09. Наводя мосты

Мой дом — кэа, — понравился мне с первого взгляда. Двухэтажный, уютный, оформленный в положенных мне по статусу сиреневых цветах, он напомнил домик доброй феи из сказки.

Я долго ходила по комнатам, изучая обстановку, трогая различные безделушки, попадающиеся под руку то тут, то там. Чала незримой тенью следовала за мной по пятам. Не знаю, как мои брождения по вроде как хорошо знакомому дому выглядели в её глазах. Не сказала ничего — и ладно.

Первый этаж кэа занимала просторная комната, в центре которой располагался невысокий круглый стол, вокруг которого стояли четыре дивана с мягким сиденьем и резной деревянной спинкой, а в углу притаился массивный струнный инструмент, похожий на арфу — мне было страшно от одной только мысли, что я должна уметь на нём играть. Из гостиной — я так про себя окрестила эту комнату, — вела дверь. Открыв её, я оказалась в «оранжерее»: стены и потолок этого помещения были сделаны из матового непрозрачного стекла, а на полу располагались объёмные круглые бадьи высотой мне примерно по колено, засаженные цветами. В дальней части цветника стояло удобное деревянное кресло с широкими подлокотниками, рядом с ним — маленький круглый столик на одной ножке, покрытой резным узором в виде переплетённых лиан.

«Какая красота, — с восхищением подумала я, оглядывая личную оранжерею. — Кажется, я нашла свою самую любимую комнату».

Помимо оранжереи и гостиной на первом этаже находились небольшая кухня с очагом, добротным квадратным столом и навесным шкафчиком для посуды и три крохотные комнатки: первая — под лестницей, без мебели, с абсолютно голыми стенами, две другие — возле кухни, и из мебели в них были только узкие деревянные кровати да небольшие комоды, в которых, видимо, предполагалось хранить вещи. Мне почему-то подумалось, что комнаты возле кухни — спальни прислуги. Для чего нужна пустая комната, подозрительно напоминавшая ту, в которой мы с чатьеном обнаружили полубессознательного Ришана, я понятия не имела. Спросить об этом было некого, поэтому я решила отложить данный вопрос до лучших времён.

На втором этаже, помимо ванной и туалета, находилось сразу пять просторных комнат, обставленных с очевидным размахом. В них было абсолютно всё: широкая двуспальная кровать с объёмной мягкой периной и несколькими подушками, огромный платяной шкаф, трельяж с зеркалом и письменный стол.

«А это, видимо, гостевые комнаты», — догадалась я, вспомнив один из разговоров с Вастом, в котором чатьен упоминал, что в доме у каждого наследника есть гостевые покои на случай, если вышеупомянутый наследник захочет пригласить к себе друзей погостить на несколько дней.

Чтобы определить, какая же из комнат на втором этаже изначально принадлежала Шианусе, я сосредоточила своё внимание на содержимом шкафов. Как я и ожидала, одежда обнаружилась лишь в одном, в самой дальней комнате, окна которой, в отличие от остальных, выходили не в сад, а на противоположную сторону, где вдалеке, возле самой линии горизонта виднелись горные хребты в окружении тёмных макушек деревьев.

— Шиануся, будут пожелания относительно обеда? — спросила Чала, когда я завершила экскурсию по дому.

— На твоё усмотрение, — я всё ещё не знала названия ни одного блюда, поэтому решила отдать этот вопрос на откуп служанке. — Можешь пока выбрать себе комнату и распаковать свои вещи.

Правда «распаковать вещи» звучало слишком громко. Я своими собственными глазами видела тот скромный вещмешок, который Чала принесла с собой из той комнаты, что она занимала в лине — в него кроме пары смен белья точно ничего не влезет.

Пока Чала осваивалась в незнакомом ей помещении, я принялась изучать содержимое трельяжа и письменного стола в своей комнате. К моему сожалению, найти хоть что-то интересное, проливающее свет на характер и увлечения Шиануси, не удалось. В трельяже кроме нескольких заколок для волос, пары гребней и расчёски ничего не было. На письменном столе лежала стопка пергаментов и стоял набор для письма. Это настораживало. Я ожидала найти какие-то игрушки, возможно, рисунки или поделки. А тут совсем ничего. Странно…

Снизу послышался громкий топот, словно в дом вбежал, по крайней мере, разъярённый слон, а затем раздался оглушающий крик:

— Шиануся!

Я лишь скривилась: боже, какое всё-таки отвратительное имя! Пусть уж лучше Сиреневой госпожой называют. Всё лучше звучит, чем это убожество.

— Ришан, не кричи, я не глухая.

