ГЛАВА 11, · в которой Лиодайя возвращается, а Арктур остается

— Вы с ума сошли!

С шумом захлопнув короб для свитков, Илья Васильевич уперся локтями в гладкую поверхность светлой столешницы. Наклонился, изучая сидящих перед ним собеседников: Рината Аркадьевича, едва ли не подпрыгивающего на месте от одолевающих его гениальных идей, и Арктура — спокойного внешне, но взволнованного ничуть не меньше.

— Не более чем обычно, Илья. Я умею видеть перспективы и думаю о развитии нашего уникального комплекса.

— Или о собственных амбициях. Правда, Ринат?

— Одно другому не мешает. Я бы даже сказал — помогает. А ты — враг прогресса. Сколько уже твержу, что надо менять направление! И ведь не слушаешь, цепляешься за выгоду, делец. Лишь бы хорошо платили. Столько важных для науки исследований отклонил!

— Отклонил, потому что это был бред чокнутого упертого типа. Невооруженным глазом было видно, что ни черта хорошего из твоих предложений не выйдет.

— А теперь выйдет, — не сдался Ринат Аркадьевич. — Ты только представь, какие возможности откроются, если затея выгорит и опыт пройдет успешно! Кстати, тут и твоя предприимчивость пригодится. Заработаешь нехило. Желающие-то найдутся.

На последних словах Илья Васильевич, набравший было в грудь воздух, чтобы категорично отказать, неожиданно замер, забыв выдохнуть. Его глаза остекленели — видимо, он реально представил какую-то неведомую мне выгоду. Я действительно не понимала пока, какую именно. Драк’ов здесь я не видела, других ценностей — тоже. И Арктуру только обещали заплатить. Как?

— Офигеть… — наконец все же он отмер, потрясенно взирая на Рината. — Ну ты и… жук.

Сравнения я тоже не поняла, но духу лаборатории оно явно пришлось по душе. Он аж просиял улыбкой и бросился закреплять результат:

— Все ведь до банальности просто, а самое главное — имеющаяся техника это позволяет сделать. Даже усовершенствования минимальные, не технические, а программные. Да еще последовательность действий иная.

— И согласие действующих лиц, — хмыкнул Илья Васильевич. Серьезно посмотрел на напряженного Арктура и уточнил: — Вы действительно готовы рискнуть? Авантюра же чистейшей воды. И никаких гарантий я не дам, сами понимаете.

— Я готов, — хрипло ответил мой дух. — Ради счастья Лио я на любой риск согласен.

— В итоге этого эксперимента вы станете королем целого острова. — Главный дух прагматично перевел его искреннее самопожертвование на уровень выгоды. — За такой куш многие бы рискнули, даже если в случае провала останется лишь перспектива исчезнуть в небытие… Кстати, нам тогда за ваше бренное тело придется нести ответственность, Арктур Иванович. Так что подготовку начнем, только когда вы подпишете согласие на участие в эксперименте и отказ от претензий.

Я нисколько не сомневалась, что Арктур согласится на любые условия, — мы ведь многое успели обсудить. После моей первой беседы с Ринатом Аркадьевичем на следующий день была и вторая. Правда, на этот раз я только слушала, Арктура не усыпляли, но активно участвовать мне это не мешало. К моему мнению наконец-то начали прислушиваться.

— Разделить вас я могу, — говорил тогда дух лаборатории. — Для этого достаточно поступить точно так же, как вчера, когда я решил поговорить с Лиодайей, погрузив вас, Арктур Иванович, в полусон. И отправить Лиодайю одну в нужный мир проблем не составит: ее тело — отличный маяк, оно до сих пор «зовет» свою душу назад. А вот вас обоих закидывать в одно тело бессмысленно, потому что обратно техника утащит тоже двоих.

— Одна не уйду! — заявила я. — И вы мне обещали!

— Что он обещал? — напрягся Арктур, который, видимо из деликатности, не расспрашивал меня, о чем мы с Ринатом беседовали, пока он спал.

— Он обещал заменить Аленнара на тебя, — решительно призналась я.

Арктур растерялся настолько, что дух лаборатории, вероятно, догадывающийся о сути нашего диалога, хмыкнул и отвернулся. Сделал вид, что занялся каким-то неотложным делом, по сути позволяя нам выяснить отношения.

