39

— Я не срывала. — Я заставила себя распрямить плечи.

— Лианор не срывала занятие. — Феликс встал, шаркнув ножками стула по полу. — Ваше обвинение несправедливо, как и обвинения господина Бересфорда.

Декан смерил его тяжелым взглядом.

— Вот как? Тебе нравится, когда тебя бьют женщины? Иначе к чему бы такая любовь к Лианор?

Кто-то хихикнул и ойкнул, как будто смеявшегося пихнули в бок.

— Мне не нравится несправедливость, — уперся Феликс. — Как не нравится и когда кто-то пользуется своим положением, чтобы вершить ее безнаказанно.

Бересфорд побагровел. Схватил с моего стола доклад, впихнув его в руки декана.

— Судите сами, могла ли девушка, которая учится по императорскому гранту, за вечер переработать такой объем литературы.

Декан раскрыл листы где-то посередине, сощурился.

— Курица лапой и то разборчивей пишет.

— Я действительно плохо образованна, господин декан, и не сильна в чистописании, — признала я. — И все же я настаиваю: этот доклад я писала сама. Госпожа Стефания может подтвердить, что я вчера была в библиотеке. Она научила меня пользоваться каталогом. — Подумав, я добавила: — Один… — Да что ж так некстати щеки налились румянцем! — Один старшекурсник помог мне подобрать литературу и подсказал, как правильно оформлять доклады. Остальное я сделала сама.

Зря я это сказала. Вот сейчас он скривится и выдаст что-нибудь вроде: «Старшекурсник! Уже начала хвостом крутить!

Но Рейт только задумчиво покачал головой. Пролистал многострадальный доклад и протянул его мне.

— Выйди сюда и читай. А я послушаю и решу.

Я встала перед аудиторией. Во рту разом пересохло. Открыть первую страницу получилось не сразу. Дрожали пальцы.

Я пробежалась взглядом по строчкам, сама едва разбирая написанное. Разозлилась на себя. Зачем мне разбирать собственный почерк? В конце концов, я это написала! Память девичья стала? Я опустила руки с докладом, снова окинув взглядом зал. Зен ободряюще улыбнулся мне, Зак подмигнул. На душе потеплело.

— Ингрэм Соммер был типичным человеком своего времени, — начала я. — Времени, когда наука двинулась вперед огромными шагами, подгоняемая новейшими изобретениями в области магии и технологий, или когда новые открытия порождали новые изобретения. Времени людей, блестяще разбирающихся в самых разных областях. Сейчас это невозможно — объем накопленных знаний слишком велик для одного разума. Но тогда… Ученый, изобретатель, политик — о каждой из его ипостасей написаны тома и тома. Но чаще всего его имя вспоминают за вклад, который он внес в теорию магии. Этот человек впервые систематизировал…

— Достаточно, — перебил меня декан. — Все ясно, садись.

Внутри словно что-то оборвалось. Бесполезно. Все бесполезно. Я опустилась за парту, кусая губы, чтобы не разреветься.

— Господин Бересфорд, рекомендую вам поставить Лианор «сверх ожидаемого». И я бы на вашем месте извинился, — сказал декан.

Что? Он серьезно?!

Похоже, серьезно, потому что преподаватель поджал губы.

— Вы ставите под сомнение мою компетентность? При студентах?

— Я ставлю под сомнение вашу беспристрастность.

Как будто сам декан беспристрастен! Но, пожалуй, эту мысль мне стоит придержать при себе.

— В таком случае, я полагаю, ваш факультет обойдется без моих услуг, — заявил Бересфорд.

Хлопнула дверь.

— Насчет извинений — это он зря… — Шепот с задней парты в наступившей тишине показался оглушительным.

Декан усмехнулся.

— Ну что ж, раз господин Бересфорд нас покинул, а отправлять вас, — он произнес это слово с нажимом, пристально глядя на меня, — бездельничать было бы чревато, придется мне его заменить.

Он шагнул к кафедре. Я потянула к себе лист чистой бумаги. Ничего не понимаю. Может, хоть начав писать, поверю, что я в своем уме.

