21. Разговор по душам

Поскольку ночью заснуть мне так и не удалось, утро я решила провести с пользой для своего имиджа. Поэтому едва за окном забрезжил рассвет, я отправилась в спальню Чалы.

Комната, несмотря на то, что совсем недавно была гостевой, и, следовательно, абсолютно безликой, успела впитать в себя дух новой владелицы: на столе небрежно лежали рукоделия, нитки и какая-то фурнитура, туалетный столик украшала ваза с ярко-жёлтыми, точно крохотные солнышки, цветами, а на противоположной от окна стене висели нелепые рисунки в стиле «палка-палка-огуречик», судя по всему, принадлежавшие ребёнку.

Приблизившись к кровати, я осторожно положила руку на плечо Чалы. Больше ничего сделать или сказать не успела: едва мои пальцы коснулись кожи, как девушка вздрогнула и резко распахнула глаза.

— Доброе утро, — нервно сглотнув от столь бурной реакции на простое прикосновение, я всё же смогла выдавить из себя слова приветствия и дружелюбную улыбку. — Приношу свои извинения, что вынуждена поднять тебя в столь ранний час, но мне нужна помощь.

— Да, госпожа, — сонно отозвалась Чала, растеряно хлопая ресницами и явно не вполне понимая, что именно от неё требуется.

— Шиануся, — уже привычно поправила я. — Когда мы наедине, ты зовёшь меня по имени.

Решив не смущать девушку и позволить ей переодеться без посторонних глаз, я удалилась в свою спальню и, открыв дверцы шкафа, принялась задумчиво разглядывать его содержимое. Нарядов у меня было более чем достаточно — глаза разбегались. Только вот все они были одного единственного, сиреневого цвета и отличались друг от друга лишь оттенками да незначительными деталями вроде глубины декольте и фасона рукавов (ну, и количеством этих самых рукавов, варьирующимся от одного аж до трёх).

Впервые с момента появления в теле Шиануси я решила самостоятельно, исходя из собственного вкуса и представления о прекрасном, подобрать наряд на день. Поскольку большую часть дня мне предстояло провести в обществе чатьена Васта — после вчерашних событий я намерена быть максимально навязчивой и окружить мужчину заботой и вниманием, хочет он этого или нет, — я остановила выбор на самом простом по крою цэхине, с одинарным прямым рукавом и практически полностью отсутствующим декольте. К тому моменту, как Чала появилась на пороге моей комнаты, я уже успела разложить нижнее и верхнее платье на постели и сосредоточенно перебирала заколки в шкатулке, намереваясь попытаться соорудить на голове что-нибудь, хотя бы отдалённо напоминающее причёску.

— Шиануся? — вполголоса позвала Чала, в нерешительности замерев возле двери.

— Помоги мне одеться, — я отложила на край туалетного столика несколько тонких посеребрённых шнуров.

— Разумеется.

Чала сделала шаг ко мне, но я остановила её резким взмахом правой руки.

— Я сама оденусь, — категорично заявила я, расстёгивая крючки на цехине. — Ты только должна будешь сказать мне, если я что-то буду делать неправильно.

— Хорошо, — покорно согласилась Чала, не показав и тени удивления столь странной просьбой. Впрочем, возможно, моё обычное поведение достаточно часто выбивалось из понятия «норма», чтобы девушка успела привыкнуть.

— С завтраком придётся немного повременить, — предупредила я. — Первый молодой господин горы Абора вместе с наставником собирался покинуть поместье Лундун на рассвете, как только откроют главные ворота. Я намерена попрощаться с ним.

Мне показалось, или на губах Чалы на секунду промелькнула улыбка? Сложно было сказать наверняка, потому что лицо девушки практически сразу же приобрело нейтрально-вежливое выражение, присущее всем здешним обитателям.

Видимо, практика всё же взяла своё: мне удалось достаточно быстро справиться с цэхинем, и даже распутывание завязок на фурди не превратилось в сизифов труд. Впрочем, стоило мне остаться лишь в нательном белье, как Чала, слегка нахмурившись, сказала:

— Шиануся, вы не совсем верно застегнули крючки.

Девушка приблизилась ко мне и принялась аккуратно перецеплять крючки, крепящие отрез ткани на груди.

— Они должны располагаться на расстоянии мизинца друг от друга и от края ткани, — сообщила Чала, — и образовывать прямую линию. У вас есть зеркало, чтобы проверить правильность их расположения.

— Благодарю.

