Глава 31 Сказка

Я стояла в дверях, глядя на улицу, где только что растворился силуэт Сайгриса. Ристан подошёл сзади, обнял за талию — крепко, надёжно, — подбородок лёг на плечо, дыхание щекотнуло щеку. Тепло его тела просочилось сквозь тонкую ткань рубашки.

— О чём задумалась, рыжуля? — спросил он мягко, пальцами поглаживая живот.

Я повернулась в его объятьях, уткнувшись лицом в его майку, вдыхая уже знакомый и привычный запах — дыма и чего-то дикого, что успокаивало лучше любой колыбельной.

— О том, как всё закрутилось. И Сайгрис… я не представляю, как себя с ним вести, он как живая загадка, притягательная и опасная.

Ристан, прижимая ближе, руки скользили по спине, а голос стал низким, с хрипотцой:

— Просто будь собой, Анна, такой, какая ты есть — смелой, яркой. — Он поднял мою голову за подбородок, и наши глаза встретились. — Не думай сейчас ни о чём. Соберём вещи, а потом я развею все твои тревоги.

Я кивнула, улыбнувшись сквозь остатки тающих сомнений, и мы поднялись наверх — день перетёк в приятную суету. Ристан шутил без умолку, его руки то и дело касались моей талии, плеча или руки — лёгкие, но полные предвкушения жаркого вечера. Мысли о Сайгрисе отступили, вытесненные его теплом и заразительным смехом.

К полудню сумки были плотно набиты, их мы оставили возле входной двери, к переезду полностью готовы. Вышли на улицу — Ристан привычно сменил облик, став неприметным среди людей. Я свой браслет не снимала ни на миг, так было спокойнее.

— Пойдём, рыжуля, — шепнул он близко к уху, целуя в висок. — Наконец-то мы сможем побыть только вдвоём.

Он повёл меня по улочкам вверх, я терялась в догадках — что же это будет? Мы миновали шумный рынок с криками торговцев, ароматом специй и фруктов, свернули в тихий переулок и остановились у неприметной двери с руническим замком, что вспыхнул мягким зелёным светом при касании пальцев Ристана. За ней открылся просторный зал, где на стенах висели бесчисленные картины.

— Это галерея Шепчущих Холстов, — объяснил он тихо, взяв за руку. — Здесь картины оживают, рассказывают свои истории. Удивительно, но они висят намертво, кто бы ни пытался снять их, не получается.

Мы медленно шли по залу, рассматривая с неописуемым восторгом магические полотна, а Ристан рядом увлечённо рассказывал: вот картина с воином в доспехах, что меняли цвет под настроение зрителя — под моим взглядом доспехи воина сменились с серебряных на золотые; в другой эльфийская танцовщица кружилась в бесконечном вальсе под неслышимую нам музыку, платье её переливалось всеми оттенками зелёного; в третьей можно было расслышать голос старика-ремесленника, что шептал о потерянной любви, слёзы катились по нарисованным щекам.

— Это так удивительно, невероятно! — моему восторгу не было предела, глаза сияли, жадно рассматривая всё. — Будто смотришь в окно другого мира, полного тайн.

— Считается, что мастер, создавший эти шедевры, исчез в морской пучине, — продолжил Ристан тихо. — Поговаривают, что он отдал свою жизнь морской ведьме, чтобы стать признанным художником-гением во веки веков. Известным он стал, но только после своего загадочного исчезновения, ведь именно тогда картины внезапно ожили, обретя душу.

Кому, как не мне, знать, насколько коварна эта морская ведьма!

Мы бродили по галерее, наслаждаясь. Но мимо одной картины я не смогла просто пройти: девушка с чёрными волосами стояла у окна высокой башни в развевающемся лёгком платье, глядя на далёкие огни города. Её глаза светились глубокой тоской и стальной решимостью. Холст ожил мгновенно: ветер шевельнул занавески, грустно улыбнувшись, она тихо прошептала: «Выбери свой путь!»

— Она... трогает душу, — выдохнула я, касаясь рамы, чувствуя тепло магии. —Интересно какая история скрывается на ней?

Ристан встал сзади, обнял за талию, голос был глубоким, низким:

— «Девушка Огней». Её ждал брак по принуждению — золотая клетка долга, где сердце медленно угасало бы. Но она выбрала свободу, уйдя в ночь к далёким звёздам, оставив башню и свою жизнь позади. Если верить легендам, эта девушка — дочь этого художника.

Я стояла неподвижно — как же это перекликается с моей собственной жизнью. Та девушка на холсте была моим отражением. Я тоже бежала от цепей, но мой путь привёл меня к Ристану, к свободе. Я выбрала жизнь, полную страсти, любви — она же выбрала лёгкий путь одиночества среди звёзд.

— Ну что, пойдём дальше? — не дожидаясь ответа, Ристан взял меня за руку твёрдо и повёл прочь, а я всё ещё смотрела на картину, не отрываясь. Мне на секунду показалось, что девушка кивнула мне в одобрении.

А дальше мы направились в ресторан неподалёку. Если я наивно думала, что нас ждал заказанный столик с изысканными блюдами и официантом, то Ристан сумел удивить меня, приведя прямиком на кухню через чёрный ход. Там, среди пара и звона посуды, нас уже ждал повар — коренастый орк с рыжей бородой, заплетённой в косы, и фартуком, увешанным ложками. Он улыбался так широко, будто мы старые приятели.

— Добро пожаловать в святая святых моей кухни! — прогремел он басом, хлопнув Ристана по плечу мощно, как молотом. — Сегодня особый мастер-класс по кремовым пирожным "Тайна души"! Руки в муку и вперёд!

