Глава 66

— Лучше сгинь с глаз моих. Теперь думаю, что отец выбрал для тебя слишком мягкое наказание. Такие как ты, не меняются, твоя душа отравлена, — дракон отвернулся, не желая даже смотреть в ее сторону.

— Ой, ей, — она хлопнула в ладоши, — Праведник ты наш. Думаешь, твоя сирена лучше? Она уже скачет без устали на тритоне! Быстро переметнулась девка, сообразила, как лучше свой зад пристроить!

— Не верю ни одному твоему лживому слову!

— А зря! И лучше бы о себе подумал. Останься со мной присягни на верность, отдай трон, и будешь спасен! — он обхватила его голову руками, и заглянула в глаза.

— Никогда этого не будет, Ариадна, — он прикрыл глаза, чтобы не видеть мерзкой ухмылки, исказившей ее лицо.

— Ты еще передумаешь! Мы созданы друг для друга. Я готова отказаться от титулов и почестей, которыми наградит меня Калеб, покинуть замок и все ради тебя! А ты не ценишь моих жертв? И кто ты после этого? Неблагодарный заносчивый дракон! И даже это я готова тебе простить, настолько велика моя любовь! И другой такой преданной ты не встретишь! — она стала пробираться к его штанам, нетерпеливо дергая за пояс.

— Не прикасайся ко мне, отойди! Я лучше умру, чем буду с тобой! Ты мне противна! Адское отродье! И никогда, ты не превзойдешь ее. Всегда Мара будет номер один. Как бы не старалась, ты даже бледной ее копией не сможешь стать! — он пытался разорвать путы, взывал к драконьему облику, но все было безрезультатно.

— Ты еще слишком мало в заточении. Разум к тебе не вернулся. А мне чтобы взять свое не нужно твоего согласия, — бестия разорвала на нем штаны, добралась до плоти и стала нетерпеливо ее сжимать.

— Убери руки! — Ардок зарычал, содрогаясь от отвращения. Но цепкие пальцы продолжали орудовать. Она прерывисто задышала, глаза закатились. Так долго она не ощущала его, так долго желания копились в середине, не имея возможности выйти. Ариадна обезумела, но плоть не реагировала на нее, продолжая грустно свисать. Она встала на колени взяла в рот, отвратительные чмокающие звуки резали слух, омерзением пропиталась его тело. Дракон дергался в оковах, сдирал руки и ноги до крови, только бы выдернуть плоть из смрадного рта.

— Ну же, вспомни как нам было хорошо! — она не оставляла своих попыток.

— Никогда моя плоть тебя не захочет, — задыхаясь, шипел Ардок.

Еще долго бестия пробовала возродить к жизни его член. Прибегала к различным уловкам, натыкалась на его проклятия, и вопила, не желая смириться с поражением. Кажется, удовольствие было так близко. Вот он беспомощный дракон полностью в ее власти, и непомерно далеко. Плоть не откликалась.

— Если ты сейчас же не пойдешь мне на уступки, я прикажу сделать так, что ты больше никогда не сможешь ни с кем спариваться! И я сейчас, Ардок, не шучу! Я отберу у тебя мужскую силу, навсегда. Или ты достанешься мне, или никому. Выбирай любимый! — она говорила, глотая слезы разочарования. Ничто не могло ее задеть больше чем вялый источник ее желаний. Если бы ее тело откликалось на кого-то другого, она бы давно оставила Ардока, и пошла бы наслаждаться приобретенной властью. Но к сожалению, она была пленницей, адского проклятия его папаши.

— Тебе я не принадлежу. И моя плоть в тебя не войдет, — Ариадна лишала его последних сил.

— Так заговорил, да. Отлично. Я покажу тебе, как твоя драгоценная лживая убийца развлекается. Раз ты еще тешишь себя надеждами! Посмотрю, любимый, как ты запоешь, увидев все собственными глазами! — как она сейчас ненавидела свою зависимость к нему.

— Мара никогда так не поступит, — Ардок был уверен. Только неприятный холодок все равно пробежал по спине. Подлость предателей не знает границ и неизвестно, что их подлые разумы сподобятся придумать.

— Увидишь! — зло сверкнув глазами, бестия выбежала из камеры. Она все еще верила, что ей удастся сломить дракона.

***

Замок превратился в озеро слез. Из каждого уголка доносились крики, рыдания, и стоны боли. В воздухе витал страх. Калеб старался как можно быстрее ввести свои порядки. Всех, кто ему не присягал в верности, он подвергал пыткам и отправлял в подземелья. Предавшие Ардока вассалы, получали больше полномочий, они теперь могли беспрепятственно удовлетворять все свои самые жестокие желания.

Больше у рабынь не было никаких прав, они были безвольными игрушками в лапах захватчиков, царил хаос, и безнаказанность для избранных. Кто-то из страха присягал Калебу, кто-то терпел пытки, продолжая хранит верность дракону.

Тритон наслаждался новыми порядками. Он был в числе избранных, и нещадно терзал женскую плоть. Будь его воля, он бы остался в этом райском местечке навсегда, только высшие цели, дорога к абсолютной власти, звала его в путь.

Благодаря союзу с Калебом они получат все, станут истинными правителями. И больше никто не стоял у него на пути к сирене. Она его предала, и получит по заслугам. Димитрий никогда не забудет, кому Мара отдала невинность. И получив желаемое от нее, он несомненно предаст ее вечным мукам. Душа тритона ликовала.

Пир зла расцветал, казалось, над замком померкло солнце. А с наступлением темноты и вовсе все демоны из ожесточенных душ выходили наружу, чтобы нести все новые страдания и боль. И когда хаос только достигал апогея, никто не заметил, как из черного хода, которым ранее воспользовалась Мара, показалась белая голова девушки, испачканная в грязи, она пугливо огляделась по сторонам, и собрав последние силы помчалась в лес.