Я вышла в коридор навстречу сгустку хаоса, по случайному стечению обстоятельств являющемуся моим старшим братом.

— О, вот ты где! — лицо мальчика буквально светилось от счастья, когда он подошёл к лестнице. — Пойдём на реку? Мы с ребятами собиралась на лодках кататься.

— Разве тебе не нужно выполнять задание для вихо Нанзу? — спросила я, спускаясь к нему. Желания идти с какими-то непонятными ребятами на какую-то реку не было совершенно. Если бы речь шла о прогулке только с Ришаном, я бы согласилась, не раздумывая. Но пересекаться с целой кучей посторонних людей я пока была не готова.

— Ещё успею! — легкомысленно отмахнулся Ришан. — Так что, ты пойдёшь?

— Нет, — отказалась я. — Возможно, в другой раз.

— И зря, погода на улице стоит чудесная.

— Я знаю, я там была, — улыбнувшись, заметила я. — А тебе стоит быть более ответственным. Вторую отсрочку вихо тебе точно не даст.

— Да сдался тебе этот Нанзу! — в голосе Ришана послышались нотки раздражения. — Ты, похоже, с чатьеном Вастом переобщалась. Стала такой же занудой, как и он. Даже двигаешься и разговариваешь также, словно по учебнику.

Я нервно сглотнула.

— Разве это плохо? — спросила я, стараясь понять, что именно не устраивает Ришана и насколько сильно моё поведение выбивается из понятия нормы для Шиануси.

— Это ненормально, — уверенно заявил Ришан. — Ты ведёшь себя, как говорящая кукла. Говоришь так, как положено, ходишь так, как положено. Ты даже во время семейного ужина вела себя так, словно сидела на официальном приёме!

Сердце в моей груди ускорило свой бег. Что-то подобное Ришан говорил в тот вечер, когда вызвался проводить меня до лина после семейного ужина. Тогда мне пришлось изобразить обморок, чтобы отвлечь его внимание от этой темы. К сожалению, дважды один и тот же номер не пройдёт. Поэтому нужно решить эту проблему каким-то иным путём.

— Ришан, я два месяца провела в лине, — постаравшись придать голосу твёрдости, проговорила я. — Когда я очнулась, я не могла пошевелиться. Беседы с чатьеном были единственным доступным мне развлечением. Да, он учил меня манерам. О чём, по-твоему, ещё он мог со мной говорить?

— Я разве что-то об этом говорю? — тут же пошёл Ришан на попятную. — Просто на фоне тебя я выгляжу жалко. Уверен, теперь Нанзу меня со свету сживёт бесконечными придирками. Он и так во время занятий чуть ли не каждое моё слово исправляет — о почерке я вообще молчу. Вихо во мне не устраивает абсолютно всё! И хожу я неправильно, и говорю слишком быстро, и пишу коряво.

И вот тут меня накрыло осознание. Шианусе всего шесть лет, причём два последних года она провела в коме. О каких манерах и речевых навыках у четырёхлетнего ребёнка можно говорить? Да даже если забыть о коме. Шесть лет. В этом возрасте в моём мире дети только готовятся поступать в школу. Они не умеют писать, читают посредственно и дай бог если пользуются салфеткой за столом. Нет, можно, конечно, предположить, что в этом мире все дети поголовно гении. Только вот, глядя на Ришана, могу с уверенностью заявить, что, нет, дети здесь точно такие же, как и в моём мире. Следовательно, чатьен Васт со своими завышенными требованиями и очевидным отсутствием навыка общения с детьми только подлил масла в огонь, привлекая ко мне ненужное внимание. Достаточно было помочь мне минимально освоить язык — этого бы вполне хватило.

— Вихо Нанзу старается сделать из тебя достойного наследника поместья Лундун, — спокойно проговорила я, решив, что выскажу Васту всё, что я о нём думаю, чуть позже. А пока нужно морально поддержать брата. — Возможно, он излишне строг. Но это только пойдёт тебе на пользу.

Ришан скривился, точно от зубной боли: мои слова ему явно не понравились.

— Ты не должен равняться на меня, — я вплотную приблизилась к брату и ободряюще коснулась его плеча. — Мы с тобой абсолютно разные. Никто не хуже. И у нас впереди достаточно времени для совершенствования.

— Ты права, — похоже, мне всё-таки удалось достучаться до мальчишки. Во всяком случае, он заметно расслабился, да и недовольство ушло из его взгляда. — Точно не хочешь пойти с нами на реку?

— Нет, иди сам. Я найду, чем себя занять.

— Ладно. Но я зайду к тебе на ужин. Ты ведь не против?

