26

Я зажмурилась, соображая, на каком я свете. В ушах звенело, ныла челюсть, и, кажется, начал заплывать глаз. Все-таки Феликс тоже даром времени не терял. Прежде чем я успела хоть слово сказать, он шмыгнул носом и прогнусавил:

— Я первый начал. — Он помотал головой, пытаясь стряхнуть кровь с разбитого лица. — Пустите. Всё.

Чернявый осторожно выпустил его руку, готовый, чуть что, снова на ней повиснуть. Но Феликс в самом деле не стал на меня бросаться. Вытер кровь рукавом и посмотрел мне в глаза.

— Я был неправ.

На самом деле я ожидала услышать что угодно, кроме этого. Тряхнула головой, соображая, не почудилось ли мне. Зря я это сделала — все закружилось, и меня повело в сторону. И те двое, что меня держали, только ухудшали дело, мешая самой восстановить равновесие.

— Пустите, я сама могу стоять, — проворчала я.

— Мы в этом не уверены, — прозвучал над ухом голос Зака.

— Пустите ее, — велел Алек, настороженно глядя на меня.

Я пошатнулась, но все же выпрямилась. Снова встретилась взглядом с Феликсом.

— Квиты.

Он кивнул. Алек покачал головой.

— Зря я согласился быть старостой: учебный год начинается просто отлично. Утром одни драчуны позавтракать не дали, теперь с другими к целителю тащись…

— Не надо к целителю, — воскликнули мы с Феликсом хором.

— Надо, — рявкнул Алек. — У тебя ключица сломана, могла сейчас доломать!

Феликс переменился в лице.

— Правда? Я не…

— Нет, мать-перемать, шуткую я так! — взвился Алек. — Чего, думаешь, Этельмер ее ни на турник, ни отжиматься утром не пустил? Потому что ей сиськи мешали?

Вообще-то именно так Феликс и думал и скрывать эти мысли утром не стал. О чем сейчас, судя по выражению лица, пожалел.

Алек обернулся ко мне.

— А ты тоже хороша! Второй день — вторая драка. Не бойцовый котенок, а кошка бешеная! Честное слово, отберу у тебя свой подарок, да тебя же им по заду и отхожу, не посмотрю, что симпатичный!

— Попробуй только!

Он махнул рукой, видимо, решив не продолжать бессмысленный спор. В самом деле, виноватой я себя не чувствовала и в ответ на увещевания только снова разозлилась бы. Особенно если Алек начнет, как воспитательницы в приюте, причитать «ты же девочка!». Впрочем, это вряд ли.

Он огляделся.

— Кто успел поесть? Проводите этих двоих к целителям. Да следите, чтобы снова не сцепились.

— Не сцепимся, — сказал Феликс. Снова посмотрел на меня и добавил: — Приношу свои извинения. Если бы я знал про перелом с самого начала, не думал бы о тебе плохо.

— Проехали. — Я осеклась, вспомнив, что на вежливо сформулированные извинения нужно отвечать так же вежливо. — Извинения приняты.

— Я заплачу за испорченный мундир, — добавил он.

Я посмотрела вниз. Да уж, с первого раза такие пятна вряд ли отстираются. Хотя, если сперва присыпать вон хоть солью или песком, а еще лучше — содой, если она найдется в прачечной, может, и получится.

— Обойдусь, — проворчала я.

Что-то подсказывало мне, что брать деньги от парня — и неважно, что в качестве «компенсации», — не стоит.

Но что ж мне так везет второй день! Конечно, можно надеть тот китель, что предназначен «для упражнений», но если и с ним что-то случится, у меня останется только наряд, в котором я сюда пришла, и домашнее платье. Но на занятиях надо быть в штанах.

А еще вечером я буду светить перед Родериком битой мордой. Впрочем, он сам заканчивал боевой, вряд ли синяки потрясут его до глубины души. И все равно проще, наверное, отменить свидание, чем показываться ему на глаза в таком виде.

— А можно я не пойду к целителю? — попросила я и сама удивилась тому, как жалобно прозвучал мой голос. — Мне надо переодеться. И еще успеть вернуться поесть.

— Есть хочешь? — спросил Алек. — Не тошнит?

Я помотала головой. Звон потихоньку проходил, и головокружение тоже.

— Да ничего особенного не случилось, не в первый раз.

Алек не ответил, задумчиво на меня глядя.

— Мы же на боевом, а не на бытовом, — еще раз попыталась я его убедить. — Если с каждым синяком к целителю бегать, у них других дел не останется.

Алек покачал головой, огляделся и просиял, увидев рыженькую с целительского.

— О, Корделия! Будь добренькой, пока есть не начали, посмотри на этих двух красавцев.

