ним поговорить, — посоветовал Арктур за ужином, видимо размышляя о том же. — Его техника… то есть чудные вещи, очень чувствительна. Ты же сегодня все время молчала. По крайней мере, я другого варианта предложить не могу.

Эх… Поговорить?.. Не хочется мне этого делать. Не могу я смириться с тем, что меня насильно вернут в мой мир, к Аленнару. А с другой… С другой — я не должна расстраивать Арктура, он так ждет хороших результатов… Если соглашусь, мой дух будет доволен. А получится ли у повелителя лаборатории — неизвестно. Но это уже будет не моя вина.

— Ну что ж, попробуем… — На следующий день, потирая руки, Ринат Аркадьевич азартно следил за тем, как Арктур залезает в короб. — Я введу легкое снотворное, вы погрузитесь в дремоту и управлять телом уже не сможете. А ваша Лио… Лиодайя, да? Так вот, вам, Лиодайя, придется на время пользоваться этим телом как собственным. И говорить губами, как обычно, а не мысленно. Ясно?

Ой… Такого я не ожидала. Арктур тоже напрягся, но сийриннам и духам не пристало страшиться неведомого!

Белесый раствор из прозрачной трубки исчез в руке, оставив ватную мягкость, распространившуюся по телу. Сознание затуманилось, как всегда бывало, едва Арктур засыпал, но резкий голос духа лаборатории не дал мне уйти в небытие:

— Лиодайя, не спать! — приказал жестко. — Откуда ты прибыла?

Приложив немало усилий, я все же справилась с непослушными губами, которые упрямо не желали подчиняться.

— С Тьегроса. Там… моя родина.

— Хочешь обратно? Тебе у нас плохо?

— Нет, не хочу. Дома еще хуже! — С каждым словом говорить становилось все легче.

— Неужели? Ты уверена, Лиодайя?

— А что хорошего меня там ждет? Жестокий жених, который убивает невиновных ради забавы? Я хотела сбежать на чужой остров, а «сбежала» сюда. Так какая разница, где прятаться?

— Только в женихе проблема? Остальное тебя устраивает?

Странно, но в голосе духа я услышала сочувствие.

— Да. До помолвки я была счастлива среди близких.

— А… Арктур Иванович?.. Он тебе нравится?

— Он добр ко мне. Заботится, защищает. Хороший…

— Ясно… То есть из него получился бы достойный жених. Верно?

— Верно. — Неожиданное признание само сорвалось с губ. — Только это же невозможно. Зачем вы спрашиваете?

— Невозможного в нашем мире мало, любезная Лиодайя, — засмеялся Ринат Аркадьевич. — Вот, например, моя установка. Она перемещает сознание в любое тело и забирает обратно. Разве это не кажется тебе «невозможным»?

Кажется, конечно. Только меря куда больше заинтересовало в его словах другое.

— Как в любое? Совсем? Я думала, что только в мое…

— Сознание попадет в любое живое тело, которое не имеет связи с душой, например, в обмороке, спит или готово к подселению. Я так понимаю, что ты, когда пела на своей помолвке, как раз в таком состоянии и находилась — в готовности принять что-то, что тебя могло поддержать, помочь, спасти… Ведь так?

— Да, — согласилась я, присматриваясь к духу, который, разговаривая со мной, устроился на сиденье у короба и, кажется, совсем забыл, что знания у нас совершенно разные.

Считал простую сийринну достойной собеседницей. Он даже не пытался упрощать мудрые речи. И тем не менее я все равно его понимала.

— Ну вот, — удовлетворился ответом Ринат Аркадьевич. — К счастью, сейчас на твоем острове есть живое, но бессознательное тело — твое собственное. Ты в него и попадешь, не волнуйся.

— А если оно… неживое.

— Не думай о плохом, девочка, не надо, — укорил дух. — Время в наших мирах несинхронное. Во-первых, относительно своего мира ты сейчас в будущем. Лет на… восемьсот земных, примерно. В ваших я не уверен.

— Подождите… — растерялась я. — Это что же такое? Чудеса мира духов? Получается, никого из моей семьи уже нет в живых, а я тут…

— Они живы, — терпеливо пояснил Ринат Аркадьевич. — Просто существуют в прошлом. И ты туда же вернешься. — Он улыбнулся, ободряя меня, и продолжил: — Ну и, во-вторых, скорость течения времени разная — в твоем мире оно идет медленнее, у нас — быстрее. За… — Он задумался, подсчитывая и бормоча: — Коэффициент — ноль тридцать один на шесть с половиной…

В итоге Ринат Аркадьевич сообщил:

— За сутки ничего страшного с телом не произойдет. Ну, голодная очнешься, вот и все дела. Даже красота твоя не увянет.

— Откуда вы знаете? Может, я вовсе не красивая!

— А я тебя видел в зеркале, когда ты в него смотрелась. И твои сборы в дозор, и ваше побережье с горой костей, и странное небо.

— Как? Ведь Арктур путешествовал, не вы…

— Я его глазами видел, как ты сейчас. На то у нас и техника… — Он с любовью погладил блестящую гладкую поверхность короба с выгравированной на боку надписью: «Сирена».

— Красивые символы. Но на сирен твоя вещица не похожа… Она точно петь не умеет? Только помогает путешествовать по мирам?.. И подсматривать?

— Да, только подсматривать. — Ринат Аркадьевич улыбнулся, при этом строго предупредив: — Но Арктуру Ивановичу об этом не говори. Ему такое знать не положено. И еще… Поверь, тебе здесь оставаться нельзя. Так что не сопротивляйся обратному переносу, иначе Арктур Иванович навечно останется в твоей голове. Как тогда жить-то будешь?

— Нормально, — буркнула я сердито. — Лучше уж с ним в голове, чем с Аленнаром в постели.

— Ха-ха-ха… — захохотал дух. — А еще лучше — в постели с Аленнаром, у которого Арктур Иванович в голове. Так? Смешная ты.

— Нет, не так! Арктура оставить. Аленнара совсем убрать, навсегда. Можете его себе забрать, заслужил! Пусть духам служит.

Глаза Рината Аркадьевича округлились. Он открыл рот, закрыл, поморгал растерянно, пробормотал:

— Ну и желания у дамочки…

В итоге почесал в затылке и поделился мыслями:

— Я подумаю.

Встал, кинул на меня еще один задумчиво-потрясенный взгляд и отошел к своей… технике. Слово, которым называли чудную вещь, я наконец запомнила.

— Ну вот. — Он удовлетворенно потер ладони, присмотревшись к символам. — Теперь порядок. Твои показатели тоже есть. Давай будить Арктура Ивановича…