— Двери моего дома всегда открыты для тебя, — с улыбкой заверила я его. — И всё же найди время для задания вихо. Я не хочу, чтобы тебя наказали.

* * *

— Это ты во всём виноват!

После обеда, проведённого в компании одной Чалы, каменной статуей замершей возле стола и готовой исполнить любой мой приказ, я направилась в лекарский павильон, чтобы высказать чатьену всё, что думаю о нём и его методах воспитания.

Васт сидел на первом этаже в комнате, видимо, выполнявшей функцию гостиной. Здесь буквой «П» располагались невысокие диваны, перед ними — овальный стол, на котором всегда стояла ваза с фруктами и высокий стеклянный графин с ягодным соком.

— В чём именно я виноват?

Васт отложил в сторону книгу, которую читал в тот момент, когда я вошла в комнату, и поднял на меня светло-карие глаза, в которых не было ни намёка на возмущение или хотя бы неудовольствие от прозвучавшего обвинения.

— Ты учил меня, как взрослого человека, а не шестилетнего ребёнка, обучение которого закончилось и вовсе в четыре года, — я опустилась на диван напротив чатьена, не дожидаясь приглашения. — Поэтому все смотрят на меня с подозрением. Шестилетний ребёнок не должен так себя вести!

— Я обучал тебя согласно традициям горы Абора, — спокойно проговорил Васт. — Точно так же, как обучал своих племянников.

А вот это уже было интересно.

— У тебя есть племянники? — я моментально утратила весьзапал: возможность узнать кусочек личной информации о чатьене перевесила негодование.

— У моего старшего брата трое сыновей и две дочери, — ответил Васт. — Воспитанием двух старших я занимался лично.

— И что, твои племянники прямо в четыре года отличались идеальным поведением?

— Да, — сухо проговорил Васт. — Для целителя важны строгая дисциплина и прилежание в учёбе. В четыре года воспитанники горы Абора наизусть знают все нормы поведения и умеют правильно излагать свои мысли наравне со взрослыми.

Ну, по крайней мере, это объясняло, почему чатьен ведёт себя, как робот. Если их на этой горе с самого детства дрючат за правила и нормы, неудивительно, что он похож на каменное изваяние, лишённое чувств и эмоций. Была у меня в школе одна такая одноклассница с комплексом отличницы: ей дома мозги настолько промыли, что она однажды разрыдалась в туалете из-за четвёрки, полученной за контрольную по математике. Ходила она вечно бледная, дёрганная, с людьми почти не общалась и вообще напоминала призрака. Зато школу окончила с золотой медалью. А потом повесилась.

— Мы не на твоей горе, — напомнила я. — Это — поместье Лундун. И прежде чем пытаться делать из меня копию своих племянников и себя самого, тебе следовало изучить местные стандарты обучения.

— Да, следовало, — признал чатьен. — Но тогда я об этом не подумал. А сейчас уже поздно что-то менять.

— Ничего менять и не нужно, — заметила я. — Я сказала Ришану, что все два месяца, что я провела в лине, ты скрашивал моё одиночество своей компанией. А поскольку говорить нам с тобой было не о чем, ты решил меня обучать.

— Хороший ход, — оценил Васт. — Твоё изменившееся поведение также можно объяснить длительным затворничеством и моим влиянием.

— Вот именно, — согласилась я. — На этом наши игры в шпионов можно закончить. Я постараюсь как можно больше времени проводить с Тэят и Ришаном и буду копировать их стиль поведения.

— Хорошо, — Васта, казалось, всё полностью устраивало. — Если понадобится моя помощь, ты знаешь, где меня найти.

Да, я знала. Чатьен был не из тех людей, которые бросают начатое на полпути. И раз он поставил перед собой цель сделать из меня Сиреневую госпожу поместья Лундун, он не отступится.

— Расскажешь мне о своём доме? — попросила я, и сама удивилась собственной просьбе. Васт слегка наклонил голову на бок, и в его глазах я заметила искорку любопытства.

— Почему ты спрашиваешь?

Я неопределённо пожала плечами, за что была награждена хмурым взглядом чатьена — всё-таки от некоторых привычек невозможно избавиться, как ни старайся. Ну, не могу я постоянно следить за каждым своим жестом! Это просто нереально.

— Я много рассказывала тебе о месте, в котором родилась, — заметила я. — А о тебе не знаю почти ничего. Это несправедливо.

Губ Васта коснулась крохотная, мимолётная улыбка, которая практически сразу исчезла, однако я всё же успела её заметить. Чатьену, определённо, шло это мягкое выражение лица, превращающее его из мраморной статуи в живого человека. Жаль, что демонстрировал свою человечность он крайне редко.