— Лио, — едва слышно пробормотал мой дух, — ты хорошо подумала? Я не знаю, возможно ли это, но если возможно…

— Если возможно, то я с радостью и почтением приму тебя как супруга, — перебила я его. Однако сомнения меня насторожили, и я забеспокоилась. — Прости… Я решила за нас двоих, не узнав твоего желания. Может, ты не хочешь… Все же ты дух, а я — недостойная сийринна.

— Ты самая достойная из всех, кого я знаю, — вздохнул Арктур. — И если тут есть недостойный, то только я. Это мне нужно просить твоего согласия.

— Ты его уже слышал, — повторила я и призналась: — Я больше всего на свете мечтаю увидеть, как ты смотришь на меня глазами Аленнара. Его тело станет для тебя заслуженной наградой за все мучения, что выпали на твою долю в этом мире. Ты можешь обрести те счастье и любовь, которых здесь у тебя нет, мой дух Дайяр.

— Лио… — закрыв глаза, прошептал Арктур. — Я люблю тебя, моя сийринна.

— Эй, вы там полегче! — спохватился Ринат Аркадьевич. — Еще толком неясно ничего, а они уже милуются там. Тут. Между собой, короче. Давайте сначала порядок действий проработаем, а то пока одни только смутные наброски…

Порядок… Этот «порядок» основательно меня волновал. И честно, если бы не заверения Арктура, что все пройдет хорошо, я бы, наверное, отказалась от нашего плана. Очень уж страшно было оставаться наедине с Аленнаром. И вообще возвращаться страшно. Снова ощутить все то, что так упорно гнала от себя все время, пока находилась в этом мире духов.

Но, увы, уходить мне действительно пришлось первой. Правда, я точно знала, что нужно делать, и это хоть немного успокаивало. Именно моя решимость и способность действовать по обстановке станут залогом нужного нам результата. И, конечно, многое зависит от умений и точности расчетов Рината Аркадьевича. Лишь Арктур ни на что не может повлиять, ему остается лишь переживать и надеяться. Хотя нет, я не права — он свой вклад тоже внес, научив меня тому, без чего у нас не получится задуманное! Ведь я даже не догадывалась о таких возможностях. Мой мудрый дух многое знает!

Многое. Но не все на свете. И потому тоже нуждается в совете сийринны. И я помогла, рассказав Арктуру и Ринату Аркадьевичу о традициях свадьбы и всех тех нюансах, которые могли сыграть решающую роль.

Прощание было тревожным и воодушевляющим одновременно. Я и нервничала, и с нетерпением ждала нашей новой встречи уже в других обстоятельствах.

— Если в назначенный срок я тебя не услышу и не найду, все равно отыщу способ вернуться в твой мир и помочь. И плевать мне на все невозможности и трудности правильного переноса, о которых твердят Илья и Ринат. Я любым способом заставлю их меня отправить, — с таким напором и убежденностью говорил Арктур, что не поверить ему я не могла.

Хоть мой дух и приглушал голос, а Ринат Аркадьевич все равно его услышал. И успокоил:

— Не волнуйся, Лиодайя! Я не нарушу своего слова.

Все же зря я считала его вредным. Он оказался со сложным характером, но понятливым. В чем-то упрямым, но совсем не напоминающим Нара.

А вот изменить свое мнение о злом Илье Васильевиче я не смогла. Понимала, что с его разрешения нам помогают, но… Но он по-прежнему сурово относился к Арктуру и скептично — к идее Рината Аркадьевича. Постоянно раздавал жесткие приказы. Напоминал о своем превосходстве. Подсчитывал будущие доходы. Уверена, в моем мире он бы всех тварей из жадности переловил, лишь бы драк’и накопить. И в этом своем безудержном стремлении к заработку Илья Васильевич был очень похож на Аленнара.

Аленнар… Я не желала увидеть его первым. И, как назло, именно его фигура нависла надо мной, когда я подняла веки. Красивое идеальное лицо, с гримасой злобы всматривающееся в мое.

— Сбежать решила? — зашипел жених, не думая отстраняться. Даже еще ниже склонился, так, что я почувствовала его дыхание на моих губах.

— Нет… — Я призвала все самообладание и взяла себя в руки. — Хотела потренировать верра.

— Да неужели? — хмыкнул Ален, наконец-то отодвигаясь.

Однако сделал он это лишь для того, чтобы одной рукой подхватить и показать мне лежащее сбоку платье. Именно то, которое я взяла с собой в дорогу. Другая рука тоже поднялась с зажатыми в кулаке драгоценностями.