Я хихикнула, чувствуя, как восторг переполняет грудь. Не ожидала, что он устроит романтику на кухне. Ристан закатал рукава рубашки, подмигнув мне.

— Не бойся, рыжуля, я мастер по части… кремовых начинок.

Мы встали за мраморную стойку. Повар-орк поставил перед нами миски для приготовления, озвучил нужные ингредиенты, мы добавляли их по порядку, всё тщательно смешав. Я неловко разминала тесто пальцами — оно липло к коже. Ристан тут же «помог» сзади, обхватив мои руки своими. Его грудь прижалась к моей спине, горячее дыхание коснулось шеи.

— Вот так, медленнее, нежнее… — шепнул он мне на ухо близко, добавляя муки. Его пальцы уверенно направляли мои, скользя по коже и вызывая дрожь. — Чувствуешь, как оно поддаётся под твоими руками, становится мягче?

Я фыркнула, краснея от его подтекста, и мазнула его по носу взбитыми сливками, оставив след. Мы лепили пирожные, пуляя кремом друг в друга. Очередной белый ком плюхнулся на щёку Ристана, и он отомстил мгновенно, сымитировав «дегустацию», медленно лизнув мою шею там, где стекала капля сливок. Его язык был горячим, оставляя след влаги и мурашек.

— Ммм, слаще любых пирожных, — промурлыкал он низко. Я завизжала от внезапной щекотки, толкая его игриво локтем, но сердце таяло от счастья: лёгкость, юмор, его опьяняющая близость. «Кто бы подумал, — думала я, хохоча без удержки, слёзы радости собирались на глазах, — что вор из теней умеет печь и сможет заставлять меня чувствовать себя беззаботной девчонкой? Это… идеально, волшебно, именно то, что нужно».

Орк одобрительно гаркнул, хлопая в ладоши, когда мы наконец закончили — поднос золотистых, пышных пирожных с блестящей белой глазурью стоял перед нами.

— Берите заслуженный трофей, влюблённые пекари мои! И приходите ещё раз, кухня всегда рада!

Мы вышли с полной корзинкой, сияющие от смеха и с мукой на лицах. Ристан обнял меня за талию, прижимая к боку:

— Ещё одна остановка впереди, рыжуля.

Мы прошли по узкой тропинке за рестораном, где располагался небольшой лесок. Он вывел меня на укромную, волшебную поляну, усеянную цветами. В центре журчал водопад. Ристан предусмотрительно достал из корзинки мягкий плед, расстелил его на поляне, а потом выложил наши свежие пирожные, пару стаканчиков и бутылку с фруктовым соком.

Расположившись на пледе, сняв обувь, мы начали кормить друг друга пирожными — крем таял на языке, сладкий, с ванильным шлейфом. Я мазнула пальцем по его губам, слизывая след, а он поймал мою руку, целуя кончики пальцев, с неукротимой страстью в глазах.

— Спасибо за этот вечер, — прошептала я, откидываясь на локоть, сердце стучало от его близости. — Это было волшебно. Ты… действительно заставил забыть обо всём.

Ристан замер, его взгляд стал глубже, пальцы сжали мою ладонь, проводя большим пальцем по запястью.

— Рыжуля, ты заставила меня заново родиться. Я бродил в тенях, не зная вкуса настоящей жизни… пока случайно не встретил тебя. Я полюбил тебя, Анна, всей душой, ты нужна мне как воздух, без которого я просто задохнусь. Хочу каждое утро видеть твою сонную улыбку, каждую ночь слышать твои стоны счастья. Ты моя судьба, мой свет в непроглядной тьме.

— Ристан… — выдохнула я, касаясь дрожащей рукой его щеки, чувствуя щетину под пальцами. — Ты разбил мои стены. Я принимаю тебя всей душой, навсегда.

Он откинул меня на плед и навис сверху, коварно ухмыляясь.

— Я должен тебе признаться, — склонился он ниже, серые глаза пленили мой взгляд, горячее дыхание коснулось моих губ.

— Это были не просто пирожные, — прошептал Ристан хрипло, губы изогнулись в лукавой улыбке. Пальцы прошлись по моей руке вверх, лениво, оставляя след мурашек. — У вкусивших их открываются истинные чувства к тому, с кем ты их разделил.

— Ах ты, коварный хитрый лис! — со смехом толкнула его в плечо ладонью, но глаза сияли любовью. Этот мужчина, полный сюрпризов, заставлял сердце трепетать в унисон с его.

— Я и без магических пирожных знаю свои чувства к тебе, Анна, — серьезно сказал Ристан и скрепил слова свои поцелуем — глубоким, уверенным. Губы прижались жадно, язык скользнул внутрь, исследуя каждый уголок, танцуя томно, обещая блаженство. Его руки обвили мою талию стальными объятиями, прижимая вплотную. Тела сплелись в нестерпимом танце, дыхание смешалось, мир сузился до вкуса ванили и его мускуса. Казалось, поцелуй длился сладкую вечность, будя горячие волны желания, заставляющие изгибаться навстречу.

Я оторвалась на миг, с трудом, и заметила: цветы начали мерцать в сумерках. Колокольчики зажглись лазурным сиянием, маки запульсировали алым, одуванчики рассыпали золотые искры, превращая поляну в живое звездное покрывало. Воздух наполнился опьяняющим ароматом нектара, магия ночи окутала нас коконом романтики. «О боги милостивые, — подумала я, сердце таяло от чуда, тело трепетало в экстазе, — это не просто обычный вечер, это сказка, а мы в ней главные герои».