— Гора Абора — это цепь горных хребтов на севере материка, объединённых общим названием, — откинувшись на спинку дивана, тоном, каким обычно бабушки рассказывают внукам сказки, заговорил Васт. — Вершины гор всегда покрыты белой шапкой из снега. Однако в долине, где живут целители, снег выпадает редко, в течение года там тепло и солнечно, даже дожди идут не очень часто.

Через долину протекает несколько рек, берущих своё начало где-то высоко в горах, а в лесу, у подножья гор, впадающих в реку Сэкэт, которая течёт через весь материк и впадает в Восточное море.

Чатьен на мгновение замолчал. Наши взгляды встретились. В глазах мужчины я заметила отголосок печали. Было очевидно: он скучает по родным местам. Что ж, я его прекрасно понимала. Только вот если он может в любой момент вернуться на свою гору, то для меня путь домой навсегда закрыт.

— Должно быть, на горе Абора очень красиво, — предположила я, ободряюще улыбнувшись, побуждая Васта продолжить рассказ. — И чем же вы там занимаетесь? Ну, кроме того что растите идеальных людей.

— В основном совершенствуемся в целительстве, создаём новые лекарства, помогаем людям.

— Как насчёт развлечений? — поймав вопросительный взгляд чатьена, я пояснила: — Ришан, например, сегодня звал меня кататься на лодке. А до этого приглашал на какой-то праздник. Чем занимаются целители в свободное от спасения людских жизней время?

— Развлечения — напрасная трата времени, — уверенно заявил чатьен. — Целителям некогда развлекаться. Мы должны заботиться о людях. Поэтому всё свободное время мы оттачиваем своё мастерство и совершенствуем навыки. Изучаем записи других целителей, осваиваем новые методики.

— Получается, целители горы Абора самые несчастные люди в этом мире, — не удержалась я от оценки услышанного. — Нельзя жить одной только работой, какой бы важной она ни была. Телу и душе нужны отдых.

— Телу нужны пища и сон, а душе — покой, — возразил чатьен. — Всё остальное — лишь блажь, выдуманная людьми, незнакомыми с такими понятиями как ответственность и дисциплина.

Я видела по глазам: Васт искренне верил в то, что говорит. Это и не удивительно: мы все — продукты нашего воспитания. А из того, что я услышала, можно сделать один неутешительный вывод: на горе Абора воспитывают не целителей, а инструмент для исцеления людей. Всё это крайне несправедливо и ужасно печально.

* * *

Разговор с чатьеном оставил после себя неприятное послевкусие. Мне было искренне жаль Васта. Насколько я могла судить, сам по себе он хороший человек. Но из-за строгого, — я бы даже сказала крайне жестокого, — воспитания он больше похож на робота, запрограммированного на выполнение определённых действий. Однако даже этот робот время от времени демонстрирует наличие у него нормальных человеческих эмоций. И раз уж Васт спустился со своей горы, мне бы хотелось его растормошить, показать, что жизнь не ограничивается исполнением должностных обязанностей. Однако прежде чем заниматься перевоспитанием чатьена, я сначала должна была позаботиться о себе.

Из лина я направилась прямиком в мэн — мне необходимо было увидеть Тэят и поговорить с ней.

Вопреки моим ожиданиям, охраны возле входа во владения бэкхрана и его супруги не было. Зато по мощёным дорожкам туда-сюда сновали слуги, которых, насколько я могла судить, было не меньше сотни.

Внутренне подобравшись, я поднялась на крыльцо и толкнула входную дверь — та беспрепятственно открылась, пропуская меня внутрь. Набрав в грудь побольше воздуха, я решительно переступила через порог. Несмотря на твёрдую уверенность в своём праве находиться в мэне, я ощутила, как сердце предательски сжалось от волнения. В этот момент откуда-то справа ко мне подошла невысокая немолодая женщина в длинном закрытом платье в пол и низко поклонилась, выполнив жест-привествие.

— Сиреневая госпожа, — у служанки был приятный, низкий голос, а каре-зелёные глаза наполнены теплом. — Чем могу вам помочь?

— Я бы хотела увидеть Розовую госпожу, — судорожно сглотнув, ответила я. — Это возможно?

— Разумеется, госпожа, — тонкие бледные губы женщины тронула лёгкая улыбка. — Я провожу вас.

Вместе мы поднялись на третий этаж, а затем, пройдя до конца коридора, по ещё одной лестнице взобрались на крышу.

Что ж, похоже, тяга к цветам у Шиануси появилась от матери. Потому что вся крыша была уставлена точно такими же круглыми бадьями с цветами, что и в оранжерее в кэа. Среди всего этого пёстрого великолепия Тэят в своих ярко-розовых одеждах, сидевшая на низком пуфике с пяльцами в руках, смотрелась очень органично, как этакий огромный экзотический цветок.