— Это все так нужно для тренировки? — презрительно-скептично бросил жених. — И время ты выбрала крайне «удачное». Глубокая ночь как нельзя лучше для этого подходит.

— Да, удачное, — неожиданно для самой себя я разозлилась, преисполняясь решимостью. Приподнялась на локтях и честно призналась: — Хотела проучить тебя. По-другому ты меня понимать не желаешь! Обижаешь своими условиями. Ограничиваешь запретами. Унижаешь приказами, которые для меня выполнять невыносимо. Без невесты накануне свадьбы ты бы опозорился перед подданными. Может, хоть это что-то изменило бы в твоем отношении ко мне.

— Так-так-так… — криво усмехнулся Аленнар, рассматривая меня теперь с совсем иным выражением — довольным и предвкушающим. — Значит, все же решила меня воспитывать? А я уж было разочаровался. Мне начало казаться, что твое упрямство осталось в далеком детстве.

— А ты по-прежнему ломаешь чужую волю, — покачала я головой.

— Ломаю, — легко и даже с удовольствием согласился Ален. — Только чувства прочих мне безразличны, в отличие от твоих. Пусть пока ты выказываешь всего лишь ненависть и желание наказать… Все равно это признак внимания. Со временем ты осмелишься проявить и другие эмоции, более приятные мне. Ты ведь не испугалась и решила действовать, даже зная, что твой поступок меня разозлит. Верно?

— Думай что хочешь, но я не стану тебе угождать, — вздохнула я, окончательно убеждаясь: он никогда не изменится.

— И не надо, — просиял Аленнар. — Полагаешь, мне нужна покорная жена, которая будет, открыв рот, смотреть в глаза, беспрекословно исполнять приказы и согласно кивать? Чтобы получить такую, мне и из замка выходить бы не потребовалось — сийринн, готовых на все, лишь бы быть со мной, я знал немало. Только их покладистость быстро надоедает! А ты… — Он протянул руку, чтобы дотронуться до моих волос. А когда я невольно отклонилась, избегая прикосновения, синие глаза возбужденно вспыхнули в предвкушении. — Непредсказуемая. Непокорная. Идеальная. И… только моя.

Ален мог и не продолжать. Я наконец осознала — ему нравится сам процесс борьбы. Ему нравится злиться, становиться победителем и ощущать свое превосходство. Чем больше я сопротивляюсь, тем больше удовольствия он получает.

Возможно, было бы правильнее притвориться, что я смирилась, проявить ту самую покорность, что оттолкнет жениха… Тогда бы появилась надежда, что это его разочарует. Но я не смогла переломить себя.

— Ты жаждешь моих эмоций и сопротивления… — Я не сумела скрыть раздражения. — И ради этого принуждаешь к послушанию, вместо того, чтобы, как достойный сиррин, прислушаться к моему мнению. Признайся честно в своих ненормальных пристрастиях!

— А я их и не отрицаю. — Наслаждаясь моим возмущением, Аленнар пододвинулся ближе. — Ты восхитительна в гневе! Неподражаема и прекрасна.

Платье и украшения он давно уже отбросил, забыв о них. Сейчас его влекло лишь одно желание — в полной мере насладиться ситуацией. И потому жених снова навис надо мной, вынуждая отклониться.

Был бы шанс, я бы сбежала. Но единственное, что сейчас мне было доступно, — возможность упасть на мягкую перину, закрыть глаза, отвернуться и плотно сжать губы. А еще постараться не слишком эмоционально воспринять слова, что вместе с дыханием обожгли мою щеку.

— Однако это не избавит тебя от наказания. Теперь до самой церемонии ты не выйдешь за пределы замка. А чтобы тебе было легче избежать соблазнов, посидишь взаперти в этой комнате. Окно я оставлю открытым, надеюсь, тебе хватит благоразумия им не воспользоваться — здесь все же высоко. На помощь фрейлин не рассчитывай, я запретил всем приближаться к твоим покоям. Еду буду приносить сам… Кстати, — теперь я чувствовала его руку на моих волосах, — мама этим будет довольна. Именно она посоветовала мне получше за тобой присматривать и ухаживать. Ты же так надолго потеряла сознание… Учти, если посмеешь вновь волновать ее, то пеняй на себя. Нынешнее наказание покажется тебе пустяком…

Он наконец ушел, а у меня в ушах все еще звучали жесткие интонации. И мне так не хватало другого голоса! Того, к присутствию которого в своей голове я привыкла, общения с которым так ждала и к которому стремилась моя душа.