С фурди всё тоже прошло не совсем гладко.

— Левая лента должна быть всегда сверху, — сказала Чала, сосредоточенно наблюдая за моими мучениями со шнуровкой. — Узлы и переплетения могут быть любыми, но обязательно одинаковыми.

«И почему раньше мне никто об этом не сказал?» — с лёгким раздражением подумала я.

Благодаря подсказкам Чалы мне удалось совладать с собственной одеждой — хотя на крючки на цэхине, расположенные по всей длине бокового шва, я потратила убийственно много времени, — и настала очередь волос. Поскольку на долгую возню уже не оставалось времени, я распустила заплетённую ночью косу, прошлась несколько раз гребнем по волосам, а затем решила немного схитрить: собрав волосы в высокий хвост на макушке, я завязала их шнуром, а затем заплела новую косу, переплетая пряди со шнуром, в конце закрутив всё в пучок и скрепив изящной шпилькой в виде цветка.

— У вас очень хорошо получилось, — одобрила Чала, — но откуда вы знаете эту причёску? Я ни разу вам её не делала.

— Видела у кого-то, — расплывчато ответила я. — Идём.

Выйдя на крыльцо, я улыбнулась Мартнейту, ещё не сменившемуся после ночного дежурства, и поприветствовала его по всем правилам. Мужчина ответил мне тёплым взглядом и глубоким поклоном.

— Мы идём к главным воротам, — на всякий случай проинформировала я его.

— Вы собираетесь покинуть город, госпожа? — уточнил Мартнейт.

— Нет, только попрощаюсь с Первым молодым господином горы Абора, а потом отправлюсь на занятия в лин.

Посчитав на этом свой долг по проявлению вежливости выполненным, я уверенно направилась в сторону дороги, ведущей за пределы зейхана.

Мои расчёты оказались необычайно точны: Эльтайн со своим наставником как раз прощались с Вастом, когда я нагнала их возле самого пропускного пункта.

— Сиреневая госпожа, — юноша выглядел удивлённым, увидев меня, но при этом я видела, как озарились радостью его глаза. Выполнив жест-приветствие, Эльтайн поклонился мне. — Не ожидал увидеть вас ещё раз до нашего отъезда.

— Госпожа, — Вэлтейн наградил меня каким-то странным, нечитаемым взглядом, прежде чем выполнить традиционное приветствие.

— Первый молодой господин горы Абора, чатьен Вэлтейн, чатьен Васт, — я поклонилась всем троим по очереди, прежде чем полностью сосредоточила внимание на потенциальном женихе. — Мне захотелось пожелать вам лёгкой дороги.

На лице Эльтайна расцвела мягкая улыбка, делая его ещё привлекательней.

— Благодарю, госпожа, — тепло отозвался он. — Я ценю ваше внимание. — В карих глазах на мгновение отразилась тревога. — Вы плохо спали ночью? Выглядите уставшей.

— Увлеклась чтением и не заметила, как пролетело время, — успокоила я его. — Нет причин для тревоги.

— Не стоит пренебрегать отдыхом, — в каждом слове Эльтайна так и сквозила забота.

— Не буду, — охотно пообещала я. — Полагаю, увидимся через два месяца?

— Да, — Эльтайн улыбнулся. — Делегация горы Абора прибудет на Большой Совет точно в срок.

— С нетерпением буду ждать возможности познакомиться со Вторым молодым господином горы Абора.

В этот момент страж на воротах привёл в движение механизм, опускающий подъёмный мост. До недавнего времени наличие данного механизма в месте, где нет ни реки, ни рва, казалось мне странным. Однако вчера, читая географический атлас, я узнала, что вокруг стен Краца по всему периметру закопаны «разрывные» бомбы: в случае осады города они активировались, образовывая глубокий ров, перебраться через который и поможет этот подвесной мост. Ну и, плюс, выбить такую «дверь» чуть сложнее, чем обычную.

Дождавшись, пока Эльтайн с наставником выйдут за ворота и скроются из виду, я повернулась к чатьену Васту.

— Как ваше самочувствие? — участливо спросила я.

— Прекрасно, — коротко бросил тот. — Пойдёмте со мной, госпожа. Нас ждут занятия.

Чересчур холодный тон, которым это было сказано, мне совершенно не понравился. Очевидно, я уже успела чем-то огорчить, а возможно, даже и разозлить мужчину. Только вот чем и когда? Теряясь в догадках, я покорно последовала за чатьеном до лекарского павильона. Чала, естественно, шла за мной следом, в присутствии Васта изображая безмолвную тень.