— Матушка, — я подошла к Тэят и тщательно выполнила жест-приветствие.

— Шиануся, — на лице женщины расцвела лучезарная улыбка. Отложив пяльцы с неоконченной вышивкой в сторону, — судя по обилию зелёного цвета, это должен быть какой-то растительный узор, — Тэят жестом предложила мне сесть рядом с собой, в то время как служанка проворно положила на пол — вернее, крышу, — ещё одну подушку. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — заверила я её, выдавив из себя натянутую улыбку — я всё ещё чувствовала себя не очень комфортно, словно не в своей тарелке, и внимательный, нежный взгляд голубых глаз только добавлял нервозности. — Чатьен Васт посчитал меня здоровой. Я вернулась в кэа.

— Это замечательно, — лицо Тэят буквально сияло, и я не могла оторвать взгляда: Розовая госпожа была невероятно красивой и обаятельной женщиной. Если её сестра была такой же, не удивительно, что Эльзир не смог определиться с выбором и женился сразу на обеих. — Как твой брат? Чатьен говорил, что не намерен дольше держать его в лине.

— Ришан был у меня утром, — подтвердила я, в последний момент удержавшись от непроизвольного кивка головой. — Звал отправиться с ним на прогулку на лодках, но я отказалась.

— Отчего же?

— Я не уверена, что готова к длительным прогулкам.

— Возможно, ты права, — после короткой паузы проговорила Тэят. — Это было благоразумным решением. Правда, Ришану оно наверняка не понравилось.

— Ришан принял моё желание и ничем не высказал своего неудовольствия, — я сразу же встала на защиту брата, хотя этого вроде как и не требовалось. Похоже, инстинкт «старшей сестры» пустил корни у меня в подсознании, и даже сменив тело, я не смогла от него избавиться. — Он обещал прийти ко мне на ужин.

— Хорошо, — благосклонно улыбнулась Тэят. — Он очень переживал, пока ты болела. Надеюсь, теперь, когда ты поправилась, вы сможете снова быть вместе, и он, наконец, успокоится, — во взгляде женщины на мгновение промелькнула грусть. — Ришан очень скучал без тебя, Шиануся. Он глубоко привязан к тебе.

— Как и я к нему.

Это было не совсем правдой. Ришан мне нравился, и я, определённо, чувствовала в себе потребность защищать его и оберегать. Но каких-то сильных чувств, — любви, — пока не было. Да и откуда им взяться? Впрочем, я не исключаю возможности того, что со временем они появятся. Всё-таки Ришан — этот сгусток энергии и хаоса, — относится к тому типу людей, которые мне всегда нравились. А раз уж мы с ним брат и сестра, сама судьба велела нам стать близкими друзьями.

— Тебя что-то беспокоит? — видимо, что-то отразилось на моём лице, раз Тэят задала этот вопрос, да ещё и таким встревоженным тоном.

— Нет, матушка, — я постаралась придать лицу более одухотворённое выражение. — Всё хорошо, нет причин для волнения.

«Кроме того, что мне нужно придумать повод регулярно видеться с вами, при этом не вызывая подозрений», — мысленно добавила я. Мой взгляд зацепился за вышивку, которой Тэят занималась до моего прихода.

— Очень красиво, — вполне искренне заметила я.

— Тебе нравится? — Тэят, казалось, охотно приняла смену темы. Взяв пяльцы с тканью в руки, она передала их мне. — В своё время моя матушка потратила много времени и сил, чтобы обучить меня этому.

— Ты меня научишь? — тут же попросила я, мгновенно сориентировавшись. Это ведь просто идеальный предлог для продолжения общения! Что может быть лучше: мать и дочь вместе занимаются рукоделием. Настоящая идиллия.

— Ты хочешь? — Тэят выглядела удивлённой.

— Хочу, — подтвердила я, аккуратно проведя пальцами по плотному ряду стежков, складывающихся в замысловатый узор.

— Хорошо, — покорно согласилась Розовая госпожа. — Думаю, нам будет удобнее заниматься в кэа? В мэне порой бывает слишком многолюдно. Даже на моём этаже.

— Как тебе будет удобно, — мне, в сущности, было безразлично, где коротать время. Кэа так кэа, никаких проблем. Так, возможно, действительно будет удобнее. Во всяком случае, для меня — не придётся лишний раз выходить из дома и рисковать столкнуться с вихо Нанзу или кем-нибудь другим, столь же наблюдательным и подозрительным.