20. Бессонница

Я уже успела переодеться в платье для сна — полупрозрачное и лёгкое, фасоном напоминающее фурди, но без раздражающих завязок под грудью, — когда услышала какой-то странный шум наверху. По спине пробежал неприятный холодок, а сердце пропустило удар: я замерла и стала напряжённо вслушиваться. Спустя пару мгновений шум повторился, и я уже не сомневалась — это был звук чьих-то шагов. И доносился он с крыши.

Хоть как-то среагировать я не успела. За окном, которое я ещё не закрыла ставнями, мелькнула тень, а затем незваный гость грациозно запрыгнул в комнату, точно какой-нибудь заправский ниндзя. К счастью, света одинокой свечи, стоявшей на туалетном столике, было достаточно, чтобы я смогла опознать в визитёре своего брата.

— Ришан! — возмущённо воскликнула я, схватившись за сердце, заполошно бьющееся в груди от пережитого стресса.

— Шиануся, — мальчишка самодовольно улыбнулся, демонстративно отряхивая руки и поправляя одежду. — А вот и я!

— Я вижу, — мне удалось вернуть самообладание в рекордно короткий срок, и теперь мой голос звучал ровно, ничем не выдавая того, что всего минуту назад я чуть не схлопотала инфаркт от страха. — Что ты здесь делаешь?

— Как это что? — Ришан выглядел искренне удивлённым. — Мы же собирались показать Первому молодому господину горы Абора окрестности! — мальчик нахмурился, по-видимому только теперь заметив, что я была одета вовсе не для прогулки. — Ты забыла? Или передумала?

— Разве ты не наказан на три дня? — скрестив руки на груди, отстранённо спросила я, наградив брата холодным взглядом.

— Ну, и что? — казалось, Ришан не видел в этом никакой проблемы. — Подумаешь, домашний арест… Я без проблем могу его обойти! — Ришан выглядел крайне довольным собой.

— Да, я вижу, — мрачно согласилась я, — вижу, что всё случившееся сегодня ты воспринимаешь слишком легко. Тебя не смущает, что из-за твоей легкомысленности во время занятия по ориентированию на местности несколько человек получили серьёзное наказание?

Ришан мгновенно растерял весь свой задор и хмуро взглянул на меня.

— Какое отношение я имею к их наказанию? Не я его назначил!

— Да, не ты. Однако твоё поведение стало его причиной.

— То есть они не справились со своими обязанностями, а виноват я? — возмутился Ришан. — Задача стражи и вихо охранять нас с тобой, мы — наследники поместья Лундун. Разумеется, отец наказал их за то, что подвергли нас опасности.

Я не могла поверить своим ушам. До этого Ришан казался мне пусть и слегка легкомысленным и непоседливым, но добрым и чутким ребёнком. Сейчас же передо мной предстал избалованный маленький поганец, который ни во что не ставит чужую жизнь.

— А что насчёт твоего друга? — спросила я.

— Какого друга?

— Того, что укусила змея.

— Ты о Хэджу? — уточнил Ришан, и я отчётливо услышала в его голосе пренебрежительные нотки. — Он мне не друг, всего лишь сын служанки, которого взял на попечение вихо Нанзу.

— Ясно, — я отошла к кровати и рукой указала на окно: — Уходи, Ришан.

— Почему? — на лице мальчика отразилось удивление вперемешку с обидой. — Мы ведь договаривались!

— Ты наказан, — стараясь сохранять спокойствие и не повышать голос, сказала я. — Причём за дело. Поэтому, будь добр, отправляйся к себе и не беспокой меня.

— Вот оно что, — на лице Ришана проступили некрасивые розовые пятна, а в голосе послышались гневные нотки. — Значит, я должен три дня сидеть взаперти и зубрить наизусть Кодекс. А что насчёт тебя? Какое наказание назначили тебе?

— Никакого, — ответила я.

