Глава 11

Дубровский Не думал, что такое может случится, но заходя в дом после трехдневной пьянки я ощутил радость и покой, каких давно не испытывал. Чистота, свежий ремонт, а еще ароматы вишни, сдобы и кофе, наполняли дом. Причем не искусственные отдушки, все натуральное, запахи шли из кухни, и я последовал им навстречу. У Мишки дома сплошь еда из ресторанов, да и я в основном в них питаюсь. Забыл, когда ел домашнее. Анна Игнатьевна молодец, надо будет ей поднять зарплату. Но на кухне хлопочет Мария, в бордовом платье, длинных вязаных в тон ему гетрах, мягких тапочках и завязанном сверху белом переднике. Белокурые волосы собраны в высокий хвост. Ее хоть прям на картинку из пинтерест. Смотрю и не могу оторваться. Маша замечает мое присутствие, глухо вскрикивает. – Олег Николаевич! Вы меня напугали! – С чего бы? Это мой дом. – Да, я просто не знала, когда вы вернетесь… Я делаю вафли, Олеся попросила. – А сама она где? – Читает Пушкина, – Маша краснеет. Ну конечно. Другого автора не нашлось. – Извините. Нам скоро в школу устраиваться в новую, решили пробежаться по программе. – Отлично. Вы тут зря время не теряли. Почему ты готовишь? Где прислуга? – У Анны Игнатьевны внук сильно простудился. Я дала ей выходные… Мне совсем не сложно, я люблю готовить, очень. Раньше никогда не хватало времени. Итак, она мне портит прислугу, командовать уже начала. Внутри ворочается глухое раздражение. – Машенька, здравствуйте, – наше уединение прерывает Томинов. – Как вкусно пахнет! – Маша дала выходной экономке, – сообщаю мрачно. – Отлично. Осваивается в роли хозяйки дома, – хвалит Павел. Маша бросает на него благодарный взгляд. – А девочка штудирует Пушкина, – добавляю еще одно обвинение. – Прелестно! – мне хочется стукнуть Томинова. – Я надеюсь вы хорошо провели время. – Да, замечательно, – Маша отводит глаза. Явно чуть не ляпнула – как еще могло быть в ваше отсутствие. – Хотите борща? Он как раз настоялся со вчерашнего вечера. Или булочки? Еще вафли будут. – Машенька, мы хотим все! – Павел садится за стол. – Я буду у себя. Пусть Вера принесет еду наверх, буркаю. – Но Олег Николаевич, мы могли бы сейчас обсудить дальнейшие планы. Вам надо больше бывать в городе, на людях. Фотографы будут следовать за вами. – Без меня обсудите, мне надо с мэром созвониться. Мне все равно куда ты нас отправишь. – Как скажете, – вздыхает Павел. Не понимаю своего настроения. Сам же уйти решил, а теперь злюсь дико, что Маша и Томинов наедине остались. Дубровский – Я приготовила для вас концерт! Жду в гостиной! – паузу нарушает Олеся. Поет девочка действительно круто, слушать ее не было мучением, даже несмотря на то, что я еще немного страдал от похмелья. Обстановка в гостиной была удивительно уютной. Я не помню такого в своем детстве. У деда были довольно суровые методы воспитания, мы жили по сути в спартанских условиях. Потрескивает камин, еще гостьи развесили по всей гостиной гирлянды-лампочки. – Откуда они взялись? – спрашиваю Павла, который тоже “приглашен” на выступление юной звезды. – Олеся купила, на шопинге перед возвращением в детский дом, – отвечает шепотом. Невольно улыбаюсь. Девчонка настоящая хитрюга, могла купить золото или что-то ценное. А она выбрала лампочки. Забавные они обе. А еще Маша потрясающе готовит, пальчики оближешь. Может после завершения нашего “брачного” проекта предложить ей место экономки? А там гляди и познакомиться “поближе”. – Ладно, давайте уже по комнатам, – говорит Павел спустя полтора часа. – Завтра с утра всех ждет сюрприз. – Какой еще сюрприз? – подозрительно смотрит на него Мария. – Обожаю сюрпризы! – восклицает Олеся. – Еще один выход в свет, ненадолго, – продолжает интригу Томинов. – Не раньше двенадцати, – поправляю помощника. – Я согласна! – кричит девочка. Маша никак не комментирует. Убирает бокалы, наводит чистоту в комнате. Хотя у нас есть горничная, даже не одна. *** Уже на следующий день мне приходится крепко пожалеть о том, что не сопротивлялся “сюрпризу” и не узнал о нем больше. Я конечно все могу предположить, но точно не то, что Томинов отправит нас с Марией на каток. – Каток, мать вашу за ногу?! – не сдерживаю эмоций. – Мне не пятнадцать лет, я не прыщавый подросток, я губернатор! – Олег Николаевич, мы лишь сделаем несколько фото. – Почему ты не спросил мое мнение? – Вот именно поэтому. Вы бы не согласились! Машенька, Олеся, вы готовы к покорению катка? – бодро спрашивает Павел. – Только через твой труп! – рычу. – Да, готовы! – с восторгом вопит Олеся. – Я правда ни разу не пробовала… Но у меня получится, я