22. Слухи

Весь следующий месяц, который поместье Лундун готовилось к проведению Большого Совета, я носилась по Крацу, как угорелая, демонстрируя типичное поведение для любого ребёнка, а именно совала свой любопытный нос во все дыры и была в каждой бочке затычкой. Первой моему разорительному набегу подверглась кухня: Чала, бесспорно, хорошо умела готовить, но её таланты не шли ни в какое сравнение с мастерством профессиональных поваров. Это были три дородные женщины в возрасте, коренастые, широколицые, с покатыми плечами и крепкими руками. На головах у них были намотаны пёстрые платки на манер тюрбанов, полностью скрывавшие волосы и придававшие поварихам сходство с какими-нибудь сахарскими бедуинами.

Моё желание научиться готовить было встречено с энтузиазмом: будучи Сиреневой госпожой, я не знала ни в чём отказа, и любой слуга или страж считали своей прямой обязанностью оказывать мне посильную помощь во всём. Под зорким взглядом Алеф — старшей из поваров, — я целую неделю помогала в приготовлении завтраков, обедов или ужинов (в зависимости от того, когда у меня было свободное время, ибо филонить Васт мне не позволял) для общих трапез. Никаких нареканий ни со стороны учеников, ни со стороны вихо не последовало, так что я сделала вывод, что навык кулинарии мной освоен. Следовательно, можно было двигаться дальше.

После кухни я направила свой энтузиазм на гат — своеобразный военный городок, располагавшийся за тренировочным полем, где в простеньких одноэтажных домах жила стража со своими семьями. Но перед тем как лезть на частную территорию, я провела «разведку боем» — по полночи сидела на крыльце кэа в обществе охранников, развлекая и себя, и их праздными разговорами за пиалой оджу или атодзиу. Сначала все, как один, весьма неохотно шли на контакт, опасаясь неизвестно чего. Однако мой энтузиазм и искренний интерес сделали своё дело: с каждой встречей воины становились всё разговорчивей и разговорчивей, охотно делились байками из детства или времён ученичества. Кое-кто рассказывал о своих семьях. Так что к моменту посещения гата с многими его обитателями, пусть и заочно, я уже была знакома.

Дома в гате были расположены по тому же принципу, что и в зейхане: они образовывали собой идеальный прямоугольник в стиле «пекинского дворика» с общим крыльцом. Во внутренней части была установлена огромная беседка, в которой женщины собирались за рукоделиями, а также находилась небольшая игровая площадка для детей, с качелями и круглой песочницей. К моему появлению здесь отнеслись настороженно: было видно, что «аристократы» сюда наведываются редко, и как со мной общаться, никто толком не знает. Я без труда развеяла общую напряжённость, сначала угостив малышню сладостями и поучаствовав в их бесхитростных играх, а затем и присоединившись к матронам, заинтересовавшись вязанием. Вязать у меня получалось откровенно плохо, обращаться со спицами и крючком я и в прошлой жизни не могла, но мои натужные потуги сделать из пряжи хоть что-нибудь откровенно веселили собравшийся народ, что было мне только на руку. После того, как к моему присутствию немного привыкли, я стала осторожно расспрашивать о жизни за пределами Краца: крестьянском быте, способах заработка, традициях, мифах и легендах. В отличие от своих мужей и сыновей, женщины охотно пускались в долгие рассказы, легко перескакивая с одной темы на другую, в красках описывая то, что видели и слышали. Мне оставалось только сидеть, внимательно слушать и время от времени задавать наводящие вопросы.

Естественно, мой чрезмерный интерес к простолюдинам не остался незамеченным.

— Я слышала, ты много времени проводишь в гате, — заметила Тэят в один из дней, когда я составляла ей компанию за ужином в мэне, в то время как бэкхран был занят какими-то делами за пределами Краца.

— Да, это так, — призналась я. — Это плохо? Мне нельзя там бывать? — уж что-что, а изображать святую невинность, строя щенячьи глазки, я научилась мастерски за месяцы, проведённые в этом мире.

— В этом нет ничего дурного, — заверила меня Тэят. — И, разумеется, это не запрещено. Я просто хотела бы узнать, зачем ты туда ходишь?

— У меня там друзья, — это было не совсем правдой, скорее среди общей толпы ребят я выделяла нескольких, с которыми мне было не скучно возиться, между делом собирая информацию, не рискуя вызвать ненужных подозрений. — Мне с ними интересно. Они знают много забавных историй и охотно со мной играют.