— Чатьен Васт, вы не будете возражать, если Чала приготовит нам завтрак? — осторожно спросила я.

— Не буду, — последовал лаконичный ответ.

— Чала, будь добра, займись завтраком, — повернувшись к служанке, попросила я, — на четверых. — Я обратилась к чатьену. — У вашего пациента нет ограничений в еде?

— Никаких.

— Что-нибудь лёгкое и питательное, — добавила я, вновь обращаясь к Чале. — Потом до обеда можешь быть свободна — я останусь здесь.

Чала поклонилась и отправилась на кухню выполнять поручение. Я же прошла в гостиную и опустилась на один из диванов, чинно сложив руки на коленях. Васт, ожидаемо, проследовал за мной. Беззвучно закрыв за собой дверь, он начертил в воздухе хорошо знакомый мне знак, который я про себя именовала руной тишины — теперь, даже если мы будем кричать и разносить комнату, никто ничего не услышит.

— Ты ведёшь себя неподобающе для Сиреневой госпожи поместья Лундун! — в голосе чатьена звенела сталь, а от его обычного безмятежного спокойствия не осталось и следа. — Эльтайн мне всё рассказал!

Я вопросительно приподняла бровь: интересно, что такого рассказал племянник, что Васт едва ли не огнём плюётся? Долго гадать, к счастью, не пришлось. Мужчина сам поведал причину своего гнева.

— Ты позволила ему называть себя по имени! — Васт замер возле окна, очевидно, даже в разгневанном состоянии стараясь делать всё возможное, чтобы не испугать меня — это не могло не радовать. Мне бы не хотелось устраивать спарринг, всё-таки мы с чатьеном находимся в несколько разных весовых категориях.

— Ты тоже называешь меня по имени, — напомнила я. — И я тебя называю по имени. Более того, мы с тобой ещё и общаемся на «ты», что и вовсе нарушает всевозможные правила приличий. Однако что-то по этому поводу ты не устраиваешь сцен.

Васт мгновенно утратил весь запал и растеряно взглянул на меня. Я ответила ему спокойным, уверенным взглядом.

— Мне казалось, ты хотел, чтобы мы с Эльтайном сблизились, — выдержав небольшую паузу, давая чатьену возможность высказаться, но, так и не дождавшись продолжения обличительной речи, заговорила я. — Я лишь последовала твоему совету. Что тебя не устраивает? — чтобы немного разрядить обстановку, я шутливо добавила: — Если бы я знала тебя хуже, то предположила, что ты просто ревнуешь.

Васт длинно вздохнул. Его лицо мгновенно утратило какое-либо выражение, превратившись в абсолютно нечитаемую маску.

«Улитка спряталась в домик», — с огорчением подумала я. Видимо, чатьен шутку не оценил.

— Васт, я не хочу с тобой ссориться, — твёрдо сказала я. — Да, я не отрицаю, что поступила несколько легкомысленно, позволив Эльтайну обращаться к себе по имени. Но у него это не вызвало никакой негативной реакции. Напротив, мне показалось, он с радостью ответил мне взаимностью.

— Эльтайну тринадцать, — холодно заметил чатьен. — В его возрасте естественно наслаждаться маленькими нарушениями правил.

— Запретный плод сладок, — понимающе кивнула я. — Приношу свои извинения. Я не подумала, что это так сильно огорчит тебя.

Несколько мгновений Васт сверлил меня хмурым взглядом. А потом как-то длинно, обречённо вздохнул и «оттаял»: я буквально видела, как лёд, сковывающий его глаза, трескается, обнажая усталый, полный тревоги и сомнений взгляд.

— Меня не огорчает твоё сближение с Эльтайном, — Васт наконец-то отлип от окна и опустился на диван напротив меня. Я отметила, что двигался он всё ещё несколько скованно и спину держал неестественно прямо — видимо, раны всё ещё доставляли ему дискомфорт, несмотря на обезболивающие и заживляющие снадобья. — Я всё ещё считаю, что из вас может получиться хорошая пара. Но в свете обвинений, высказанных вихо Нанзу, столь легкомысленное поведение недопустимо.

— Ах, да, вихо Нанзу и его подозрения, — я недовольно скривилась. — Я всю ночь не спала, думала, что можно предпринять в данной ситуации.

— И к каким выводам ты пришла?

— Прежде чем озвучить свои выводы, я хочу тебя кое о чём спросить.

