Глава 40

Калеб наклонился, снял ошейник, отбросил его в сторону:

— Ты как сама идти сможешь?

— Кажется да… — губы сирены подрагивали, слезы катились из глаз без остановки. Опираясь на мужчину, она поднялась. Каждый шаг давался нелегко, боль намного хуже физической ощущалась в каждой клетке тела, добиралась до души, и нещадно терзала ее.

— Сейчас лекарь тебе поможет. Немного осталось, — Калеб еле сдерживал довольную улыбку. От внутреннего душевного ликования он даже пытался играть в обходительность.

— Поможет… — как зомби повторила Мара.

Оставшееся расстояние до кабинета мужчина пронес ее практически на руках. Навстречу им выбежал Браули:

— Доброго дня! Что-то произошло? — паренек опустил голову и казался растерянным.

— Да. Боли в животе, — коротко бросил правая рука дракона.

— Разберемся. Проходите.

Калеб буквально втащил сирену в кабинет, уложил на кушетку, и быстро вышел.

Молодой лекарь сел рядом с Марой, посмотрел сочувственно:

— Ты решилась?

— Да… нет другого выхода…

— Момент отличный. Как раз господина нет на месте, и помочь тебе будет еще проще.

Она только кивала головой продолжая плакать.

— Только, пожалуйста, следуй моим инструкциям. Сейчас я скажу, что дал тебе лекарства и тебе нужен полный покой. До вечера не выходи из комнаты, лежи в кровати, набирайся сил, тебе предстоит бессонная ночь.

В ответ на его слова раздалась очередная порция рыданий.

— Я приду, как стемнеет со всем необходимым, и выведу тебя из замка. Не плачь! Ты все правильно решила. Еще немного, Мара, и ты будешь свободна! — Браули одобряюще улыбнулся.

— Что тут происходит? — в кабинет вошел Нэш и окинул подозрительным взглядом присутствующих.

— Ей стало плохо. Организм отреагировал болью на новую пищу. Я уже позаботился о пациентке.

— Давай я взгляну? — нахмурив брови, лекарь подошел к сирене.

— Учитель! Это обычный случай! Расстройство желудка! Я в состоянии справиться или ты мне не доверяешь? — наигранно возмутился Браули.

— Мара, как вы себя чувствуете? — Нэш положил голову ей на лоб.

— Уже лучше, благодарю, — она говорила едва слышно, зажмурилась, пытаясь остановить поток слез.

— Возможно, вам следует побыть под моим наблюдением до утра?

— Учитель, ей просто нужно поспать. Я дал снадобье, сейчас оно подействует!

— Да, он прав, — обреченно сказала сирена, и поднялась с кушетки. Браули тут же подскочил, взял ее под руку и вывел из кабинета.

— Если боль усилится, не терпите, сразу зовите меня! — не унимался лекарь. Странное беспокойство не давало ему покоя. Что-то было явно не так, но пазл в голове так и не сходился.

— Спасибо, Нэш. Добра вам! — она бросила на него странный взгляд. Старику на миг показалось — прощальный. Лекарь постарался отогнать тревоги, отругал себя за расшатавшие нервы к старости.

Калеб и Браули отвели сирену в ее покои, уложили на кровать, заботливо укрыли одеялами, и пожелав скорейшего выздоровления ушли.

«Правильно ли я поступаю?» — вопрос, постоянно терзавший ее с момента принятия решения. А у нее был выход? Сегодня рабыни отчетливо показали, что будет дальше. Неизвестно чем бы и сегодня все закончилось, если бы не Калеб. Но останься она в замке издевательства продолжатся. Ее будут водить на поводке, избивать, издеваться, и придет тот час, когда Ардок присоединится ко всеобщему веселью.

Вчера она была уверена — они провели прекрасный день. Даже подумывала дать ему шанс. А как оказалось, после нее он отправился развлекаться с рабынями. Власть похоти, разгоряченные тела, и рабыни ублажающие дракона. Мара отчетливо представляла омерзительные кадры у себя в голове. И именно это доставляло самую большую боль.

Если бы только женская ненависть — она бы пережила, выстояла со всем справилась. Но лицемерие Ардок — это непосильная ноша. Нет ни одной причины, чтобы она и дальше оставалась в замке. Прочь сомнения, нужно поскорее бежать, и забыть все это как страшный сон.

Сможет ли она когда-то забыть дракона? Его поцелуи, лукавый блеск зеленых глаз, литое загорелое тело, нежные и горячие прикосновения пальцев? Нет, даже сейчас сирена понимала — это невозможно. Она унесет эти воспоминания с собой. Они останутся в ее памяти. Как что-то светлое и в одночасье болезненно подлое.

Но дальше в замке ее ждут только мучения. Ардок получит свое, и сирена станет его зверьком для утех. А вдоволь наигравшись, он отдаст ее на растерзание тем жутким женщинам. И ей предстоит изо дня в день наблюдать его плотские забавы с ними. Прислуживать, ублажать, стать кем-то ниже рабыни. И такая участь неминуема, как ей не больно было признавать этот факт.

Рыдала в подушку сирена, не переставая до самых сумерек. Пока не услышала тихие шаги.

— Мара, я тут. Ты готова? — где-то в кромешной теме раздался шепот Браули.

— Готова…