Глаза я открыла не сразу, но все же это сделала, убеждаясь — переселять меня не стали, принесли в те же гостевые покои, которые я занимала до своего побега. Потому и вещи мои оказались на месте, а я смогла переодеться — платье на спине оказалось грязным. Прав был Арктур, я с верра действительно упала…

Заниматься в комнате было нечем, но, несмотря на унизительные условия, я радовалась. Большую часть дня не видеть Аленнара для меня более чем приемлемо. Омили все равно нет рядом, а с фрейлинами, которых я выбрала на приеме, пока нет никакого желания ближе знакомиться и общаться. Это и к лучшему, что Ален их ко мне не допускает. По нотациям-причитаниям королевы-матери скучать глупо, а ждать от нее искреннего сочувствия бессмысленно. Сиррины из свиты способны лишь на пошлые шуточки, слуги не осмелятся говорить со мной по душам.

По сути, я и до этого наказания была обречена на одиночество. Правда, тогда у меня не было причин для беспокойства, а теперь судьба моих друзей и родных оставалась неясной. И это не давало расслабиться.

Однако паниковать и мучиться надуманными страхами я себе не позволяла. Аленнар, который навещал меня и приносил еду, рассказывал лишь о том, как идет подготовка к свадьбе. Напоминал, что я должна без запинки произнести клятву верности острову — даже уточнил, не потеряла ли я нужный свиток. Интересовался, какие блюда на столе я предпочту, — чтобы их поставили рядом с нами. Милостиво сообщил, что в день свадьбы разрешит фрейлинам помочь мне подготовиться к церемонии.

Мне казалось, раз он не затрагивает тему отсутствия Омили и Веленнара, значит, не имеет представления, где они. Хотя, конечно, это было и странным одновременно — ну не настолько же Ален безразличен к своему исчезнувшему другу! Если бы считал Веленнара предателем, который покинул своего господина, то, наверное, обмолвился бы, не стал скрывать своего возмущения… Возможно, сиррин подготовил пути отхода и обманул Алена? Например, написал, что забрал Омили и с ней развлекается. Но тогда бы жениха точно радовал тот факт, что в итоге я лишилась верной фрейлины. И он бы не преминул мне об этом сообщить.

Неясной оставалась и судьба моей семьи. Хотелось верить, что никто не додумался искать меня в родительском жилище, иначе отсутствие всех домочадцев, несомненно, вызвало бы подозрения. Но в то же время я понимала: Рай и Жоли — стражи, значит, их командир в курсе того, что они не выходят в дозор. А он мог сообщить стражам-контролерам. Впрочем, с той же вероятностью мог и не сообщать, страшась гнева Аленнара. Проще скрыть исчезновение пары дозорных, чем злить правителя накануне свадьбы. Себе дороже выйдет.

Как бы там ни было, все, что мне оставалось, — настраиваться на хороший лад. Два дня — это же совсем недолго. И пусть время тянется бесконечно, все равно наступит момент, которого я жду с таким нетерпением. Потому что… Потому что, когда все закончится, я стану свободной и счастливой.

Коротая время и отвлекаясь от тревожных мыслей, я отыскала в сундуке свои старые свитки. Перебирая их, вспоминала, как мы с Арктуром вместе их читали. Были ли ему на самом деле интересны эти простые тексты? Ведь в его мире имеются другие, куда более увлекательные и мудрые наставления. Наверняка он хотел развлечь меня, когда просил их посмотреть. Или Арктур желал слышать мой голос?

Последнее предположение согревало душу. Я вспоминала участливый голос Арктура, когда он показывал необычные картинки и рассказывал о чудесной межзвездной повозке… Какие все же удивительные вещи придумали духи, чтобы облегчить свою жизнь! Но я не жалела, что вся эта «техника» осталась в том мире. Зачем она здесь? Без чудесных свитков и черного окна, в котором обитают странные помощники духов, я могу прожить, а без Арктура — нет.

Мои задумчивость, спокойствие и безразличие к происходящему не укрылись от Аленнара. И если до этого он ограничивался лишь настороженными, полными подозрений взглядами, то в последний день, накануне церемонии, решил для себя все прояснить. Пришел он задолго до ужина, когда я его еще не ждала и потому, не находя себе иного занятия, перебирала свитки.