— Спрашивай.

— Насколько сильно мнение простых людей влияет на решения вихо и бэкхрана?

На лице чатьена Васта отразилось недоумение.

— Сложно ответить однозначно, — после короткой паузы проговорил он. — С одной стороны, вихо несколько пренебрежительно относятся к простым людям, поскольку те глупы и необразованны и, как следствие, их мнение не имеет ценности, — карие глаза внимательно вглядывались в моё лицо, словно Васт пытался что-то разглядеть. Или это была попытка чтения мыслей на расстоянии? Так для этого фокуса ему, вроде как, нужен был прямой физический контакт. — С другой стороны, история знает множество примеров того, как симпатии и антипатии народа спасали или отнимали чью-то жизнь.

— Я что-то такое и предполагала, — ответ Васта меня полностью устроил. — Теперь что касается моих размышлений. Пытаться заручиться поддержкой других вихо небезопасно: если я буду проводить с ними слишком много времени, они могут заметить определённые странности в моём поведении и занять сторону Нанзу. Другое дело стража и слуги. Как ты верно заметил, они не обладают столь обширными знаниями, как вихо, и завоевать их симпатию будет намного проще.

— Логично, — признал чатьен. — Достаточно взглянуть на твои успехи с собственной служанкой.

— А что не так с Чалой? — удивилась я. — По-моему, она ведёт себя, как и подобает служанке.

— У Чалы образцовое поведение, — заверил меня чатьен. — Только вот при этом её взгляд… — Васт замолчал, очевидно, подбирая слова, — она смотрит на тебя, как на некое божество. Очевидно, что она не просто механически исполняет свои обязанности, а испытывает к тебе определённую привязанность.

— Я сделала всё, чтобы наши отношения не ограничивались рамками «слуга-хозяин», — призналась я. — Я уже говорила тебе: в моём мире взаимоотношения людей строятся по другим принципам, и я некомфортно себя чувствую в роли Сиреневой госпожи.

— Тогда тебе понравится гора Абора, — вопреки ожиданиям, моё признание не вызвало у Васта новую вспышку гнева или раздражения. — В нашем клане нет слуг. Все хозяйственные работы выполняют ученики и члены семей чатьенов.

— Я так понимаю, ты всё же даёшь благословение на мои отношения с Эльтайном? — на всякий случай уточнила я, чтобы между нами точно не осталось недопонимания.

— У меня нет на это никакого права, — чопорно проговорил Васт. — Я не являюсь членом твоей семьи. А решение относительно Эльтайна принимает его отец, бэкхран и вихо горы Абора.

— Разве отец Эльтайна не бэкхран? — удивилась я.

— Нет, — тон Васта вновь похолодел на пару градусов — видимо, данная тема ему была неприятна.

— Ясно, — я решила не лезть с расспросами и пока оставила эту тему. — В любом случае, то, что ты не член моей семьи, не имеет значения. Твоё мнение важно лично для меня. Я с самого начала не скрывала от тебя, что сама идея ухаживаний со стороны мальчишки, который мне в сыновья годится, меня не особо прельщает. Однако учитывая безвыходность положения, в которое я попала стараниями вихо Нанзу, я вынуждена пересмотреть свои взгляды. — Я не смогла удержаться и улыбнулась. — Эльтайн замечательный юноша. Воспитанный, учтивый и заботливый.

— Тебе он нравится?

— Он похож на тебя, — заметила я. — Не только внешне, но и по характеру. Мы с ним не очень много общались, но и этого хватило, чтобы я прониклась к нему уважением.

— Для тебя этого достаточно? — во взгляде Васта сквозило неясное мне напряжение. — Ты говорила, что в твоём мире браки заключаются по любви и только после того, как пара познает друг друга в физическом смысле.

— Люди очень сильно переоценивают это слово, — не пытаясь скрыть горечь, отозвалась я. — Любовь… что это вообще такое? Большинство под этим словом подразумевают лишь страсть и похоть.

— А ты? — продолжил настаивать чатьен, словно ему было крайне важно получить ответ.