Тэят грустно улыбнулась.

— Бедная моя девочка, — тихо проговорила она, наградив меня ласковым взглядом. — Должно быть, ты чувствуешь себя совсем одинокой, раз отправилась искать компанию в гат.

Смысл, который подразумевала эта фраза, мне совершенно не понравился.

— Я сегодня же поговорю с чатьеном Вастом, — категорично заявила Розовая госпожа. — Твоему затворничеству пора положить конец. Уверена, вихо Изо и вихо Дэйчи с радостью примут тебя в своих классах.

Я растеряно моргнула. Вот уж к чему я точно не стремилась, так это к тесному общению с вихо и их учениками!

— Матушка, вы уверены, что это хорошая идея? — осторожно уточнила я. — Не думаю, что другие ученики обрадуются моему появлению.

Это было недалеко от истины. Проводя много времени за пределами зейхана, я слышала, что именно остальные обитатели Краца — особенно ученики, — говорят обо мне. Отсутствие магии сделало меня этаким отщепенцем. Паршивой овцой в отаре. И если стража и воины в виду наличия мозгов и жизненного опыта прекрасно владели собой и держали своё мнение при себе, молодое поколение заклинателей было начисто отбитым на голову, раз позволяло себе обсуждать наследницу поместья Лундун, даже не убедившись в том, что предмета обсуждения нет нигде поблизости.

— Почему ты спрашиваешь? — Тэят нахмурилась. — Ты что-то слышала?

— Я много чего слышала, матушка, — уклончиво ответила я. — Поверьте, всем будет спокойней, если я буду проводить свободное время в гате. Там я, по крайней мере, уместна.

Тэят глубоко вздохнула, села ближе ко мне и осторожно приобняла за плечи.

— Быть Сиреневой госпожой поместья Лундун — тяжкая ноша, — заметила она. — На тебя направлены взгляды тысячи глаз. Многие из них только и ждут, когда ты оступишься и упадёшь.

— Мне уже некуда падать, — резонно заметила я. — У меня нет магии — я и так нахожусь в самом низу. Если бы я не была дочерью бэкхрана, моё место было бы в гате. Или и вовсе за пределами Краца.

— Но ты дочь Эльзира, — категорично заявила Тэят. — Ты — Сиреневая госпожа поместья Лундун. Неважно, кто и что думает по поводу тебя. Ты — выше, а они ниже. Даже без магии ты представляешь большую ценность, чем те, кто смеет оскорблять тебя.

Меня так и подмывало сказать, что это так себе утешение. Быть выше кого-то только потому, что тебе посчастливилось родиться в нужной семье… брр. Никогда не думала, что стану представителем золотой молодёжи. В прошлой жизни мне пришлось усердно учиться и много работать, чтобы добиться относительного благосостояния. Сейчас же всевозможные блага свалились на меня просто так. И это откровенно угнетало. Я чувствовала себя этаким моллюском, которого втиснули в неподходящую по размеру раковину: тесно, неуютно, но и выбраться невозможно.

Васт, как ни странно, идею Тэят полностью поддержал.

— Тебе необходимо общаться со сверстниками, — сказал он, — желательно, чтобы это были не только отпрыски слуг и стражников, но и дети высокопоставленных заклинателей.

Под натиском сразу с двух сторон я была вынуждена сдаться и согласиться посещать занятия вихо Дэйчи по танцам и музыцированию. Хватило меня ровно на неделю. Кислые, выбеленные физиономии юных заклинательниц, говорящих друг с другом заученными фразами, явно вычитанными в местном аналоге «Энциклопедии идеальной женщины», навевали на меня тоску. Танцы были тошнотворно скучными, этакая ядрёная смесь вальса, менуэта и котильона под заунывную музыку. Однако поскольку я являлась Сиреневой госпожой, уметь танцевать мне полагалось по статусу, поэтому пришлось, скрепя сердце, заучить все необходимые фигуры и вечерами, скрывшись от посторонних глаз в кэа, отрабатывать танцевальные па в компании охраны. Суровые воины откровенно забавлялись моими потугами изображать «леди», но охотно давали советы и даже время от времени составляли мне компанию в качестве партнёров, помогая совладать с особенно сложными фигурами.