— Вот именно! — во взгляде мальчика острым клинком полыхнула ярость. — Наказание получили все: вихо, чатьен, стража, мы с Шэдом. Когда Хэджу покинет лин, его тоже будет ждать наказание. И только ты у нас оказалась неприкосновенной. А ведь не бросься ты спасать меня, вихо Дэйчи и чатьен Васт не пострадали бы!

Его слова задели меня за живое: я и сама прекрасно понимала, что виновата перед Дэйчи и Вастом. Но слышать подобный упрёк от брата было больно.

— Пошёл вон, — отрывисто проговорила я.

— А если не уйду? — упрямо вздёрнув подбородок, спросил Ришан.

— Тогда я позову стражу, и тебя вернут в кэ насильно, — равнодушно ответила я. — Но в этом случае твоё наказание наверняка увеличится.

— Ты этого не сделаешь.

— Хочешь проверить?

Несколько секунд мы с Ришаном, не моргая, смотрели друг на друга. В молчаливом поединке взглядов, как ни странно, победила я.

— Предательница, — в сердцах бросил мальчишка, залезая на подоконник. — Ты мне противна.

И выскочил на улицу, скрывшись в темноте. Я же подошла к окну и невозмутимо закрыла ставни: на сегодня с меня хватит гостей.

— Шиануся? — дверь моей комнаты открылась, и на пороге показалась Чала.

— Ты всё слышала? — повернувшись к девушке, спросила я.

— Да, — не стала отнекиваться та. — Я услышала шаги на крыше и решила убедиться, что с вами всё в порядке.

— Как видишь, со мной всё хорошо, — я потушила свечу, прошла к кровати, откинула одеяло и улеглась на мягкую перину. — Можешь возвращаться к себе, Чала. Больше гостей не будет.

— Мне стоит сообщить страже о визите Красного господина?

— Нет.

Чала не стала больше задавать никаких вопросов и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

* * *

За ночь я так и не сомкнула глаз: мысли бесконечным роем крутились в голове, не давая заснуть. Раз за разом я возвращалась к утренним событиям, пытаясь понять: почему я бросилась защищать Ришана? Я никогда не считала себя храбрым человеком. Мне казалось, что в критической ситуации я буду паниковать или биться в истерике. В крайнем случае, забьюсь в какой-нибудь дальний угол испуганной мышью и буду ждать, пока меня кто-нибудь спасёт. Однако сегодня я, не раздумывая, даже не видя опасность, а лишь предполагая её наличие, закрыла собой другого человека.

«Это потому что Ришан напоминает мне моих младших братьев? Или за эти месяцы я успела настолько привязаться к нему? Чушь! Не так уж и много мы с ним общаемся, чтобы я смогла по-настоящему его полюбить. Или причина в магической связи?»

Вопросов была тьма. И ни одного ответа. Кроме того, помимо моего собственного неадекватного поведения, был ещё вихо Нанзу. И вот это была большая проблема. Он занимал важный пост в поместье Лундун и имел авторитет. Да, пока его обвинения в мой адрес никто не воспринимает всерьёз. Но, как говорится, вода камень точит. Нанзу не поверят один раз, не поверят второй, а на третий задумаются. Особенно если он и дальше будет подстраивать ситуации, демонстрирующие мою ненормальность. Значит, мне необходимо было позаботиться о том, чтобы на моей стороне было как можно больше людей, искренне привязанных ко мне и готовых закрыть глаза на любые странности.

Некое подобие плана моментально созрело в моей голове. Поднявшись с постели, я переоделась в повседневную одежду, старательно переплетая все шнурки и ленты и, пусть и довольно неловко и очень долго, застёгивая мелкие крючки на цэхине. С волосами возникла небольшая заминка: без помощи Чалы я была не в состоянии соорудить традиционную причёску из той густой копны, что украшала мою голову. Решив, что нет ничего страшного в том, что посреди ночи, да ещё и в стенах собственного дома мой внешний вид не совсем соответствует стандартам, я заплела косу и перевязала её атласной лентой.

Стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить служанку, я спустилась на кухню и, пошарив впотьмах по ящикам, обнаружила запас свечей и огниво. Путём долгих, настойчивых манипуляций, в результате которых я чуть не стёрла в кровь костяшки пальцев, мне всё же удалось зажечь свечи, а затем и развести огонь в очаге. При этом всё это действо сопровождалось тихой руганью, которую, к счастью, никто не слышал. Иначе бы у людей возникло ещё больше вопросов.

Вытащив из кладовой необходимые ингредиенты, я занялась приготовлением оджу — здешней альтернативы чаю и кофе. В своей прошлой жизни я часто использовала предлог выпить чашечку чай/кофе, чтобы сблизиться с заинтересовавшим меня человеком. Что ж, видимо, настала пора перенести эту традицию и в этот мир.

Ловко нарезая продолговатые листья, напоминающие ивовые, я настороженно прислушивалась к звукам на втором этаже, справедливо опасаясь, что стук ножа по разделочной доске может потревожить Чалу, которая, как и положено идеальной служанке, отличалась острым слухом и очень чутким сном. Однако в кэа царила тишина. Видимо, насыщенный событиями день вымотал Чалу настолько, что достаточно громкий шум не нарушил её покой.

Ссора с Ришаном всё никак не шла у меня из головы. То высокомерное пренебрежение, которое продемонстрировал мой брат по отношению к своим товарищам, страже и вихо… это было пугающе. Мне очень не хотелось, чтобы он стал этаким мажором, для которого жизни тех, кто находится хотя бы на ступень ниже него, ничего не значат.

Виски неприятно сдавило, и я болезненно скривилась: нудная, тянущая головная боль преследовала меня весь день, то отступая, то вновь накатывая, точно морские волны во время прибоя.

— Утром схожу к чатьену, — побормотала я, осторожно массируя ноющие виски кончиками пальцев. — Нет смысла будить его посреди ночи из-за подобной ерунды.

Оставив кувшин с оджу настаиваться на столе, я сходила в гостиную за географическим атласом, решив провести время с пользой. Поскольку света от свечей и огня в очаге было недостаточно для полноценного чтения, я сосредоточилась на изучении карты этого мира. Как и в моём родном мире, значительную часть здесь занимали бескрайние водные просторы, посреди которых располагались два материка: большой Сэптэ́м на севере и малый Мэ́ридас на юге, — и небольшая группа островов на востоке, подписанная как «О́риэнс — Земля дикарей». На западе же прямо посреди океана находилось большое пятно, плотно заштрихованное и обозначенное «О́кцидэнс». При этом было совершенно неясно, располагается там ещё один материк, остров или это и вовсе некое пространство посреди океана вроде бермудского треугольника.

Сэптэм по форме напоминал колокол с вмятиной на левом боку. Его макушку занимал Тэт — Императорский дворец с прилегающими к нему территориями. Основание же колокола составляло поместье Лундун, отрезанное от соседей на севере рекой, на востоке лесом Каатфер и цепью гор, а на западе — Чёрными топями. В центре материка, на самых плодородных почвах, в окружении множества рек, точно косточка авокадо, сидели заклинатели озера Байлузе. К востоку от них, скованная с трёх сторон горными хребтами, засела долина Цэгнус — клан прославленных воинов и мореплавателей. На западе же озеро Байлузе соседствовало с долиной Тайшу, славившейся своими ремесленниками и артефактологами. Между Императорским дворцом и озером Байлузе расположилась гора Абора, на землях которой, ближе к границе с долиной Цэгнус, ютилась одинокая красная точка — гора Киссин, занимаемая жрицами-отшельницами.

Мэридас по размеру был намного скромнее Сэптэма и напоминал жирную гусеницу. Весь материк занимал Замок Смерти Эа — клан заклинателей-некромагов, ведущих довольно уединённый образ жизни и крайне редко покидающих свою территорию.

