40

Дойти до второго зала, не побежав, оказалось тем еще испытанием. Я замешкалась в дверях, выглядывая знакомых, и на плечо снова легла ладонь. Только в этот раз мне не пришлось гадать, кому она принадлежит. Казалось, это тепло я узнаю сразу.

— Меня потеряла? — мурлыкнул Родерик, склоняясь к моему уху.

Я едва удержалась, чтобы не прижаться к нему, потеревшись затылком о плечо. Кивнула.

— Тебя. Пойдем?

Остальная компания уже расселась за сдвинутыми столами. Братья тревожно глянули на меня, но тут же заметно расслабились. Зато Алек не улыбнулся в ответ на мою улыбку — то ли дело было в Родерике, который держал меня за руку; то ли снова гадал, что я учинила и не потащат ли его за это на ковер.

— Что тебя беспокоит? — поинтересовался Родерик, вставая вслед за мной к раздаче.

— Ничего, — пожала плечами я.

— Нори.

— Уже ничего. — Я улыбнулась, честно глядя ему в глаза. — Бересфорд хотел влепить мне «неуд» за доклад, но обошлось.

Мне не хотелось вмешивать его в ссору с Корделией. Как будто, сделав это, я признаю, будто между ними еще осталось что-то. Впрочем, если подумать — так ведь и получалось. Если они действительно расстались, Родерик ей никто, никак не может на нее повлиять или что-то потребовать. Ну, разве что как староста целителей, что-то, что связано исключительно с учебой или дисциплиной. Но я-то — не учеба.

— Как ты сумела его переубедить? Этот старый сморчок упрямей барана.

— Не я. Парни помогли. — Я начала рассказывать, радуясь, что ушла от скользкой темы.

Так, разговаривая, мы и вернулись за стол.

— Что теперь будет? — спросила я. — Что, если заменить его некем? Между преподавателем и студенткой выбор очевиден…

— Не бывает незаменимых, — хмыкнул Алек, услышав мои последние слова. Судя по всему, близнецы уже рассказали ему, что произошло. — Рейт очень, очень не любит, когда на него пытаются давить. Не пойдет на попятную Бересфорд — найдут кого-нибудь из молодых. Или поставят студента, как вон Рода на первую помощь.

— Но декан сказал, что предмет очень важен… — Я осеклась под насмешливым взглядом старосты.

— Мы же боевики. Дуболомы. Хватит с нас и этого, а ежели что не поймем — зазубрим.

Я мысленно ругнулась. Память у меня хорошая, но зубрить я не умела никогда — чтобы запомнить, мне надо понять. Поэтому так понравились сегодняшние слова Рейта о логичности теории магии.

— Учебник по теории, который вам выдали, тоже полное… — Алек осекся.

— Полное то самое, о чем не говорят за столом, — закончила за него Дейзи под хихиканье близнецов.

— Если в самом деле хочешь разобраться, возьми в библиотеке учебник Давинси, — снова сказал Алек. Я потянулась к сумке, но он, перегнувшись через стол, придержал мою руку. — Я запишу для тебя.

— Я запишу. — Родерик сказал это с улыбкой, но его недовольство я почувствовала, кажется, всей кожей.

— Я староста, и за успеваемость отдуваться тоже мне. — Алек хмыкнул, но глаза его не смеялись. Мне не нужно было оборачиваться к Родерику, чтобы понять что эти двое снова меряются взглядами.

— Хорошо бы Рейт и дальше вел этот предмет, — сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Что ж, мне это удалось: все четверо боевиков уставились на меня как на ненормальную.

— Да у меня от одного его вида сердце в пятки уходит, — буркнул Зак.

— У меня тоже, — согласилась я. — Но лекция была куда лучше, чем у Бересфорда.

— Немудрено быть лучше Бересфорда. — заметила Дейзи.

— Вы к нему несправедливы. У целителей Бересфорд читает вполне прилично, — сказал вдруг Родерик.

Алек фыркнул.

— Ну да, ну да, белая кость, великие умы, не то что некоторые.

А Дейзи добавила:

— Вообще-то я про Рейта.

— И к Рейту тоже. Тактику диверсионно-разведывательных групп он вел просто потрясающе. — Помолчав, Родерик продолжил: — Жаль, конечно, что так вышло и он оказался среди тех, кого бросили на прорыв. Империя потеряла отличного разведчика…

— Зато приобрела декана, от одного взгляда которого обделаться можно, — хмыкнул Зак. — Так это твари его так?

— Кто ж еще.

— Вообще эта идея бросать на прорыв людей, когда можно было бы откупиться от тварей, — так себе, — сказала Дейзи. — Говорят, они разумны. Возможно…

— Откупиться? — Родерик улыбнулся, но мне захотелось отодвинуться от него подальше. — Им нужны страдания. Чем больше, тем лучше. Кого ты готова отдать на мучительную смерть? Его? — Он кивнул в сторону Алека.

— А чего сразу меня-то, — буркнул тот.

— Меня? Его? — Родерик указал на Зака.

Дейзи не смутилась:

— Всегда есть преступники. Можно подумать, смерть на виселице не мучительна. Или колесование.

— Спроси у Рейта: в те минуты, когда он горел заживо, согласился бы он на петлю? А колесование отменено указом императора от…

— Род, хватит, всем известно, что по части законов ты любому международнику фору дашь. Я о другом. Всегда есть кто-то, кого не жалко. Кто-то, кто заслужил смерть. В отличие от тех, кто неминуемо умрет, удерживая тварей, пока до них не доберется дракон.

— Не жалко, в отличие от боевых магов. Или дракона, который тоже однажды неминуемо умрет, останавливая очередной прорыв, — медленно произнес Родерик. — Думаешь, ты первая, кто до этого додумался? Эту песню поют некроманты. С самого начала. Отдать кого не жалко, зато получить силу. Огромную силу, почти бесконечную жизнь, возможность влиять на разум людей.

