Глава 51 Озеро

Я вышла на улицу — ночной лес обнял прохладой, наполнив воздух шорохами листвы и далеким плеском воды. Обойдя дом, я направилась к озеру — ноги сами вели к пирсу, словно предчувствуя, где его искать.

Он сидел на самом краю, свесив ноги к воде, уставившись в озеро, где в ленивых волнах дрожало отражение луны. Хмурый, далекий, он казался частью этой холодной ночи. Доски под моими ногами предательски скрипнули.

— Ночь сегодня слишком красивая, чтобы прятать от неё глаза, — тихо произнесла я, садясь рядом с ним и опуская ноги в воду.

Он повернул голову: в его серых глазах, обычно искрившихся смехом, сейчас отражалась лишь опустошенность. Ухмылка, которую он попытался изобразить, вышла кривой и вымученной.

— Красивая, да… — эхом отозвался он, снова отворачиваясь к воде. Помолчал, потом добавил тише: — Но иногда в такой тишине отчетливо слышны собственные мысли.

Я осторожно коснулась его плеча. Ристан вздрогнул, но не отстранился, лишь тяжело вздохнул.

— Что тебя тревожит? — спросила я, заглядывая в его профиль, освещенный бледным лунным светом.

Он бросал камешки в воду — круги расходились, растворяясь в темноте.

— Знаешь, — наконец заговорил он глухо, — я стал задумываться, что всю жизнь я просто плыву по течению. Краду, обманываю, исчезаю — и что? Если ничего не изменить, если оставить всё как есть… куда приведет меня судьба? Мой фундамент жизни — это просто песок, который размоет первой же волной.

Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему он клонит.

— У нас ведь все хорошо? Мы вместе…

— А дальше? — перебил он, и в его голосе прорезалась непривычная резкость. — Чему я смогу научить своих детей, если сам не знаю своего места в мире? Какой пример им дам — как вскрывать замки без шума или врать стражникам в лицо с улыбкой? Что скажу: "Папа был бандитом, но жил весело"? Не хочу, чтобы они унаследовали мою грязь, Ари. Хочу дать им что-то настоящее.

Я растерянно моргнула. Разговоры о детях сбивали с толку и заставляли нервничать. Впрочем, сама природа сирен позаботилась о моей безопасности: в первый год после совершеннолетия зачатие попросту невозможно. Если бы не эта особенность, я бы уже вполне могла забеременеть от Ристана или Сайгриса, но сейчас такая перспектива вызывала лишь тихую панику.

Сегодняшнее решение насчет Мирея далось мне гораздо проще. Я приняла его как родного и полюбила, но он уже был маленькой, сложившейся личностью со своим характером. С ним я чувствовала себя уверенно. Чего нельзя было сказать о младенцах — я совершенно не видела себя с крошечным, полностью зависимым от меня существом на руках. К материнству в его классическом, «пеленочном» понимании я была абсолютно не готова.

— Ристан, я… я еще даже не задумывалась о детях, — честно призналась я. — Мы ведь только начали строить отношения, пытаемся сплотиться в настоящую семью. Да и, если честно, со всем произошедшим я так и не успела толком увидеть мир вокруг. Мы будто заперты в своем маленьком коконе.

Он горько усмехнулся и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, которое не могли скрыть даже годы жизни в теневых кругах.

— Зато я задумался, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько непривычной серьезности, что мне стало не по себе. — Я разговаривал с Сайгрисом. Он предложил мне работать в одном из отделов Тайной канцелярии.

Ристан замолчал на секунду, подбирая слова.

— С моей способностью метаморфа я для них — идеальный инструмент. Могу войти в любую дверь, принять любое обличье, выведать любую тайну. Сайгрис говорит: такие навыки не должны тлеть в криминальных притонах. Это шанс легализоваться, очиститься. Стать кем-то большим, чем вор.

— Но как же свобода, Ристан? — мой голос дрогнул. — Ты говорил, что самое ценное — это возможность дышать полной грудью, делать то, что хочется, и не подчиняться приказам. Тайная канцелярия — это клетка для тебя.

Я крепче сжала его ладонь, пытаясь заглянуть за ту маску серьезности, которую он на себя надел.

