Глава 15

Какой абсурд! В замке, переполненном разгоряченными телами, он погибал от желания, похоть разрывала на части. Никогда Ардак не испытывал дикой всепоглощающей потребности обладать женщиной. Его хотели, это он разжигал страсть, он питался чужими пороками, но никогда не страдал сам.

Дракон околдовывал, в нужный момент умел испустить феромоны, очаровать и привязать к себе. Ему нравилось рабское преклонение в глазах подданных. Нравилось, как мужчины и женщины выпускают наружу своих демонов, и он с аппетитом поглощает греховную энергию, увеличивая силу.

Мара! Ведемское отродье! Как у нее получалось отзеркаливать его похоть? Чем больше он пытался очаровать, чем больше флюидов исходило из него, тем сильнее был возврат. Нет, чертовка определенно что-то чувствовала, но это лишь малые отголоски! Капли в бездонном море, породившем коварное чудовище!

Тело Ардака стало покрываться чешуей, из носа повалил дым, каменная плоть подчиняла все мысли. Как же хотелось догнать, наплевать на договор и вонзиться в обманчивое, невинное тело сирены.

Как сдержался, целуя пальцы, как не сошел с ума, вдыхая терпкий запах кожи, сжимавший в тиски его член? Стройные гладкие ноги, манили прохладой, зазывали в морскую пучину. Теперь он понимал, как легко лгунье удавалось заманивать в свои сети жертв. Если она без пения, одним своим видом скрутила его яйца, вывернула душу наизнанку, с легкостью заставив его страдать от своего же оружия. Что говорить, насколько велика сила чудовища, при полном вооружении.

Ардак опомнился, когда вместо пальцев появились когтистые лапы, а жар плоти вызывал нестерпимое желание. И сознание, издеваясь, подсовывало все новые и новые образы Мары, обнаженная, манящая, привязанная со следами плети на теле. Дракон ненавидел себя, нельзя желать врага, и изнывал от похоти, которая ядом пропитывала каждую клеточку естества.

Или дело в крови нимфы, его матери, наделившей сына второй слишком чувственной ипостасью? Ранее, Ардак без проблем подавлял в себе все трепетные порывы, оставляя только животную похоть. Его зверь всегда был сильнее. Но Мара, чертовка, Мара, пробудила дремлющюю нежность в груди. Он хотел ее стонов, хотел видеть извивающееся в страсти тело, хотел брать медленно, и позже озверев, проткнуть ее членом, полностью добраться до сердца и навсегда поработить дух.

Пройдя в ванную комнату, дракон долго обливался холодной водой. Усмирял зверя, возвращая себе человеческий облик. Кровь нимфы усилила его власть над женщинами, помогала понять эмоции, чуять ложь, и этого было вполне достаточно. Больше всего Ардак боялся полного пробуждения чувственной ипостаси. И еще к кому к врагу? Сирене, умевшей настолько мастерски скрывать ложь, что даже его зверь не чуял подвоха!

Нужно срочно обуздать плоть, найти податливое тело. Хорошо, хоть вовремя спровадил Мару, не показав истинного обличия, не напугав окончательно, и не пустив по ветру усилия. Еще немного и все сдерживаемые барьеры рухнули бы в пропасть, оголяя демоническую похоть.

Ардок переоделся, во все черное, сумев хотя бы внешне принять подобающий облик. Покинул комнату, призрак сирены следовал за ним по пятам. Вспомнилось, как испуганно она облизывала губы, сочные, манящие, член тут же зашевелился змеей в штанах. В глазах явственно возник образ Мары, осторожно берущей плоть в сладкий пухлый ротик, как юркий язычок пробует его головку на вкус.