08. Неудобный разговор

С детства я усвоила простое правило: хочешь что-то узнать у человека — спроси. Не играй в Шерлока Холмса, не следи и не перерывай кучу бессмысленных интернет-сайтов и энциклопедий. Просто подойди и спроси. Исходя из этого принципа, следующим утром я решила поговорить с Чалой и выяснить, что же я такое наблюдала во время встречи с вихо Нанзу.

— Чала, — обратилась я к девушке перед завтраком, когда она помогала мне завязать цэхинь. — Я хочу задать тебе вопрос.

— Я вас слушаю, Шиануся.

— Вчера во время прогулки… — я старательно подбирала слова, чтобы и не допустить ошибки, и, одновременно, не дать возможности трактовать мои слова двояко. — К нам подошёл вихо Нанзу, и ты поздоровалась с ним первая. Потом к нам подошла Розовая госпожа. И с ней ты поздоровалась после меня. Почему?

— Я приношу свои извинения, Сиреневая госпожа, — Чала стояла позади меня, и в зеркале я видела, как её лицо покрылось очаровательным румянцем. — Я росла в простой крестьянской семье и плохо знаю правила. Когда вчера подошёл вихо, вы долго молчали, и я подумала, что я, как служанка, должна первая выказать ему почтение. Но затем пришла Розовая госпожа со своим сопровождением. Она первая обратилась к вихо, и я поняла, что до этого допустила ошибку. Мне очень жаль, что моё недостойное поведение поставило вас в неловкое положение перед вихо.

Я ощутила неимоверное облегчение после этих слов, словно огромный груз свалился с моих плеч.

— Тебе нет нужды приносить мне извинения, — я повернулась к девушке и ободряюще ей улыбнулась. — Не было никакой неловкости. Я просто удивилась. И ещё, — я придала своему лицу строгое выражение, — я, кажется, просила называть меня по имени.

— Да, Шиануся, — Чала потупила взгляд, смутившись ещё сильнее. — Я забылась. Приношу свои извинения.

Я тяжело вздохнула: добиться адекватного поведения даже от собственной служанки оказалось архисложно. Но я всё равно не теряла надежды выстроить между нами дружеские отношения — мне совершенно не хотелось обращаться с Чалой как с какой-то бесправной крепостной.

После завтрака, проведённого в полном одиночестве, — Чала не в счёт, она, судя по выражению её лица, старательно пыталась изображать предмет интерьера, пусть и не особо удачно, — я отправилась в комнату, выделенную Ришану. Вчерашнее странное поведение брата после пробуждения меня не на шутку встревожило, и я хотела выяснить, что же именно его так взволновало.

В комнате мальчик был не один. На стуле в изголовье его кровати сидел человек, которого меньше всего мне сейчас хотелось видеть.

— Вихо Нанзу, — я выполнила жест-приветствие и поклонилась, натянув на лицо дежурную улыбку.

— Сиреневая госпожа, — мужчина поднялся со стула и ответил на моё приветствие. Его движения были скупыми, выверенными до миллиметра, и я почувствовала лёгкий укол зависти — мне до такого было ещё очень далеко. — Рад видеть вас.

Я не могла ответить ему тем же, поэтому деликатно промолчала: врать без причины было не в моём стиле. Тем более в подобных мелочах.

— Брат, — помня о запрете на использование личных имён при посторонних, я обратилась к Ришану с упором на родственные узы, связывающие нас, посчитав это более приемлемым, нежели называть его по титулу.

— Сестра, — Ришан бросил на меня какой-то странный, настороженный взгляд. — Как твоё самочувствие?

— Благодарю, я прекрасно себя чувствую, — заверила я его. — А ты?

— Я здоров.

— Хорошо.

На этом беседа затухла сама собой. В присутствии вихо я не могла поднять интересующую меня тему, а Ришан и вовсе выглядел так, словно готов немедленно удрать, причём прямо в окно, лишь бы не находиться со мной в одной комнате.

— Чатьен сообщил мне, что вы двоё сегодня последний день находитесь в лине, — заметил вихо светским тоном, однако его колючий, пристальный взгляд, буквально прилипший к моему лицу, от меня не укрылся.

— Я сегодня ещё не видела чатьена Васта, — максимально равнодушно отозвалась я — за годы работы продавцом я научилась мастерски владеть собой и сохранять спокойствие даже в самых щекотливых ситуациях. — Но раз вы так говорите… У меня нет причин сомневаться в ваших словах, вихо.