— Красному господину стоило бы взять с вас пример, госпожа, — спустя неделю моих отчаянных мучений в освоении трудной науки танцев, заметил Ордет. Ему было двадцать пять, энергия била из него ключом, и роль простого стражника, подпирающего дверь пусть и у местного аналога принцессы, его совершенно не устраивала, о чём он практически сразу и сообщил, когда я начала заводить с ним личные беседы, чем меня и подкупил. Мне всегда нравились подобные люди: энергичные, полные жизни, готовые с головой окунуться в самую гущу событий, как только им подвернётся случай.

— У Красного господина свой путь, — возразила я, — отличный от моего. Так что я бы предпочла, чтобы он брал пример с кого-то другого.

— С кого же? — в бледно-синих глазах вспыхнули задорные огоньки. — Возможно, Хэджу в глазах Сиреневой госпожи достойный пример для подражания?

А вот это уже была наглость.

— Почему именно Хэджу? — мне показалось странным, что Ордет назвал именно это имя. — Почему не ты или кто-то из вихо?

— Да вот, среди слуг прошёл слушок, что Сиреневая госпожа очень уж много внимания уделяет одному из учеников вихо Нанзу. Вроде как вы даже ухаживали за этим юношей, пока он восстанавливался в лине после укуса змеи.

У меня было жгучее желание сделать фейспалм, но я всё же сдержалась.

О том, что Крац тот ещё серпентарий, я узнала сразу же, как только начала покидать зейхан. Впрочем, тут не было ничего удивительного: люди везде и во все времена были склонны обсуждать личную жизнь друг друга, а в особенности тех, кто стоит хотя бы на одну ступеньку выше. А тут рядом с ними живёт, фактически, королевская семья в полном составе — просто грех пройти мимо и не выстроить на пустом месте пару-тройку необоснованных предположений. Эльзир с Тэят в основном поводов для сплетен не давали. Хотя я и слышала краем уха несколько каверзных историй о том, что бэкхран чуть ли не силой склонил Розовую госпожу к супружеству, поддавшись на уговоры матери Ришана, наотрез отказавшейся выходить замуж без сестры.

Намного больше сплетен ходило вокруг вихо. Согласно Кодексу, заклинатель, принимавший этот титул, отказывался от личной жизни и приносил обет целомудрия. Естественно, простым людям совершенно не верилось в то, что кто-то может добровольно десятилетиями отказываться от плотских утех. Так что каждому из вихо приписывались многочисленные любовные романы и даже внебрачные дети. Особенно много подобных историй ходило о Нанзу — самом молодом из вихо, да ещё и отличавшемся крайне вспыльчивым характером, а кроме того регулярно покидавшем Крац на длительное время (да, делал он это исключительно выполняя поручения бэкхрана, но кого это волнует).

Долгое время после моего выздоровления все обсуждали мою таинственную болезнь и причину её возникновения. Строились самые потрясающие теории, начиная от проклятья, наложенного предполагаемой любовницей бэкхрана, чтобы через меня избавиться от Тэят, связанной со мной магическими узами, заканчивая божественным наказанием за какие-то грехи. Вскоре, впрочем, данная тема изжила себя, зато появилась другая: моё магическое бессилие. Люди активно строили предположения, каковы теперь мои шансы на удачный брак, и кто из наследников великих кланов согласится взять столь дефективную супругу.

И вот теперь новые сплетни, на этот раз про меня и Хэджу. Учитывая, что этому телу всего шесть лет, а Хэджу — одиннадцать, любые инсинуации по поду нашей связи были смехотворны. Что не мешало им существовать, судя по многозначительному взгляду Ордета.

— И что именно о нас говорят? — тяжело вздохнув, уточнила я.

— Говорят, юный ученик вихо Нанзу влюблён в вас, госпожа, и вы отвечаете ему взаимностью. Кое-кто утверждает, что вы уже даже обменялись клятвами в любви и верности и решили пожениться, как только достигнете подходящего возраста.

Я мысленно выругалась. Скоро состоится Большой Совет, в Крац приедут бэкхраны всех кланов в сопровождении наследников. Последнее, что нам нужно, чтобы знатные гости случайно услышали бредни о том, что наследница поместья Лундун связана какими-то обязательствами с одним из учеников.

— Вихо и бэкхран знают? — спросила я, пристально взглянув в лицо мужчины.

— Сложно сказать, — ответил тот. — Во всяком случае, попыток пресечь эти разговоры никто не делает. А вы, госпожа, своим поведением только раздуваете огонь.