— Начнем. — Кажется, единственный глаз Рейта видел каждое шевеление в классе, и, похоже, такое чувство появилось не только у меня, потому что тишина в аудитории стала прямо-таки оглушительной. — Если я правильно помню программу курса, вчера у вас была история развития предмета. Значит, сегодня нам нужно перейти к основным понятиям. Вы наверняка слышали про водную, огненную и прочую стихийную магию. Так вот, забудьте эти глупости.

По залу пробежал шум.

— Да, эти названия по-прежнему используются для простоты, но на самом деле нет никаких отдельных стихий. Есть только магия и разные формы ее проявления. К слову, именно доказательство этого — главная заслуга помянутого сегодня Ингрэма Соммера. После чего он смог посмотреть на накопленные к тому времени знания под другим углом, заново осмыслить их и создать теорию магии такой, какой мы знаем ее сейчас.

Декан говорил и говорил. Ему не надо было требовать внимания или призывать к тишине — и без того аудиторию заполнял только его голос да скрип перьев. Удивительно, но даже я успевала записывать основные тезисы, попутно обдумывая их. И звонок к окончанию пары оказался полной неожиданностью.

— Домашнего задания не будет, — сказал Рейт прежде, чем покинуть аудиторию. — Но настоятельно советую вам вечером перечитать сегодняшние записи, чтобы они уложились у вас в голове. Теория магии на самом деле очень проста…

Кто-то засмеялся.

— …потому что очень логична, — продолжал декан, словно бы не услышав. — Вам не нужно зубрить, нужно понять закономерности. На эти закономерности вы так или иначе будете опираться все оставшееся время учебы. Один пробел — и непонимание будет накапливаться снежным комом. Поэтому, повторюсь, советую вам перечитать и уложить в голове все услышанное сегодня. Свободны.

В столовую мы шли всей толпой. Я подумывала было улизнуть, чтобы заскочить к портнихе перед обедом, но вспомнила, что пока не стоит ходить одной, а парням там делать нечего. После обеда попрошу Дейзи или Селию меня проводить. До чего же неудобно быть единственной девчонкой на курсе! Пожалуй, стоит познакомиться с девушками с других курсов. Раз уж нас так мало, надо держаться вместе.

— Эй, парни, вы что, вскладчину ее пялите? — крикнул кто-то, когда мы проходили мимо корпуса целителей.

Зен сжал мой локоть, переглянулся с братом.

— Да он никак бессмертный, — ехидно протянул Зак.

— Сейчас проверим. — Феликс оторвался от остальных, за ним шагнули близнецы.

Шутник попятился, трое, что хохотали рядом с ним, тоже оборвали смех. Когда от толпы отделились и Дамиан с Себастьяном, четверка целителей поспешила к дверям корпуса. Я посмотрела, как они семенят, пытаясь сохранить остатки достоинства, и хихикнула. Кто-то из наших засмеялся, кто-то засвистел, кто-то заулюлюкал.

— А ты ничего так, хоть и барышня, — сказал русоволосый парень, и я узнала его — тот, кто не хотел раздеваться при девчонках.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнула я. Добавила, обращаясь к вернувшимся: — И вам спасибо.

— Ерунда, — пожал плечами Себастьян. — Кто обидит одного боевика — обидит всех.

Когда мы ввалились в столовую, она уже была заполнена. Проходя мимо проема в зал для богатеньких, я заметила знакомые рыжие локоны.

— Парни, идите, — сказала я. — Мне тут кое с кем переговорить надо.

— Уверена что помощь не нужна? — поинтересовался Зен.

— Нет. Бабский язык вам не укоротить.

На самом деле я тоже не была уверена, что мне это удастся. Но подличать исподтишка я никогда не умела, а оставлять выходки Корделии без внимания больше было нельзя.

Часть парней с нашего курса тоже зашли в зал для богатых, начали рассаживаться за столами, около которых тут же нарисовались подавальщицы. Я же двинулась туда, где Корделия щебетала с двумя барышнями, спиной чувствуя взгляды. И пока я шла, казалось, исчез монотонный гул зала, оставив только один звонкий голосок, потускнел мир, сузившись до одного прелестно-кукольного личика.