— Ну и что ты задумала? — поинтересовался он с порога, закрыв за собой дверь и усаживаясь на ближайший пуф.

— Ничего. — Я постаралась ответить нейтрально, хотя сердце подпрыгнуло к самому горлу — очень уж близким к истине оказалось предположение Алена. — Жду дня свадьбы, повторяю клятву…

— Вижу. — Жених с любопытством покосился на открытый сундук. — Только мне все равно кажется, что ты что-то замышляешь. Слишком уж… покорная.

— А я, по-твоему, должна скандалить и требовать к себе достойного отношения? — удивилась я. — Ты плохо меня знаешь. Я просто не трачу силы на бессмысленные действия.

— В том и вопрос, что знаю я тебя слишком хорошо. — Аленнар не сводил с меня глаз. — И потому меня обмануть не удастся. Я не верю, что тебе безразлично, где твоя фрейлина Омили. Не верю, что тебе не нужны прогулки, общение, что ты рада своему заключению. Не верю, что завтра ты не захочешь опозорить меня уже на церемонии прилюдно.

Великая Тварь… Если он будет настороже, то план может и не сработать! Неужели я поступила опрометчиво, решив просто ждать нужного момента?

Но ведь так посоветовали мне Арктур и Ринат, а духи мудры и не станут предлагать пустое. Тем более они знают характер Алена. Оба убедились, каким он бывает, и должны были это учесть… Или все же не учли? Увлеклись проработкой деталей, забыв о мнительности и склонности жениха к заговорам и интригам, который судит всех по себе, ищет подвох буквально повсюду, придирается к мелочам.

— Я просто устала, Ален, — призналась я, решив, что отмалчиваться опасно и нужно хоть как-то отвести от себя подозрения. — Невозможно постоянно находиться в напряжении, мучиться ожиданием. И ты напрасно думаешь, что мне не хочется видеть Омили. Очень хочется. Но я уверена: ты ее ко мне не пустишь. Так зачем же просить, если это бессмысленно?

— Значит, действительно не знаешь, где она? — Синие глаза подозрительно сощурились.

— Разве ее до сих пор нет в замке? — испуганно охнула я, прикрывая рот ладонью. — Так и знала, что твоему Веленнару нельзя доверять! Зря ты дозволил ему увести Омили с приема! Ваши «развлечения» не доведут до добра.

Аленнар помолчал, изучающе всматриваясь в мое лицо. Поверил? Не поверил? Или ему вообще было наплевать, говорю я правду или лгу, и он просто решал, как лучше продолжить допрос?

— Как вести себя со своими сирринами, я решаю сам, — криво усмехнулся он наконец. — Хочу — дозволяю, хочу — запрещаю. Не твоего ума дело! У тебя фрейлин полно. А если недосчитаешься нескольких, то невелика беда. Они прекрасно знают, что придется выходить в дозор в паре с разными мужчинами. Сами на это согласились, лишь бы служить при дворе.

— Ты мерзкий сводник! Пособник разврата! — зашипела я, скинув в сундук свитки, которые лежали на моих коленях, и с силой захлопнув крышку. — Нормальный король поддержит желание подданных создать семью и не станет поощрять случайные связи!

— Мои сиррины не просто так развлекаются с фрейлинами. — Ален широко улыбнулся, неторопливо поднимаясь с сиденья. — Они как раз выбирают, чтобы наверняка. Ну а если девушка не понравилась… Бывает. Кто тебе сказал, что эти мужчины никогда не женятся?

— Ври больше. Твои сиррины до самой старости не изменят своим гадким пристрастиям! И ты ничуть не лучше!

— Ревнуешь? — Аленнар подошел совсем близко. Постоял, нависая надо мной, и неожиданно сел рядом. Обхватил за талию, не позволяя вскочить и сбежать, прижал и уткнулся носом в мою шею, прикрытую распущенными волосами. — Это хорошо… — выдохнул он удовлетворенно. — Пожалуй, я время от времени буду давать тебе повод для беспокойства. И даже, если ты захочешь, могу потом наказывать своих любовниц на твоих глазах. И им наука — не будут приставать к женатому сиррину, и нам с тобой не скучно.

— Наказывать? — У меня мурашки побежали по коже от ужаса, когда я вспомнила и представила, какой может быть эта кара.

— Ага… — довольно подтвердил Ален.