Тут я не могла с ним поспорить. После разговора с Ришаном, когда он столь пренебрежительно отозвался о юноше, сопровождавшем его на занятии по ориентированию на местности и пострадавшем от укуса змеи, я не смогла оставить это без внимания. Поскольку всю следующую неделю я фактически не покидала лин, помогая чатьену Васту с обработкой ран на спине, естественно, Хэджу не удалось избежать моего внимания. Он крайне смущался всякий раз, когда я приносила ему еду или меняла компресс. Я же поставила перед собой цель разговорить его и, если не подружиться, то хотя бы добиться расположения. Что мне блестяще удалось. Хэджу оказался юношей тихим и скромным, я бы даже сказала, забитым. Будучи единственным учеником-сиротой, да ещё и сыном служанки, он подвергался своеобразному остракизму: с ним общались, но исключительно по делу, в остальное же время предпочитая игнорировать его существование. Естественно, я прониклась состраданием к бедному одинокому ребёнку, и как только чатьен Васт посчитал его полностью здоровым, пригласила на ужин в свой дом. А потом мы несколько раз вместе занимались в библиотечном павильоне, где Хэджу, оказавшийся весьма прилежным и старательным учеником, охотно помогал мне выполнять письменные задания для Васта, пока сам строчил длиннющие сочинения для Нанзу. Ну, ещё несколько раз он составил мне компанию во время моих визитов в гат. Как из всего этого можно было сделать выводы о нашем романе — уму непостижимо. Фантазия людей порой меня пугала.

— Я сообщу об этом бэкхрану, — длинно вздохнув, сказала я.

— Да уж стоит, — хмыкнул Ордет. — Вряд ли Первый молодой господин горы Абора обрадуется, когда узнает, что его почти невеста крутит шашни с другим.

У меня аж челюсть отвисла от подобного заявления.

— Я не невеста Эльтайна! — возмущённо воскликнула я.

— Это вы так думаете, — усмехнулся тот. — Во время прошлого визита многие видели вас вместе. Говорят, Первый молодой господин горы Абора смотрел на вас влюблёнными глазами. А одна служанка слышала, как он заявил своему наставнику, что выбрал вас в качестве невесты.

«Час от часу не легче», — мысленно застонала я.

— Это просто какое-то безумие, — обречённо проговорила я. — Мне теперь что, нельзя даже слово сказать мужчине, чтобы по Крацу не поползли слухи?

— Почему же, можно, — возразил Ордет. — А вот оставаться наедине не стоит.

— Я ни с кем не остаюсь наедине, — напомнила я. Мой взгляд скользнул к Чале, привычным изваянием замершей в углу комнаты.

— Служанка не в счёт.

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что все знают, что Чала полностью предана исключительно вам. И если вы попросите её, например, на пару часов выйти, она это сделает и слова никому не скажет.

Я недовольно поджала губы.

— И что же мне, в таком случае, делать?

— У вас есть брат, — напомнил Ордет. — Чем не идеальный сопровождающий?

Я тяжело вздохнула. С Ришаном мы так и не помирились. Сначала он после разговора со мной честно отбывал наказание в кэ. Потом вихо Нанзу нагрузил его бесконечными тренировками. А позже, когда вроде бы мы оба стали свободны, нужно было только подойти и поговорить, я не нашла в себе сил сделать первый шаг. С одной стороны, я понимала, что из нас двоих мудрый, ответственный взрослый вроде как я, следовательно, именно мне стоит переступить через эфемерную гордость и протянуть оливковую ветвь. Однако с другой стороны, Ришан — мужчина, пусть и маленький. Да и в самой ссоре виноват именно он и его отвратительное поведение. Так что было бы хорошо, если бы он пришёл ко мне и попросил прощения.

В общем, так себе из меня получается взрослый.

* * *

Естественно, прежде чем лезть с разговором к бэкхрану, я направилась за советом к Васту.

— Невозможно заставить людей замолчать, — категорично заявил чатьен, стоило мне только обрисовать проблему. — Если запретить им о чём-то говорить, это лишь сильнее подогреет интерес к теме, и слухи только размножатся и обрастут ещё большими подробностями.

— И что в таком случае ты прикажешь мне делать? Большой Совет на носу, приедут уважаемые люди, а у нас весь Крац судачит, что Сиреневая госпожа оказывает знаки внимания ученику вихо Нанзу!

— А это разве не так? — Васт пристально взглянул на меня своими пронзительными светло-карими глазами. — Вас несколько раз видели вместе. Он даже ужинал в твоём доме. И после этого ты утверждаешь, что вас ничего не связывает?