Она смерила меня ледяным взглядом.

— Парня осмотрю, а эту — не буду!

Я оторопела. Контраст со вчерашним доброжелательным отношением был слишком велик. Что на нее нашло?

— Вот это номер, — ошарашенно протянул Алек. Потом выражение лица его изменилось, словно он что-то сообразил. — Ну ладно, не хочешь — не смотри.

Я вспомнила, как утром едва не столкнулась с рыженькой, вывалившись из кустов, куда затащил меня Родерик. Неужели в этом дело? Поняла, чем я занималась с утра пораньше? Я залилась краской, и вопросительный взгляд Алека только ухудшил дело. Староста едва заметно кивнул сам себе. Мне захотелось провалиться сквозь землю, хотя вроде бы стыдиться было нечего — если только никто здесь не умеет читать мысли, что вряд ли.

Рыженькая между тем положила ладонь на лоб Феликса, провела другой рукой вдоль груди, рук.

— Постой смирно.

Она сжала пальцами его переносье, словно хотела оторвать нос, Феликс дернулся, но вырываться всерьез не стал. Корделия отстранилась — и, хотя на лице Феликса остались багровые пятна там, где скоро разольются синяки, отеки исчезли, и нос принял правильную форму.

— До свадьбы заживет, — усмехнулась Корделия и, не слушая благодарностей, пошла к стойке с подносами.

За девушкой потянулись другие студенты, поняв, что развлечение закончилось. Народа в столовой стало куда больше, и я смутилась окончательно, поняв, что мой жалкий вид сейчас разглядывают все кому не лень.

— Ладно, пойдем, котенок, провожу к целителям. — Алек потянул меня за руку.

— Да не надо меня никуда провожать! — Я снова начала злиться. — Сама дойду. В общежитие. Переоденусь и вернусь поесть.

Он хотел было возразить, но вмешалась Дейзи:

— В самом деле, Алек, ты староста, а не нянька. Нори вполне может без тебя разобраться, что делать.

Алек махнул рукой и тоже направился к стойке. Дейзи жестом пригласила меня столу.

— Садись.

— Нет, я пойду, надо привести себя в порядок.

Хотя при мысли о том, что в таком виде — залитой супом, обляпанной овощами и в синяках — мне придется протащиться через весь парк, хотелось провалиться сквозь землю. Хорошо, что Родерик наверняка обедает в зале для богатеньких и не увидит этот кошмар. А что, если он попадется мне навстречу по дороге?! Позорище-то какое!

— Сейчас Селия придет и поможет, у нее с бытовой лучше, чем у меня, — сказала Дейзи.

Неужели этому в самом деле можно помочь?

Словно прочитав мои мысли, Дейзи провела ладонями над моим кителем. Прилипшая еда начала отделяться от ткани, собираясь в ком рядом с руками. Девушка встряхнула кистями, и малоаппетитный ком плюхнулся в ведро служанки, которая как раз подоспела собрать с пола остатки моего обеда.

Я повела плечами — одежда перестала липнуть к телу, и большая часть грязи исчезла, хотя пятна и запах остались.

— Селия лучше в этом, — сказала Дейзи. — Дай только ей поесть. И мы давай поедим. Поделиться с тобой супом?

Вот, значит, как: дружба дружбой, а богатенькие направо, остальные налево. Но говорить этого я не стала.

— Не надо, спасибо. У меня еще за вчерашний день талоны не израсходованы. Не успела.

— Жизнь бьет ключом? — улыбнулась она, увлекая меня к стойке.

— Большим, ржавым и по голове, — согласилась я. Пощупала челюсть слева — сейчас, когда прошел запал драки, сустав заболел и, кажется, начал распухать. Может, в самом деле метнуться к целителям? Позориться и слушать нотации не хотелось. Не пойду, само пройдет.

— Сперва еду на пол швыряют, потом за добавкой приходят. Заставить бы вас, балбесов, готовить да полы после себя отмывать, глядишь, не бедокурили бы, — проворчала раздатчица.

Я не стала огрызаться. Хоть упрек и следовало адресовать не мне, но я бы тоже наверняка рассердилась, если бы приготовленную мной еду кто-то выбросил в драке. Спасибо и на том, что вторую порцию дали.

Мы с Дейзи устроились за столом, рядом примостился Алек. Еда оказалась сытной и вкусной. Может, кто-то и сказал бы, что ей не хватает изысканности, но такие, наверное, и обедали не здесь. Как Селия, например. Я посмотрела в сторону второго зала, и этот взгляд не ускользнул от Алека.

— Едал я там пару раз, выкрутасы всякие. Знатнюкам, может, без них никак, а мне — зряшные траты.