На мгновение в оранжевых глазах промелькнуло какое-то странное выражение, идентифицировать которое я не успела. Однако сердце всё равно испуганно сжалось, а вдоль позвоночника словно кусок льда проскользнул.

— Вихо Нанзу, — внезапно подал голос Ришан, переключив внимание мужчины на себя. — Поскольку я в общей сложности целых два дня буду находиться в лине, я могу рассчитывать на ваше снисхождение? У меня не было ни времени, ни возможности выполнить ваше задание.

«Васт вчера говорил, что Нанзу лично занимается обучением Ришана, — вспомнила я. — А Шианусю обучала вихо Изо… нужно как можно скорее выяснить, кто это, и наилучшим образом подготовиться к предстоящей встрече».

— Боюсь, Красный господин, я не могу удовлетворить вашу просьбу, — елейным голосом проговорил Нанзу. — Задание было дано вам ещё неделю назад — времени на его выполнение было более чем достаточно. Вы сами отдали предпочтение праздному времяпрепровождению. Не сомневаюсь: даже если бы вы не довели себя до магического истощения, ни вчера, ни сегодня вы бы не сели за занятия. А завтра мне бы пришлось выслушать из ваших уст занимательную историю о том, как вы всю неделю трудились, не покладая рук, но в силу непреодолимых обстоятельств не смогли справиться с моим заданием.

Голос вихо буквально сочился ядом, и мне это совершенно не понравилось. Да, я уже успела отметить некую легкомысленность и безалаберность, присущие Ришану, и, скорее всего, Нанзу прав, и всё было бы с точностью так, как он сейчас описал. Но это не означает, что он может себя вести подобным образом с мальчиком!

— Вы слишком суровы к моему брату, вихо Нанзу, — твёрдо проговорила я, хотя и подозревала, что это заступничество наверняка вылезет мне боком.

— В самом деле, Сиреневая госпожа? — мужчина повернул ко мне голову и буквально обжёг взглядом.

— Прошу вас проявить к нему снисхождение и дать ещё два дня на выполнение задания, — я понятия не имела, что это за было задание и сколько именно времени потребуется Ришану, чтобы его выполнить, однако оставить всё, как есть, я тоже не могла.

— Если Сиреневая госпожа просит, — губ вихо коснулась уже знакомая мне по вчерашнему вечеру неприятная ухмылка, после чего он вновь повернулся к Ришану. — Я даю вам ещё два дня, Красный господин — можете поблагодарить за это сестру. Но если вы не справитесь, я накажу вас по всей строгости.

— Да, вихо, — Ришан слегка склонил голову, то ли выказывая уважение, то ли демонстрируя покорность судьбе. — Благодарю вас за отсрочку.

Вихо на прощание поклонился сначала Ришану, затем мне, после чего покинул комнату, бесшумно закрыв за собой дверь.

В комнате повисла неуютная, можно даже сказать гнетущая, тишина.

— Я приношу свои извинения, — тихо сказала я после достаточно продолжительной паузы, так и не решившись приблизиться к кровати брата. — Возможно, мне не стоило вмешиваться в ваши с вихо дела.

— Ещё как стоило! — запальчиво возразил Ришан. — Ты не представляешь, как я тебе сейчас благодарен, Шиануся! Если бы не ты, завтра меня бы ждали розги.

— Розги? — я нервно сглотнула. В моей семье телесные наказания находились под строжайшим запретом. Да меня в детстве ни разу даже ладошкой по попе не шлёпнули! А тут наследник огромного поместья говорит о наказании розгами, причём таким тоном, словно это абсолютно нормально и естественно.

— Розги, — подтвердил Ришан, кажется, не заметивший моего изумления или просто не придавший ему значения. — Это любимое наказание вихо Нанзу. Да и отец время от времени их использует.

Я шумно вздохнула, не зная, как на всё это реагировать. Впрочем, учитывая, что за смерть пациента здешних лекарей казнят, наличию телесных наказаний для детей удивляться не приходится. В какой жестокий мир я всё-таки попала!

— Ришан, — судорожно сглотнув, я решила всё же перейти к непосредственной причине своего визита, пока с моего языка нечаянно не сорвались неудобные вопросы. — Я хочу с тобой поговорить.