— А в чем их вина? — Меня возмутили его изворотливость и безразличие к судьбе девушек. — Я буду винить в изменах лишь одного тебя! Может, ты самого себя накажешь? Возможно, тогда мне будет легче пережить твою неверность?

Ясно, что сказала я все это в порыве эмоций. Не смогла сдержаться. Ведь любой ответ он вывернул бы как мою ошибку. Ему нужно видеть мои чувства — ревность, ярость или вынужденное смирение. Любые, лишь бы найти признаки небезразличия или отвращения. Прояви я заинтересованность — это польстит его самолюбию, а мое миролюбивое отношение к любовницам оскорбит.

Пусть теперь сам ищет в моих словах «правильный», удобный ему смысл. Меня не в чем упрекнуть — ни в отсутствии пылких чувств, ни в безудержной страсти.

— Да ты затейница, Лио, — засмеялся Аленнар. Видимо, не хотелось ему сегодня скандала — он был в хорошем настроении. Услышал, что хотел. — Глупышка, ты пока в полной мере не прочувствовала ревность, вот и разбрасываешься пустыми обещаниями. Увидишь, еще сама будешь умолять меня их покарать или научишься избавляться от неугодных любовниц без моей помощи. Кстати… — Он вдруг задумался, словно раньше ему эта мысль в голову не приходила. Чуть ослабил хватку, позволяя мне отодвинуться и упереться руками в его грудь. Заглянул в глаза и строго предупредил: — От них, но не от меня, Лио. Даже не надейся обрести свободу. Ясно?

Ответа ждать не стал. Поднялся, поднимая и меня тоже. Так и не выпустив из рук, увлек к двери.

— Родители хотели обсудить завтрашнюю церемонию, — пояснил он, чувствуя мое недоумение. — Поэтому ужинать ты сегодня будешь с нами в столовой.

С одной стороны, меня это воодушевило: все же сидеть взаперти — сомнительное удовольствие. С другой — теперь я куда лучше знаю и короля Нетаннара, и королеву Ремидайю. И понимаю, что в отношении них глупо надеяться на объективность. Как любые родители, они всегда будут на стороне сына. Так что вряд ли этот ужин доставит мне радость и удовольствие. Искренних слов поддержки и обещаний сдержать нрав Аленнара я точно не услышу. Скорее…

— Ох, Лио, дорогая моя! Как же мы все беспокоились! А как Ален переживал! — Начав с утешения меня, королева очень быстро переключилась на ненаглядного сыночка. — Просто места себе не находил, бедный мальчик, пока ты без сознания была. Извелся весь! Есть-пить не мог, я с трудом его уговаривала! Если ты так плохо управляешь верром, зачем же на ночь глядя кататься решила? И одна поехала, не дождалась любимого. Нехорошо это. Пусть даже вы еще не женаты. Все равно. Ты уж в будущем такого себе не позволяй, думай, прежде чем сделать.

— Успокойся, Реми! — ласково погладил жену по руке король. Сжал ее кисть, отпустил и вручил вилку, которую королева так и не подняла со стола. Продолжил, лишь когда, тяжко вздохнув, Ремидайя наколола на зубцы и отправила в рот кусочек рыбы. — Девочка не так уж виновата. Молодая, легкомысленная, ветер в голове… Себя вспомни в ее годы. Разве можно сийринну в легкомыслии обвинять? Настоящий виновник — этот… как его… Веленнар. Это же он выбрал никуда не годного верра, показав свое неумение и безответственность. Ален, — серьезно попенял король сыну, — этот сиррин должен вернуть твоей невесте все напрасно потраченные драк’и.

— Он за все заплатит, — зловещим тоном пообещал Аленнар.

У меня в груди похолодело от нехорошего предчувствия. Слишком уж много ненависти для такого незначительного проступка! Неужели он знает больше, чем показывает? И подозревает Веленнара в организации моего побега? Или это всего лишь мои мнительность и страхи?

— Я прослежу, чтобы верра вернули эсам-хозяевам, и потребую нового взамен. — Тем временем, Ален продолжил разговор с отцом. — Кстати, тебе не кажется, что надо бы проверить все фермы? Как думаешь? А то совсем обнаглели — мало того что захудалую скотину растят, так еще и подсовывают королевской семье.

— Хорошая мысль. — Король кивнул. — Займусь после вашей свадьбы.