— Я не хочу, чтобы ты ломал себя и менялся ради нас. Если ты пойдешь туда только из чувства долга или страха за наше будущее, ты возненавидишь эту жизнь. Я полюбила тебя именно таким — бесшабашным, свободным.

Ристан отвел взгляд, и я увидела, как на его челюсти заиграли желваки.

— Свобода вора — это иллюзия, — глухо отозвался он. — Я хочу, чтобы ты могла засыпать ночью, не прислушиваясь к каждому шороху у двери. Кто знает, вдруг я пойду на очередное задание, а вернусь трупом.

Я вздрогнула, и холодная волна ужаса пробежала по спине. Мысль о том, что его место рядом со мной на этом пирсе может внезапно опустеть, отозвалась болью, сковавшей сердце.

— Не говори так… пожалуйста, никогда не говори так, — прошептала я, придвигаясь ближе и утыкаясь лбом в его плечо, пытаясь теплом разогнать мрак его слов.

— Если ты боишься за меня — не надо. Я выберу любой риск, лишь бы знать, что ты остаешься собой.

Ристан тяжело вздохнул, и я почувствовала, как он наконец обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы.

— В том-то и дело, — едва слышно произнес он. — Раньше мне было плевать, вернусь я или нет. У меня не было ничего, кроме этого азарта. А теперь… теперь мне есть что терять. И этот страх за тебя делает меня уязвимым. Сайгрис предлагает не просто работу, он предлагает защиту.

Он отстранился и взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него.

— Я хочу быть мужчиной, который может дать своей женщине, сыну или дочке спокойствие, любовь, защиту.

Я накрыла его ладони своими, впитывая их тепло и ту пугающую серьезность его слов. В этот миг я осознала: его слова о защите и детях — не просто мечты, а фундамент того будущего, которое он готов строить. Я не хочу быть преградой на его пути. Если это цена нашего общего "завтра", то я не стану сомневаться. Я выбираю быть не просто защищенной им женщиной, а его опорой и тихой гаванью, принимая его выбор.

— Хорошо, — прошептала я, и мой голос больше не дрожал. — Я поддержу тебя в любом твоем решении. Кем бы ты ни стал — вольным метаморфом или офицером Канцелярии — для меня ты прежде всего человек, которого я люблю.

Ристан с облегчением выдохнул. Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, будто боялся, что я исчезну вместе с лунным светом. Тяжесть, еще мгновение назад давившая на плечи, вдруг лопнула, как перетянутая струна. Ристан отстранился, и в его глазах наконец-то блеснули те самые знакомые озорные искорки. Он по-доброму прищурился, и его губы тронула привычная, чуть нагловатая ухмылка.

— Ну ладно, с моими шпионскими страстями закончили, — бодро выдал он, легонько подтолкнув меня плечом. — Давай о более насущном. Как там у вас продвигается с Торином? Всё так же ходите за ручку и краснеете, как два школьника на первом свидании?

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки моментально обдало жаром. Этот резкий переход от разговоров о жизни и смерти к его обычным подначкам застал меня врасплох.

— Ристан! — возмущенно воскликнула я, пытаясь придать лицу строгое выражение, но губы сами собой расплывались в улыбке. — Он хочет двигаться постепенно, и мы не только за ручки держались…

— Ого! — Ристан театрально вскинул брови и присвистнул, в глазах заплясали чертята. — «Не только за ручки»? Неужели наш благородный папа наконец-то оттаял настолько, что понял, для чего нужны губы?

— Перестань! — засмеялась я, легко ударяя по руке.

— Не хочешь немного подтолкнуть нашего скромнягу к более решительным действиям? —заговорщицки понизил голос, а улыбка показалась особенно лукавой.

Я подозрительно прищурилась, чувствуя, что за этим предложением скрывается какая-то авантюра.

— Ристан, что ты задумал? Только не говори, что подложишь ему афродизиак и запрешь нас в комнате?

Он приложил руку к сердцу, изображая глубокую обиду.

— За кого ты меня принимаешь? Будем действовать тоньше. Проще… — он сделал паузу, окинув меня внимательным взглядом с головы до ног, и его голос стал вкрадчивым. — Ты всё еще предпочитаешь обходиться без белья?