— Я тебя внимательно слушаю, — сейчас на лице мальчика не было ни тени беспокойства, словно все его тревоги исчезли вместе с уходом Нанзу. — Почему ты там всё ещё стоишь? — Ришан растеряно посмотрел на меня, а затем похлопал ладонью по кровати рядом с собой. — Садись, так говорить удобней.

— Благодарю, — улыбнувшись, я подошла к кровати и осторожно опустилась на самый край, не рискуя пока быть к брату слишком близко, опасаясь его возможной реакции на свои последующие слова. — Ришан, я хотела поговорить о вчерашнем. Почему ты испугался?

— Испугался? — переспросил мальчик, и я заметила тень страха, мелькнувшую на дне его глаз. — Я не испугался.

— Тогда в чём дело? — я понимала, что давить на него не лучший выход, однако в моей ситуации, когда одно неловкое слово или действие может стать смертным приговором, причём не только для меня, я не могла отступить. — Я обидела тебя?

— Что? — вот теперь Ришан выглядел искренне удивлённым. — Конечно, нет! — он внезапно смущённо опустил взгляд, а на его щеках вспыхнул очаровательный румянец. — Просто нельзя мужчине и женщине спать в одной кровати до брака.

Я насторожилась.

— Почему?

— Потому что это бесстыдство, — не раздумывая, ответил Ришан. Причём сказано это было столь категорично, что у меня не возникло сомнений: мальчик цитирует чьи-то чужие слова. Возможно, отца или того же Нанзу. — А ещё если мужчина и женщина спят в одной постели, у них могут появиться дети. Но ты ведь моя сестра! Нам нельзя иметь детей.

Осознание того, о чём именно он говорит, пыльным мешком ударило мне по голове. Несколько секунд я сидела неподвижно, широко распахнутыми от изумления глазами глядя на мальчика, а затем меня буквально прорвало: истерический смешок против воли сорвался с моих губ, а затем я, не в силах больше сдерживаться, заливисто расхохоталась, осознавая абсурдность всей ситуации.

«Вот тебе и сохранение невинности до брака! — мелькнуло у меня в голове. — В моём мире даже детсадовцы знают, откуда берутся дети, и чем взрослые дяди и тёти занимаются в постели. А тут девятилетний мальчишка, которому, если верить Васту, через четыре года предстоит начать свататься к девушкам, искренне считает, что дети могут появиться только от того, что он просто спал с кем-то в одной кровати».

— Почему ты смеёшься? — обижено надувшись, спросил Ришан. — Это, между прочим, очень серьёзно! Вихо говорил мне, что за то, что мужчина разделил с кем-то ложе до брака, следует суровое наказание. А дети, рождённые в таком союзе, должны быть умерщвлены.

Я резко перестала смеяться — от последней фразы у меня по спине пробежали мурашки.

— Ришан, я думаю, вихо имел в виду что-то другое, — осторожно заметила я, понимая, что, по идее, никак не могу обладать более полной информацией по этому вопросу, нежели мой старший брат. — Чатьен Васт не позволил бы нам спать вместе, если бы это было запрещено.

— Да? — похоже, мои слова заронили зерно сомнения в голове Ришана. — Нет, лучше никому не говорить, — после короткой паузы решительно заявил он. — Я не хочу, чтобы тебя наказали. Это ведь я попросил тебя остаться! Ты ни в чём не виновата.

Столь яростное желание защитить сестру показалось мне чрезвычайно милым и трогательным. Однако я не могла позволить этому чудесному ребёнку продолжать изводить себя всякими глупостями.

— Я сама захотела лечь с тобой, — напомнила я ему. — И если это запрещено, я приму наказание. Но ты обязательно должен поговорить об этом с отцом или вихо. Я уверена, здесь просто произошла путаница.

— Хорошо, — с явной неохотой согласился Ришан. Однако моя собственная непоколебимая уверенность, видимо, произвела на него впечатление.

— Вот и молодец, — одобрительно проговорила я. — Отдыхай пока и восстанавливай силы, они тебе, определённо, понадобятся. А я пока схожу к чатьену.

Ришан не выглядел довольным моим уходом, однако останавливать меня не стал. Видимо, ему и самому не терпелось получить подтверждение словам вихо о том, что завтра он сможет вернуться домой.