— Я думаю, что любовь не возникает из ниоткуда, — уверенно сказала я. У меня было достаточно времени в прошлой жизни, чтобы составить собственное мнение на этот счёт. — Это чувство приходит с годами, когда ты узнаешь человека вдоль и поперёк, увидишь его со всех сторон, как с хороших, так и с плохих. — Я вымученно улыбнулась. — На самом деле, я понятия не имею, что такое любовь. Мне как-то не посчастливилось испытать это чувство. Однако мне знакомо понятие «дружба», «симпатия» и «привязанность». А ещё «верность» и «преданность». — Я уверенно взглянула в карие глаза напротив, за всё время разговора не отвернувшиеся от меня ни на мгновение. — Мне нравится эта жизнь, Васт. И если для её сохранения мне придётся выйти замуж, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы мой супруг был счастлив.

Я уже давно вышла из возраста, когда мечтаешь о большой и светлой любви и ждёшь принца на белом коне. Брак по расчёту ничем не хуже любого другого брака. Даже самое сильное чувство с годами может остыть. А в своих знаниях по части математики я не сомневалась.

— Поэтому мы с тобой общаемся на «ты» и называем друг друга по имени.

Эта фраза Васта поставила меня в тупик, и я растеряно взглянула на мужчину.

— Мы с тобой равны, — пояснил чатьен. — Да, у тебя детское тело, но разум взрослого, мудрого человека с определённым жизненным опытом. Если бы ты изначально родилась в этом мире, то легко бы стала вихо.

Я чувствовала себя польщённой подобным комплиментом, и довольная улыбка сама собой расцвела на моём лице.

— Благодарю, — тепло отозвалась я на похвалу.

— Нет нужды.

Чатьен поднялся с дивана, подошёл к двери и с помощью нескольких замысловатых символов, начертанных в воздухе и активированных магией, отключил чары тишины, тем самым подведя итог нашей приватной беседе.

— Я так и не услышала твоё решение, — напомнила я. — Ты позволишь Эльтайну ухаживать за мной?

Чатьен Васт заметно напрягся и после достаточно длинной паузы бросил короткое:

— Да.

* * *

Завтрак прошёл в абсолютной тишине. Все самые важные темы были обговорены, а к светским беседам Васт не питал особой любви. У меня же после бессонной ночи наконец-то начала садиться внутренняя батарейка Энерджайзер, и я с огромным трудом подавляла зевки и пыталась удержать глаза открытыми.

— Тебе стоит отдохнуть, — заметил чатьен по завершении завтрака, когда Чала забрала подносы с посудой и унесла их на кухню. — Не нужно мучить себя.

— Ничего со мной не станет от пары бессонных дней, — заверила я его, решительно поднимаясь на ноги. — Мне в прошлом часто приходилось бодрствовать несколько суток подряд, питаясь одними энергетиками.

— Энергетиками? — обычно чатьен не поощрял моих упоминаний прошлой жизни, однако сегодня почему-то был настроен довольно благодушно и позволил мне удариться в ностальгию.

— Это напитки, добавляющие бодрость и позволяющие не спать долгое время, — охотно пояснила я. — Крайне вредная для здоровья штука.

— Если они вредны для здоровья, зачем их пьют?

— Иногда необходимость не спать перевешивает заботу о здоровье.

— Сейчас такой необходимости нет, — твёрдо заявил чатьен. Сняв с левой руки перчатку, он решительно уложил меня на диван, подложив под голову мягкую подушку и положив светящуюся мягким голубым светом ладонь мне на лоб. — Спи.

— Я надеялась сегодня весь день надоедать тебе, — вяло возразила я, покорно прикрыв глаза и наслаждаясь теплом, окутавшим голову и медленно распространившемся по всему телу.

Ответом мне стал многозначительный хмык.

— Я вчера поссорилась с Ришаном, — сквозь сон зачем-то проговорила я. — Он пришёл ко мне ночью. Хотел вместе со мной и Эльтайном отправиться на прогулку. Я отказалась.

— Красному господину необходимо научиться подчиняться правилам, — я почувствовала, как рука переместилась со лба на макушку и аккуратно извлекла из причёски шпильку. Затем чуткие пальцы принялись мягко массировать какие-то точки в районе темени, прогоняя тянущую боль в висках, преследовавшую меня с прошлого вечера. — Ты всё правильно сделала.

— Знаю. Но от этого не легче, — я всё же нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть в умиротворённое лицо чатьена, склонившегося надо мной. — Я не хочу воевать ещё и с ним.

— Тебе и не придётся, — уверенно заявил Васт. — Как бы сейчас Ришан ни злился на тебя, это не продлится долго.

— Надеюсь, — я закрыла глаза, окончательно отдаваясь во власть сна. Но на последок всё же попросила: — Не говори никому о его визите ко мне.

— Не скажу.