Чатьен, как всегда, говорил ровным, спокойным тоном, без намёка на недовольство или раздражение. Это его качество — непробиваемое самообладание, — нравилось мне больше всего. Создавалось впечатление, что вокруг может начаться Апокалипсис, а Васт всё также невозмутимо будет сидеть на диване и неспешно пить оджу, с равнодушием наблюдая за царящим вокруг хаосом.

Вздохнув, я села на диван напротив чатьена и чинно сложила руки на коленях, создавая хотя бы видимость подобающего для Сиреневой госпожи поведения.

— Мне просто стало его жаль, — сказала я. — Хэджу хороший мальчик, но все вокруг презирают его из-за происхождения. Это несправедливо.

— Жизнь вообще несправедливая штука, — заметил Васт. — Ты разве этого не знала?

— Знала, конечно. Но разве нельзя с этим хоть что-то сделать?

— Хэджу борется с этим каждый день. Он усердно тренируется в заклинательстве и обращении с мечом, учится каллиграфии и штудирует книги. В будущем он сможет достичь многого. Например, станет вихо. Или, проявив себя, покинет поместье Лундун и уйдёт в какой-то другой клан.

— Это будет когда-то потом, в будущем, — продолжила упорствовать я. — А поддержка и забота ему нужны уже сейчас. Мальчику всего одиннадцать лет! Он ещё совсем ребёнок. В моём мире в этом возрасте дети ещё в игрушки играют.

— Мы не в твоём мире, — отрезал Васт. — В этом мире мальчики в одиннадцать лет — почти мужчины. С этого возраста им вкладывают в руки лук и меч и обучают военному делу. В тринадцать те, что проявят талант и упорство, начнут принимать участие в настоящих сражениях.

Я замолчала, не в силах вымолвить и слова: речь чатьена поразила меня в самое сердце, оставив отвратительный привкус тлена на языке.

Видя мою реакцию, Васт тихо вздохнул, поднялся с дивана и подошёл ко мне. Я была вынуждена запрокинуть голову, чтобы иметь возможность видеть выражение его лица.

— Мне жаль, что ты вынуждена жить в этом мире, — взгляд мужчины, направленный на меня, был полон сострадания и сожаления. — Наш мир несовершенен и жесток — это правда. Но он таков, как есть, и изменить его невозможно. Во всяком случае, не сейчас и не за один день.

— Я понимаю, — я закусила губу, стараясь сдержать слёзы, предательски навернувшиеся на глаза. — Но всё равно это так несправедливо!

На лице Васта не дрогнул ни единый мускул. Наполнив пиалу свежим атодзиу, чатьен осторожно вложил её мне в руки.

— Выпей.

Я покорно сделала глоток. Легче от напитка, естественно, не стало, зато я смогла совладать с собственными эмоциями и прекратить разводить сырость на пустом месте.

— И что ты мне посоветуешь теперь делать? — опустошив пиалу и с негромким стуком поставив её на стол, спросила я, выжидательно взглянув в глаза чатьена. — Пустить всё на самотёк и делать вид, что все эти слухи меня не касаются?

— Да, — просто ответил Васт. — Обычно все так и поступают. Люди поговорят-поговорят и успокоятся. А отсутствие какой-либо реакции с твоей стороны покажет окружающим, что сплетни не имеют под собой никакой реальной почвы, раз совершенно тебя не задевают.

А вот это прозвучало как вполне дельный совет.

— Что насчёт Хэджу?

— А что с ним?

— Мне бы не хотелось отворачиваться от него, раз уж я начала оказывать ему знаки внимания.

— Не отворачивайся. Хэджу — достойный юноша. Уверен, вы сможете помочь друг другу в процессе обучения. А в будущем он станет для тебя надёжным союзником.

— Но как же слухи? — я немного растерялась. — Разве их не станет больше, если мы продолжим общаться?

— Ты почти месяц не вылезаешь из гата, — напомнил чатьен. — Твой круг общения весьма широк и крайне неоднозначен. Наличие в нём ещё и Хэджу вряд ли на что-то повлияет. Кроме того, ты забываешь главное.

— Что именно?

— Ты — Сиреневая госпожа поместья Лундун. И можешь делать всё, что вздумается.

Об этой простой истине я, действительно, регулярно забываю. А пора бы запомнить! И вести себя соответствующе.