Васт, ожидаемо, обнаружился в своей комнате. Сейчас, когда я больше не нуждаюсь в его постоянном присмотре и помощи, он всё чаще моему обществу предпочитал тишину собственной спальни, и я, в общем-то, не могла его за это винить: я ещё тот подарочек. Особенно сейчас, когда на фоне стресса постоянно качаюсь на эмоциональных качелях, точно беременная женщина.

На мой стук чатьен отозвался как всегда молниеносно: не прошло и трёх секунд, как дверь открылась, явив моему взору сосредоточенное лицо с тёмными кругами под глазами.

«Плохо спал ночью? — предположила я. — Уж не из-за нашего ли вчерашнего разговора?»

— Сиреневая госпожа, — Васт тщательно проделал жест-приветствие и поклонился мне.

— Чатьен Васт, — я без особого желания выполнила все соответствующие движения. Всё-таки как хорошо было в моей прошлой жизни: сказал «привет» и всё, считай, поздоровался. А тут сплошная бессмысленная театральщина. — Я могу с вами поговорить?

Васт молча посторонился, пропуская меня в святая святых — свою спальню.

Оказавшись внутри, я тут же с интересом принялась озираться по сторонам. В отличие от моей комнаты, спальня чатьена была просторнее и обставлена намного лучше. Кровать располагалась в дальней части комнаты — её край выглядывал из-за ширмы, на которой был изображён дивный горный пейзаж. Перед ширмой, ближе к центру комнаты, стоял короткий прямоугольный стол, на краю которого аккуратной стопкой лежали листы пергамента, а также стояла подставка с кисточками для письма и пузырёк с чернилами. На расстоянии шага от стола, перпендикулярно к нему, находился ещё один абсолютно пустой стол, намного длиннее предыдущего (метра два длиной, не меньшей), а за ним — шкаф, заставленный разнообразными баночками/скляночками с непонятными жидкостями. Справа от окна между двумя гвоздями была натянута тонкая верёвка, на которой висели засушенные растения. Вдоль противоположной стены тянулся стеллаж из светлого дерева, полки которого были заставлены разнообразными книгами, а на нижней полке, педантично сложенные идеальной пирамидкой, лежали свитки, перевязанные разноцветными широкими лентами.

— О чём ты хотела поговорить? — закрыв за мной дверь, прямо спросил чатьен, жестом предлагая мне занять место за его письменным столом.

— О Ришане, — ответила я, пересекая комнату и устраиваясь на предложенном месте. — У нас с ним сейчас случился один очень неудобный разговор.

Обречённо вздохнув, я рассказала Васту о том, как испугался Ришан, когда накануне проснулся со мной в одной постели, а также пересказала ему наш с братом сегодняшний разговор, не утаив и того факта, что я вновь имела неудовольствие видеть Нанзу и что, похоже, он в полной мере разделяет мою иррациональную антипатию.

— Я сам поговорю с Ришаном, — тоном, не терпящим возражений, объявил чатьен после недолгих размышлений. — Не стоит привлекать внимание вихо к тому факту, что ты слишком осведомлена о некоторых аспектах жизни, о которых, по идее, не должна даже догадываться.

Я лишь насмешливо фыркнула на это заявление.

— А по мне так всё это огромная глупость, — высказала я своё мнение. — В моём мире даже маленькие дети знают, откуда они появились. А тут девятилетний парень искренне считает, что девушка может забеременеть просто от того, что будет рядом с ним спать.

Чатьен недобро сверкнул глазами в мою сторону и исправил три ошибки, допущенные мной в произнесённой фразе. Я недовольно скривилась, но покорно повторила свои слова с учётом его исправлений.

— Мне вот интересно, если до свадьбы секс под запретом, что супруги делают в первую брачную ночь? — я не смогла удержаться, слишком велик был соблазн подёргать тигра за усы.

Васт наградил меня неодобрительным взглядом, однако от меня не укрылся лёгкий румянец, тронувший его скулы. Просто загляденье! Оказывается, когда смущается, чатьен становится просто милашкой.

— Отец или вихо рассказывают юноше, что ему необходимо будет сделать в первую брачную ночь, — откашлявшись, проговорил чатьен, старательно отводя от меня глаза — ему явно было некомфортно говорить со мной на подобную тему. И это даже несмотря на то, что мы вчера с ним выяснили, что умерла я далеко не наивной невинной девочкой и прекрасно знаю на собственном опыте, что происходит в спальне между мужчиной и женщиной. — Кроме того, существуют специальные книги на данную тему.

