Глава 3

— Да, сейчас я беспомощна и в вашей власти. Пусть тело в цепях, но душа моя останется свободной. Вам не поработить ее! — сирена подняла высоко голову, с презрением посмотрела на крылатого и отвернулась.

— Ты еще не поняла куда попала? Тут похоть не спрашивает она подчиняет, — зло сверкнув белоснежными зубами он знаком подозвал к себе брюнетку и властно заключил в свои объятия.

— И куда я попала?

Снова раздался жуткий хохот:

— Узнаешь. А пока запомни ты рабыня, моя собственность и я вправе сделать с тобой все, что пожелаю, — он повернулся к Маре спиной, давая понять — разговор закончен. И прошел к огромному черному трону, усадил спутницу себе на колени и стал лениво играть с обнаженным соском. Блондинка устроилась у ног мужчины, а спутник в белом сел на большой деревянный стул по правую руку от незнакомца. — Познакомьте ее с плетью. Гордость — не приемлема для рабыни. Тем более это чудовище должно сразу уяснить свое место. И пусть приведут девственниц.

Сирена была в смятении. Нет, плеть и боль не страшили. Куда опасней были намерения мутанта и дальше держать ее в плену. Ей предстояло жить в замке без морской воды, без привычной свободы! Такая участь была куда хуже смерти, и ее мучитель знал об этом.

К ней подошел крепкий мужчина в белой рубашке, расстегнутой на половину, и в странных штанах, оставляющих открытым его огромный, багровый половой орган. Похотливо улыбаясь, он достал из-за пояса длинную кожаную плеть.

Белоснежную кожу живота обжег удар. «Не кричать, главное не кричать, нельзя давать им повода для радости от моих унижений!». От следующего удара ногти впились в ладони, а зубы пришлось стиснуть так сильно, что они заскрежетали. Палач действовал быстро, привычными движениями рассекал воздух, и когда плеть касалась кожи, его глаза от удовольствия закатывались. Член двигался подобно большому ядовитому удаву, вены вздулись, а когда сирена не выдержав, закричала, с его губ сорвался стон удовольствия.

Черноволосый неотрывно наблюдал за процессом. Он пробовал переключиться на сидящее рядом тело, пробрался во влажное лоно, трепетавшее от его малейших прикосновений, но почему-то непокорное чудовище манило. Красные следы на ее коже в край помутнили его рассудок. Он хотел немедленно вонзиться в тело сирены, проткнут ее собой и заполнить до отказа, только силой воли заставил себя сидеть на месте. Чтобы уменьшить напряжение скинул брюнетку с колен и дал знак ублажать его плоть.

Еще не время, не сейчас. Позже он получит свое сполна. Мара возжелает его, он подчинит ее полностью, и лишь тогда безжалостно растопчет. Сейчас его действия затронут только тело, а душа так и останется непокоренной. А за свои деяния она должна страдать всем своим естеством!

Проворные ручки высвободили его напряженный член, горячие губы взяли головку в плен. Брюнетка делала все, как он любит, но желанное удовольствие не наступало. Корчившаяся от ударов боли сирена была куда соблазнительней.

Ее живот, грудь и ноги уже покрылись красными отметинами. Били пленницу не так сильно, но долго, давая возможность прочувствовать на себе опаляющие удары. Она давно нарушила свое обещание не кричать, а из глаз текли горькие слезы. Мара оплакивала прошлую жизнь, и не могла смириться с унижениями. Под звуки ее криков, в зале вновь возобновились совокупления, похоть подчиняла себе, заставляя предаваться греховным желаниям вновь и вновь.

— На сегодня достаточно. Помни мою доброту рабыня! — вздох облегчения сменился желанием высказать мутанту все. Нет, она должна быть умнее. Не к чему сейчас его злить и накликать на свою голову еще больше унижений. Отметины жгли кожу, но куда сильнее щемило сердце. В своих самых жутких кошмарах сирена не могла предположить, что в мире существует настолько отвратительное место. Наверное, даже в аду в кипящем котле и то она бы чувствовала себя намного комфортнее.