уверена! – Отлично, ты умница. Карина, идите сюда! – машет девушке, стоящей возле бортика. – Здравствуйте, – улыбается рыженькая. – На сегодня я твой инструктор, очень приятно познакомиться, Олеся. Я – Карина. – Вы будете меня учить? – Да. И у тебя все обязательно получится, обещаю. – Спасибо! Так классно! – Олеся обнимает Томинова, и поспешно уходит следом за девушкой. – Олег Николаевич не надо злиться, нас уже фотографируют! – натягивает улыбку Павел. – Ты за это поплатишься! Предупредит не мог? – Вы бы тогда не согласились! – Вот именно! Потому что это чушь собачья! – Нет это красиво и романтично. Ну прошу вас, не ругайтесь! Это займет полчаса-час от силы! Маша все это время стоит молча, слушает нашу перепалку, тогда как малая уже умчалась коньки шнуровать. – Девочка не умеет кататься. Если травму получит, будешь виноват. – Карина мастер своего дела, а дети быстро учатся. – Ты стоишь на коньках? – нахмурившись, спрашиваю у Маши. – Да, вполне, – подает наконец голос. Всю нашу перепалку стояла равнодушно наблюдая. – А вы? – Всю юность хоккеем увлекался. Ладно, пошли. Сажусь на скамейку, надеваю коньки. Маша делает то же самое. *** Катается она неплохо, я даже ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней. Ее движения плавные, чувственные. Подпрыгивает, делает поворот. У меня сердце замирает. Светлые волосы каскадом льются из-под шапки с помпоном. Маша кажется такой легкой, даже сказочной. Как и вся новогодняя атмосфера катка. Мое раздражение испаряется. Забываю даже, что мы не одни тут. Что где-то рядом Томинов, тоже встал на коньки, что выходит у него довольно неуклюже. Что неподалеку визжит от восторга Олеся. И еще фотографы, да. Мы беремся за руки. Словно настоящая пара. И в это мгновение мне кажется, что все по-настоящему. – Очень красивая пара, очень! – доносится голос Томинова, разрушая очарование. – Фото будут бомбические! Мы закончили, Олег Николаевич, еще раз прошу меня простить… Идиот. Маша вырывает свои ладошки из моего захвата. Едет в сторону Олеси. – Она хороша, да? Я всегда выбираю самое лучшее, – довольно хвалится Павел, а я с трудом подавляю желание дать ему в морду. Смотрю как девочка неуклюже, но очень стараясь, самостоятельно едет к Маше. Та ловит ее в последний момент, не дав упасть. Мария – Я в восторге! Тут так классно! Мы ведь можем еще покататься? – просит Олеся. Ее щечки разрумянились, такая хорошенькая, счастливая. Много ли надо ребенку? – Сегодня не сможем дольше. Олег Николаевич замерзнет… – О, ты уже о нем волнуешься! Вы красиво на льду смотрелись! Ужасно мило! Ты его невеста! – Лесь, это все не серьезно. Ты пожалуйста не бери в голову. – Да ладно Маш, мне все равно. Главное, чтобы ты была счастлива. И не отдавала меня обратно в детдом! – Ну что ты такое говоришь, дорогая. Я давно тебе хотела сказать… Я готова признаться, что мы родные, но Олеська сбивает с мысли воплем: – Я еще кружок, пожалуйста! Хочу до Олега Николаевича доехать! Я наблюдаю за ней с улыбкой, дав себе обещание, что расскажу сегодня вечером. Олеся почти доехала до губернатора, и тут, вижу, что прямо на нее летит на скорости подросток в красной куртке. Словно ничего вокруг не замечает! Чуть не сбивает Олесю, у меня сердце заходится! Но Дубровский реагирует молниеносно! Подхватывает малышку. Я на секунду зажмуриваюсь. Все внутри переворачивается. Но когда открываю глаза – все хорошо. Дубровский взял Олесю на руки, они хохочут! Такие беспечные, счастливые. А мне вот совсем не смешно в себя прийти не могу Сердце как сумасшедшее колотится! Олеська вырывается и снова на льду, у нее все лучше получается. К ней подъезжает Карина, берет за руку, они едут вдоль бортика. Я же уже почти доехала до губернатора. Хочу поблагодарить за такую отличную реакцию, и тут проносящаяся мимо влюбленная парочка фигуристов задевает меня. Я даже толком понять ничего не успеваю. Но Дубровский и тут проявляет потрясающую реакцию. Он не может остановить падение, но делает так, что я падаю на него… У него сегодня роль рыцаря – успевает промелькнуть в голове, пока приземляюсь на губернатора. Запыхавшиеся и ошарашенные, секунду мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Ощущение, что наши сердца в унисон колотятся. Спустя мгновение, все еще лежа на Дубровском, я начинаю бормотать извинения. Встречаюсь с ним взглядом и замолкаю. В них полыхает огонь, которые парализует и гипнотизирует. Это полное безумие! Я вся пылаю, при том что вокруг сплошной лед! Его губы так близко. Они накрывают мои. Поцелуй короткий, мимолетный. И конечно же, это представление, игра…