Он не стал спорить. Принял совет как должное, без амбиций и соперничества. Вместо превосходства я видела гордость отца, который принимает Алена как достойного преемника. И осознав, насколько близок ему сын, даже такой гадкий, я почувствовала себя виноватой в том, что замыслила. Ведь сегодня — их последние семейные посиделки, наполненные заурядными проблемами, а завтра… Завтра Ален уже не будет советоваться с отцом, перестанет говорить комплименты матери, приказывать слугам. Он уже не будет прежним…

Но я не могу поступить иначе! Это не только мое эгоистичное желание обрести личное счастье. Это забота о благе всего нашего острова! Я напрасно надеялась, безуспешно пытаясь исправить и вразумить Алена. Что могу я одна, если родители покрывают его преступления и дозволяют беззаконие?! Казнь несчастных рыбаков до сих пор стоит у меня перед глазами! Если я отступлю, будут новые напрасные жертвы…

— Довольно о делах, родные! — снова вмешалась в разговор королева. — Успеете еще проблемы Тьегроса обсудить. Сейчас у нас есть более важная забота: молодожены должны выглядеть идеально! И церемония должна пройти красиво, без волнений и ошибок. Давайте на это обратим внимание. Лио, дорогая, я уверена, ты хорошо знаешь свадебный протокол, но если все же из-за беспокойства что-то забудешь…

Она оглянулась, что-то отыскивая, и благодарно улыбнулась супругу, который тут же подал мне небольшую коробочку. Раскрывала я ее под пристальным взглядом Алена, похоже, он не догадывался, что внутри. Мне тоже было сложно скрыть удивление при виде изящного браслета. Как же украшение выручит меня?

— Это тебе, — пояснила Ремидайя. — Наденешь на руку и, если начнешь поправлять, для нас это будет сигналом вмешаться и помочь. Мы отвлечем внимание гостей, а сын подскажет тебе, как действовать дальше.

— Хитро придумано, — похвалил мать Аленнар.

— Это не моя заслуга. Уже несколько поколений королев пользовались этим сигналом. Я получила его от свекрови перед свадьбой вместе с такими же наставлениями.

— Пригодился? — заинтересовался Ален.

— Нет. Но я намного меньше переживала. Знала, что мне помогут.

— А я вообще не вижу повода для беспокойства, — высказал свое мнение король. — Не дело гостей — обсуждать проступки правящей пары. Так что, если вдруг в чем-то ошибетесь, просто сохраняйте спокойствие и уверенность. И вообще, делайте вид, что так и должно быть. В конце концов, мы вправе менять ритуал. Его придумали такие же сирены, как мы. Вовсе незачем усложнять ситуацию и мучить невесту.

Вроде обычная беседа. И вероятность того, что церемония может пойти не по плану, тоже имеется. Но все равно поселившееся в самом дальнем уголке моей души волнение разрослось и захватило мысли. Лучше бы они не начинали этого разговора! Лучше бы не ждали отклонений от традиции! Это упростило бы мою задачу. Теперь же Ален, который и без того вжился в роль надсмотрщика, будет зорко следить за любым моим движением.

Сейчас мне казалось, будто мои тайные замыслы видны окружающим. Что все только и ждут подходящего момента, чтобы разоблачить лживую невесту сына. Вот и как? Как в таком случае не усомниться в успехе задуманного?

Нет, это все недостойные рассуждения! Арктур верит в меня, он рассчитывает на наше общее будущее! Я не имею права лишить его этой надежды, оставив моего духа в одиночестве!

У легендарной Шиллидайи хватило отваги сдержать нашествие опасных чудовищ, одолеть которых никто не мог. Я же должна справиться лишь с одним монстром. И пусть в своей подлости он превзошел своего морского покровителя, у меня есть ради кого бороться и рисковать!

Потому утром решимость моя уже не была настолько шаткой, как накануне. Я больше не страшилась — я готовилась к бою. Не платье надевала, а доспехи. Не украшения брала в руки, а оружие. Не в изящные туфельки обувалась, а в сапоги стража.

И пусть все это существовало лишь в моем воображении — даже такая защита добавляла мужества и отваги. Меня не отвлекало щебетание фрейлин, которые радовались, что им наконец нашлось занятие. Меня не заботило, насколько привлекательно я выгляжу. Меня не интересовало количество гостей. У меня была только одна цель. И я отсчитывала мгновения, ожидая, когда наступит подходящий момент…