— А Селии? — не удержалась я и тут же мысленно отвесила себе оплеуху. Незачем давать Дейзи повод для невеселых мыслей.

Но она только покачала головой.

— Селия не может есть яйца, хлеб и почти все каши, пить пиво и много чего еще…

— Как-то один дурак подлил ей пива в сидр. Пришлось звать целителя, — вставил Алек.

— Поэтому ей приходится выбирать, что положить в рот, а здесь, сама видишь, что дали, то и ешь.

Я смутилась. Вот так вот подумаешь о человеке плохо, а на самом деле пожалеть впору. Попыталась прожевать кусок мяса и ойкнула — челюсть прострелило болью. Пришлось выбирать из тарелки разваренные овощи. Под пристальным взглядом Алека.

— А вот и Селия. — Дейзи махнула рукой, и ее подруга двинулась к нам. Опустилась на свободную табуретку.

— Что-то вы долго сегодня.

— Вот из-за этой героини дня. — Алек изобразил подзатыльник, впрочем, не коснувшись меня.

— То-то я смотрю, симметрию подпортили, — хмыкнула Селия. Огляделась и покачала головой. — Ты его тоже неплохо отделала.

Словно почувствовав наши взгляды, Феликс торопливо выбрался из-за стола и зашагал к выходу с таким видом, будто боялся, что его сейчас нагонят и начнут расспрашивать. Признаться, я его понимала.

— Какой хоть повод был? — полюбопытствовала Дейзи.

— Неважно, — буркнула я, выбираясь из-за стола. — Он извинился, я забыла.

Алек придержал меня за рукав.

— Не обижайся. Вместе пойдем. Потому что я все-таки отведу тебя к целителям.

— Сперва пусть Селия дочистит мундир, — сказала Дейзи и обернулась к подруге. — Сможешь?

Та кивнула. Вчетвером мы вышли на улицу. Селия заставила меня встать смирно и, так же как Дейзи, начала водить руками над одеждой. Только после ее манипуляций ткань становилась идеально чистой. Наконец Селия отшвырнула в кусты грязный шарик.

— Вот и все.

Я недоверчиво оглядела китель, отряхнула совершенно чистые штаны. Понюхала рукав — ткань пахла шерстью, а не едой.

— Спасибо. Научишь?

Она покачала головой.

— Не сейчас точно. Может, через несколько месяцев, когда ты научишься ловчее манипулировать магией.

Не то чтобы я ожидала другого ответа — примерно то же мне сказала Оливия, но получить подтверждение ее слов все равно оказалось неприятно.

— А скорее всего, через год-полтора, — безжалостно добавила Дейзи. — У меня до сих пор не получается — в последний раз, когда я пыталась сделать рубашку чистой с помощью магии, превратила ее в решето. Так что приходится возиться со стиркой.

— С этим надо родиться, да? Как с осанкой? — полюбопытствовала я, и Селия рассмеялась.

— С осанкой надо не родиться, а раз пятьсот получить линейкой по спине. «Держись прямо!» — передразнила она кого-то неведомого и хлопнула меня между лопаток так, что я подпрыгнула, невольно распрямляясь. Снова улыбнулась. — Ничего, на физуху походишь, к весне выправишься. И с магией все будет хорошо, дай только себе время.

Я кивнула. Придется учиться куда серьезней, чем мне думалось вначале, но кто обещал, что будет легко?

— А теперь к целителям, — вмешался Алек и прежде, чем я успела возразить, добавил: — И не спорь со старостой!

Хорошо что он не стал читать мне нотации по дороге, видимо, решив, что уже все сказал в столовой. Я тоже не рвалась поддерживать беседу: усталость после выплеска злости, сытный обед и солнечный день сделали свое дело. Я бы с куда большим удовольствием устроилась сейчас на лавочке полюбоваться парком, чем тащилась к целителю. Вот только ноющая челюсть не давала покоя, так что, наверное, Алек был прав.

Перед дверями кабинетов целителей я заколебалась. Одинаково сильно мне не хотелось и показываться Родерику в таком виде, и второй день подряд беспокоить госпожу Агнес из-за собственной дурости. Алек разрешил мои сомнения, потянув на себя дверь кабинета Родерика.

— Вперед, — улыбнулся он.

Я вдохнула поглубже, подавила желание одновременно зажмуриться и сбежать, шагнула за порог и застыла.

Родерик стоял напротив рыжей Корделии. Из-под купола тишины не доносилось ни звука, но судя по тому, как она подалась вперед, как он скрестил руки на груди, мрачно глядя сверху вниз, разговор был не из приятных.

Девушка на миг опустила голову, а потом шагнула к нему, обвивая руками шею, и поцеловала в губы.

Я попятилась и уперлась спиной в грудь Алека.