Я коротко рассмеялась, в красках представляя себе, как здоровенный лоб лет двадцати пяти — тридцати (ведь разница с невестой должна быть минимум пять лет, а та может выйти замуж не раньше двадцати), сосредоточенно читает местный аналог Камасутры, пытаясь понять, что же именно ему нужно делать с собственной женой.

— А девочкам, я так понимаю, подобные книжки не полагаются? — уточнила я, в общем-то, догадываясь, каким будет ответ.

— Нет, это бесстыдство, — естественно, Васт меня не разочаровал. Даже глаза при ответе гневно блеснули, словно мои слова его оскорбили. — Возможно, девушкам что-то рассказывает мать, но я не знаю точно.

— Ясно всё с вами, — подытожила я, тяжело вздохнув.

«Закостенелый патриархат в своём крайнем проявлении», — подумала я.

В памяти всплыли слова Ришана, и я не смогла удержаться от вопроса:

— Правда, что ребёнка, рождённого вне брака, сразу убивают?

— Только в случае, если никто не возьмёт на себя ответственность за него.

Я послала Васту вопросительный взгляд, безмолвно прося продолжить и разъяснить данный вопрос более детально.

— До свадьбы девушка принадлежит семье отца, — пустился в разъяснения чатьен, правильно интерпретировав мой взгляд. — Если она приносит ребёнка, не имея мужа, её отец — или любой другой мужчина в семье, — может признать это дитя своим. Однако в этом случае девушка навсегда останется в семье, никогда не вступив в брак.

— И часто подобное происходит? — мне была известна статистика по матерям-одиночкам в собственном мире, и я искренне наделялась, что здесь это скорее исключение, нежели правило.

— Время от времени, — взгляд чатьена совершенно заледенел, а голос приобрёл стальные нотки. — Добровольно девушки практически никогда не вступают в близость с мужчиной до свадьбы. Однако не всегда их мнение учитывается.

Я судорожно сжала пальцы, ощущая, как по всему телу прокатилась нервная дрожь: я слишком хорошо понимала, о чём он говорит

— Шиануся? — от внимательного взгляда Васта моя реакция на его слова, естественно, не укрылась.

— Всё хорошо, — выдавив из себя слабую улыбку, сказала я. — Благодарю, что утолил моё любопытство.

Я поднялась из-за стола и поспешно направилась в сторону двери. Однако Васт преградил мне дорогу: его рука, скрытая перчаткой, осторожно коснулась моего плеча.

— Ты… — голос у мужчины дрогнул, словно он не знал, как именно сформулировать свой вопрос.

— Прошу, давай не будем об этом говорить, — с огромным трудом проглотив гигантский ком, вставший поперёк горла, тихо попросила я, подняв на мужчину умоляющий взгляд. — Что бы ни произошло, это уже в прошлом. Сейчас у меня другая жизнь.

Васт несколько секунд буравил меня пристальным взглядом, затем слегка сжал моё плечо.

— Ты — Сиреневая госпожа, — твёрдо проговорил он. — Никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. Бэкхран этого не позволит.

— Я знаю, — кивнула я, и лишь мгновение спустя осознала, что вновь сделала этот неуместный в этом мире жест. Правда, на этот раз чатьен ни словом, ни взглядом не показал, что заметил мою оплошность. — Нет причин для беспокойства.

На самом деле всё было не настолько плохо, как, судя по мрачному взгляду, полному сочувствия, успел нафантазировать себе Васт. Просто в восемнадцать лет, поступив в университет в другом городе и получив столь долгожданную свободу, я, как и большинство тихих домашних девочек, начала регулярно посещать разнообразные вечеринки, где, помимо симпатичных мальчиков, присутствовало море алкоголя. А я совершенно не умела пить. Итог был предсказуем: один ушлый засранец воспользовался моим невменяемым состоянием. Что тогда произошло, я помнила весьма смутно, однако с тех пор испытывала определённые сложности с доверием к мужчинам. Возможно, это и стало причиной, по которой к тридцати годам я так и не вышла замуж и не обзавелась полноценной семьёй. Ведь одно дело весело провести с симпатичным парнем ночку-другую, и совсем другое пытаться построить отношения. Однако чатьену Васту обо всём этом знать было совершенно не обязательно.