Ориэнс представлял собой группу из восьми островов, расположенных в форме цветка: самый большой овальный остров в центре, а вокруг него — острова поменьше, бобовидной формы.

Заинтригованная, я пролистнула несколько страниц атласа и нашла раздел, посвящённый Земле дикарей. Информации здесь было не очень много. Местное население состояло из разрозненных общин, находящихся в состоянии перманентной войны друг с другом. Они занимались экспортом удийма — растения, из листьев которого изготавливают алкоголь, — специй, льна и шёлка. Некоторые промышляли пиратством. Три острова из восьми находились под контролем долины Цэгнус, из-за чего там время от времени вспыхивали восстания.

Немного утолив своё любопытство, я закрыла книгу и отложила на стол, решив вернуться к чтению позже. Я налила в пиалу немного оджу на пробу: на мой взгляд, получилось очень даже неплохо. Удовлетворённо хмыкнув, я взяла кувшин и две пиалы, после чего вышла на крыльцо. Справа, прислонившись плечом к столбу, стоял стражник — мужчина лет пятидесяти, с круглым загорелым лицом, крохотными глазами-щёлками и непропорционально большим носом-картошкой.

— Сиреневая госпожа, — воин встал навытяжку, приветствуя меня.

— Доброй ночи, — доброжелательно улыбнувшись, отозвалась я. — Не возражаете, если я вас отвлеку?

— Что-то случилось? — страж нахмурился.

— Ничего серьёзного, — заверила я его. — Всего лишь бессонница. — Я продемонстрировала мужчине свою ношу. — Составите мне компанию?

— Мне запрещено покидать пост.

— И не нужно, — я поставила пиалы на перила и аккуратно разлила оджу, после чего одну из них протянула стражнику.

Мужчина с сомнением взглянул на пиалу, но всё же принял её из моих рук.

— Надеюсь, пить оджу на посту вам не запрещено? — весело спросила я.

— Запрещено, — последовал неожиданный ответ. — В напиток могут подмешать снотворное или яд. — Внезапно губы мужчины тронула едва заметная улыбка, смягчившая грубые черты лица. — Но, полагаю, не будет ничего страшного, если я составлю вам компанию, госпожа. Вы ведь не собираетесь меня отравить, чтобы сбежать?

Я улыбнулась и сделала небольшой глоток из своей пиалы, предварительно поставив графин на пол (перила для него были слишком узкие, и он наверняка бы с них упал).

Воздух был наполнен запахом травы и цветов, лёгкий тёплый ветерок колыхал листву деревьев, иногда тихо позвякивая световыми сферами, развешенными повсюду, создавая дивную мелодию вместе со стрёкотом кузнечиков и отдалёнными пронзительными криками какой-то птицы.

— Как ваше имя? — спросила я, первой нарушив затянувшееся молчание.

— Мартнейт, госпожа.

— Вы давно живёте в поместье Лундун?

— Я здесь родился.

Более развёрнутого ответа не последовало, а я не решилась продолжать расспросы. Возможно, мужчине было некомфортно со мной разговаривать? Или и вовсе запрещено. Как всё-таки в поместье Лундун всё сложно устроено. Вздохнув, я залезла на перила, прислонилась плечом к столбу, подпирающему крышу, и, запрокинув голову, принялась разглядывать звёздное небо, озарённое светом сразу двух местных «лун», находящихся в растущей фазе — изумительное зрелище.

— Моя деревня находится в двух днях пути от Краца, — неожиданно заговорил Мартнейт после достаточно долгого молчания, заставив меня вздрогнуть. Повернувшись, я с интересом взглянула на воина, взглядом побуждая его продолжать. — Она располагается в низине, кругом сплошные болота. Земля там неплодородная, так что все выживают за счёт охоты и ремёсел. Те, кто помоложе и посноровистей, подаются в воины или слуги.