Я замерла у стола, борясь с желанием взять Корделию за затылок и сунуть лицом в тарелку с кушаньем, каким бы то ни было. С ней одной я справлюсь без труда, и двое, что сидят рядом, не помешают. Но тогда это я прослыву ненормальной, которая накинулась на милую барышню ни за что ни про что, не иначе из ревности. Хотя, как ни странно, именно ревности я и не испытывала. Родерик сказал, что все в прошлом. Либо я верю ему, либо наши отношения на самом деле не отношения, а непонятно что.

Пока я боролась с собой, меня заметили. Подружки Корделии перестали щебетать, одна даже отодвинулась вместе со стулом и заозиралась по сторонам. Нехороший, видимо, был у меня взгляд.

— Ты заблудилась, милочка? — пропела Корделия. — Зал для нищебродов в другой стороне.

— Нет, я попала куда надо. Скажи, пожалуйста, ты всех по себе судишь или только я удостоилась такой чести? — Она открыла рот, но я перебила, повысив голос: — Так если хочешь попробовать с близнецами, спроси у них. Они парни добрые, может, пожалеют и снизойдут.

Кто-то ахнул, кто-то хихикнул. Корделия, надо отдать ей должное, не переменилась в лице.

— Ты перезанималась, милочка? Конечно, таким, как ты, с непривычки тяжко, можно и рассудка лишиться от натуги.

— Подумай еще вот о чем, — так же громко и отчетливо, как до того предложила ей попросить близнецов, сказала я. — Сколько парней с целительского факультета, поверивших сплетне о моей доступности, попадут к твоим будущим коллегам с яйцами всмятку?

Наверное, надо было выбирать выражения поизысканней, но на этом поле — изящных бесед, где каждое слово источает яд, — Корделия явно была сильнее. Значит, все что мне оставалось, — быть собой. Плохо образованной «девкой», грубой и невоспитанной, которая, если что, может и по морде засветить. Или по яйцам.

— И сколькие из пострадавших, поняв, что их сознательно обманули, просто чтобы подгадить другой барышне, захотят поквитаться?

Стало тихо или это шум крови в ушах заглушил другие звуки? Что ж, надеюсь, что, если Корделия не внемлет, меня услышало достаточно парней, способных задуматься — а стоит ли рисковать самым дорогим?

Кто-то мягко взял меня за плечи.

— Хватит, Лианор, — сказала Селия, отодвигая меня в сторону. — Тебя Корделия вряд ли поймет. Я поговорю с ней на доступном ей языке.

Она выдвинула свободный стул. Подружки Корделии молча испарились. Сама она дернулась, но за ее спиной, придерживая спинку, нарисовались еще две девушки в штанах — я видела их утром на физподготовке.

— Кто обидит одного боевика — обидит всех, — сказала одна из них, улыбнувшись мне.

— Иди, Лианор, ты голодная. — Селия подпихнула меня в бок. — Мы разберемся.

Я кивнула, в который раз за сегодня проглотив ком в горле. Надо бы все-таки познакомиться по-человечески. Но меня прямо попросили удалиться, так что завтра, на физухе.

Я двинулась к выходу и остановилась, когда меня придержала за локоть Оливия.

— Это она испортила твои вещи? — спросила она, не понижая голоса.

Девушка и парень, что сидели вместе со мной за столом, с любопытством уставились на меня.

— У меня нет доказательств, — сказала я. — Но больше ни с кем из барышень я пока не ссорилась.

— Мне нравится это «пока», — покачала головой Оливия. Выпустила мой локоть, снова опускаясь на стул.

Я прибавила шагу: не ровен час, еще на кого-то из знакомых наткнусь! Накаркала — совсем рядом сидел рыжий Карл, а еще через два стола обнаружился Бенедикт. Он торопливо отвел взгляд, я тоже сделала вид, будто его не заметила. Полезет — получит, а нет — мне хватило на сегодня неприятных бесед.