— Это прибыльно? — тут же спросила я.

— Прибыльно, — подтвердил Мартнейт. — Поместье Лундун никогда не скупилось на оплату труда своих людей.

— Вы, наверно, служили здесь ещё до бэкхрана Эльзира?

— Мы росли вместе, — усмехнувшись, заметил воин. — Нас обучал вихо Мейро.

В голосе мужчины слышалось тепло, очевидно, у него было много хороших воспоминаний о периоде ученичества.

— У вас есть семья? Жена, может быть, дети?

— Нет, я всю жизнь посвятил службе, — Мартнейт допил оджу и аккуратно поставил пиалу на перила. — По завершении обучения я десять лет провёл в долине Цэгнус, охраняя рубежи.

— Почему ушли? Не понравилось?

— Не понравилось, — согласился он. — Постоянная война — это не для меня.

— Долина Цэгнус с кем-то воюет?

— Непрестанно, — подтвердил Мартнейт. — Это клан профессиональных воинов, вся их жизнь — сплошная война. Если на континенте нет противников, они уплывают за море и ищут их там. Чаще всего в Ориэнсе, но порой их заносит и на Окцидэнс.

— А вы там были? — любопытство так и распирало меня. — На Окцидэнсе.

— Нет. Окцидэнс — проклятое место. Туда отправляются лишь самые отчаянные. Или те, кому нечего терять.

— Почему?

Мартнейт нахмурился: было видно, что он не особо горит желанием говорить на эту тему.

— Об Окцидэнсе ходят разные слухи… — после короткой паузы всё же заговорил он, — говорят, когда пересекаешь Красное море, сразу попадаешь в лапы чудовищ, как морских, так и наземных. И земля там странная, она словно постоянно находится в движении, перемещается, поэтому никому не удалось составить точную карту той местности. Доподлинно известно, что там есть не то материк, не то остров. Но каждый раз он находится на новом месте и даже меняет свои очертания.

Это звучало довольно пугающе. Мне почему-то вспомнилась сказка о Чудо-юде рыбе-ките, на спине которого находился целый город. Возможно, в здешних водах обитает нечто подобное?

— А часто туда плавают? — уточнила я.

— Не особо. Путь неблизкий, да и шансов вернуться назад без надёжного проводника из дикарей очень мало.

— Дикари — это обитатели Ориэнса?

— Они самые, — подтвердил Мартнейт. — У них существует легенда, что за океаном, в Проклятых землях, живёт их бог, и однажды он приплывёт к ним, чтобы объединить в один великий народ, наказать грешников, наградить праведников и установить мир и порядок на земле. Чтобы задобрить своего бога, дикари трижды в год отправляются в океан, доплывают до берега и оставляют там в качестве жертвы молодую красивую девушку, крепкого юношу и корзину с овощами и фруктами.

Я поёжилась. Человеческие жертвоприношения… ужас.

— И они ни разу никого не встретили? — спросила я.

— Мне ничего об этом неизвестно.

— Ясно, — я задумчиво провела ладонью по столбу, оглаживая пальцами небольшие трещины в дереве. — А вы сами видели дикарей?

— Нет, я не участвовал в вылазках в Ориэнс. Туда отправляются те, кому хочется погеройствовать, размахивая мечом.

В голосе мужчины звучало неодобрение, что было странно, учитывая род его деятельности.

— Красный господин грезит битвами, — заметила я, крутя в руках пиалу с недопитым оджу.

— Все мальчишки в его возрасте мечтают о битвах и славе, — хмыкнул Мартнейт. — Им хочется проявить себя, доказать, что они чего-то да стоят, — губы мужчины изогнулись в горькой усмешке. — Со временем это пройдёт.

Я очень на это надеялась. По своей натуре я была пацифисткой и не понимала этого маниакального стремления проливать чью-либо кровь, неважно, животных или других людей.

— Сиреневая госпожа, вас что-то тревожит? — спросил Мартнейт после непродолжительной паузы, не сводя с моего лица внимательного взгляда.

— Боюсь, перечисление всего, что меня тревожит, займёт всю ночь, — невесело рассмеялась я. — Это всё глупости.

— Женское сердце более нежное и восприимчивое, чем мужское, — заметил Мартнейт. — Если вас что-то беспокоит, оно уже важное, даже если глупое.

Фраза прозвучала несколько коряво, но мужчина явно говорил от чистого сердца, чем вызвал у меня искреннюю улыбку.

— Просто Ришан ведёт себя, как дурак, — добавив в голос капризных ноток, сказала я. В конце концов, эти ночные посиделки за «чашечкой чая» я устроила не просто так, поэтому пора было выстраивать перед Мартнейтом нужный образ. — Всё время нарушает правила и меня на это подбивает. А потом обижается, когда я отказываюсь!

Мартнейт поднял с пола графин и наполнил сначала мою пиалу, а затем и свою собственную.

— Красный господин очень юн, несдержан и полон энергии, — сказал он. — Вам не стоит расстраиваться из-за его поведения, госпожа: уверен, если он обидел вас, то уже раскаивается в этом.

— Думаете? — изображать наивного ребёнка было очень трудно, но жизненно необходимо, учитывая поведение вихо Нанзу и его откровенные обвинения. — Я люблю брата и не хочу с ним ссориться.

— Просто дайте ему немного времени, госпожа, — посоветовал Мартнейт. — Он поймёт, что был неправ.

— Надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы он меня возненавидел.

— Этого не случится, — Мартнейт был категоричен. — Вы — его младшая сестра, по вашим венам течёт одна кровь. Что бы между вами ни произошло, вы обязательно помиритесь.

Я сделала глоток оджу и перевела взгляд на фонари, висящие на деревьях, освещая сад таинственным бледно-голубым светом.

— Мартнейт, я кажусь вам странной? — добавив в голос печальных ноток, спросила я, не глядя на мужчину.

— Нет, госпожа, — незамедлительно последовал ответ. А затем, после секундной заминки: — Почему вы спрашиваете?

— Я не нравлюсь вихо Нанзу, — в мыслях злорадно потирая руки, а наяву старательно изображая побитого жизнью щенка, ответила я. — Он считает меня неправильной.

— У вихо Нанзу сложный характер, порой он бывает слишком резок в суждениях. Вам не стоит принимать близко к сердцу его слова.

— Но ведь он вихо! — я старательно захлопала глазами, изображая растерянность. — Он не может ошибаться.

Мартнейт усмехнулся.

— Вихо — всего лишь люди. Они тоже могут ошибаться, хоть и никогда не признают этого.

— А если вихо Нанзу всё-таки прав? — я продолжила гнуть своё. — Если со мной что-то не так? — чтобы выглядеть более правдоподобно, я громко шмыгнула носом.

Мартнейт неловко переступил с ноги на ногу, секунду поколебался, а затем положил руку мне на плечо и ободряюще сжал.

— С вами всё так, госпожа, — уверенно проговорил он. — Не принимайте слова вихо Нанзу близко к сердцу. Со временем он поймёт, как сильно заблуждался на ваш счёт.

— Хорошо, — я наградила мужчину улыбкой. — Благодарю.

— Нет нужды, — Мартнейт смущённо улыбнулся в ответ, мимолётно потрепал меня по голове и отошёл к двери. — Уже поздно, госпожа. Вам лучше вернуться в кэа.

— Разумеется.

Я спрыгнула с перил, забрала пиалы и полупустой графин и с чувством глубокого удовлетворения вошла в дом. Начало операции «всеобщая любовь» было положено. Теперь главное правильно расставить фигуры на шахматной доске и верно просчитать дальнейшие шаги — тогда победа точно будет за мной.