— Звучит так, будто овчинка стоит выделки, — так же задумчиво сказал Зак.

Зен покачал головой, но промолчал.

— Звучит — да. Только, видишь ли, у всех свои представления о том, кого не жалко. Для Дейзи — преступники. Для баронессы Вернон…

Судя по выражениям лиц, это имя ни о чем не сказало никому, кроме меня.

— …простонародье: бабы рожают по дюжине детишек, до взрослого возраста доживают хорошо если трое. Чего их жалеть, все равно подохнут.

Зак переменился в лице, Зен усмехнулся. Дейзи вскинулась, но промолчала.

— Для кого-то — конкурент в драке за благосклонность императора.

Голос Родерика стал жестким:

— Со злом нельзя договориться. Оно будет требовать все больше и больше, пока не поглотит всех. И если я окажусь среди тех, кого призовут на прорыв, — я не буду вспоминать, что я целитель. — Он резко выбрался из-за стола. — Увидимся.

— Зря ты так, — негромко заметил Алек. — И сама идея… Думаешь, ты самая умная и за пятьсот лет никто до такого не додумывался? Это Род такой правильный, да только он не император, а императоры… Взять хоть того, который на отборе всех барышень перепробовал. Додумывались наверняка, и если бы это работало — плюнули бы на мораль, кто бы что ни говорил.

Дейзи смутилась, а он продолжал:

— И вообще. Род не доносчик, и среди нас таких нет. — Он многозначительно оглядел собравшихся за столом. — Но он прав насчет некромантов.

— Ты-то откуда знаешь? — встрял Зак. — Некромантия запрещена, так говорят.

— Книжки читаю. Умные, раз своего ума нет, приходится чужим добирать. Это в самом деле некроманты твердят. Дескать, можно пожертвовать никчемными людишками ради силы для достойных, ради великого блага для всех. За некромантию, сами знаете — смерть, и никаких исключений, и никаких помилований.

— Мы не знали, — сказал Зак. — Почему?

— По официальной версии, потому что силу им дают изначальные твари.

— А по неофициальной? — не унимался Зак.

— Подумай. Иногда это полезно. Тебе тоже, особенно прежде чем язык распускать. — Алек снова обернулся к Дейзи. — Донесет кто-нибудь особо ретивый, а у Тайной канцелярии как раз недобор будет, и поминай как звали.

— Но студенты… — Я осеклась, сообразив, что обращение к магии, за которую казнят, не особо разбираясь, вряд ли можно назвать «не особо тяжким» преступлением, а потому и защищать студента никто не будет. Отдадут страже, а там попадется чересчур ретивый дознаватель — и признаешься даже в том, о чем и не мыслил.

— Вижу, привыкаешь думать, — ухмыльнулся мне Алек. — Засиделись мы. Никто прогуляться не хочет? Последние деньки стоят, того и гляди занепогодится.

— Мы не против. — Зен перевел взгляд на меня. — Нори?

— Хотелось бы, но мне надо в главный корпус.

— Мы проводим, — быстро сказал он. — Зря ты Рода отпустила. С ним бы надежнее было. Алек, извини, не судьба.

— Он мне не нянька, а я ему не госпожа, — пожала плечами я, тоже поднимаясь из-за стола.

— Могу я нянькой побыть, — ухмыльнулся Алек. — Накормить, выгулять, спать… гхм. Извини, увлекся.

— Спасибо, как-нибудь сама справлюсь, — улыбнулась я. Сердиться на него не получалось совершенно. — И провожать меня не надо, пожалуй. Мне к портнихе, вам ждать придется.

— Надо, — не сдавался Зак. — Мало тебе сегодня было?

— Чего я еще не знаю? — нахмурился Алек.

— Нори, можно?

Я неохотно кивнула. Вроде ни в чем не виновата, а почему-то стыдно. Как будто эти грязные предложения в самом деле запятнали меня.

— Понял… — медленно произнес Алек. — Придется с Родом поговорить, пусть своим настучит по шапке.

— Нет! — воскликнула я.

Да я от стыда умру!

— Да. Дисциплина среди студентов — тоже забота старосты факультета. Международники вон Бенедикту быстро объяснили, что к чему, затих.

— Насколько мне известно, ты тоже ему кое-что объяснил. Спасибо.

А еще ему кое-что объяснил Родерик, и поэтому мне не хочется снова просить у него помощи. И так должна по уши.

— Объяснил, — не стал отпираться Алек. — Но я ему не указ, в отличие от его старосты. Придется и Роду своим растолковать, что будет, если они поссорятся с боевиками. — Он вздохнул. — Накрылась прогулка.

— Извини, я…

— Ты-то тут при чем, если некоторые парни думают не той головой, что на плечах, а той, что ниже пояса? — пожал плечами он. — У некоторых вот от ветра… — Он осекся, я зарделась, — Так разве ветер в том виноват? — закончил он под смех близнецов.

— Я провожу, — вмешалась Дейзи, которая до сих пор молча шла рядом. — В самом деле, нечего вам под дверью портнихи торчать.

Она взяла меня под локоть.

— Платье к посвящению затеяла? Не мое дело, конечно, но, если хочешь сэкономить, подожди пару дней. Второкурсницы как раз на продажу выставят то, что в прошлом году пошили. Бытовички еще и сами под тебя подгонят за ту же цену.

— Какое там платье, — вздохнула я. — Тут бы с голым задом не остаться.

— Вот заср… гаденыш! — воскликнула Дейзи, выслушав про испорченное белье.

— Гаденыш? — переспросила я.

— Бенедикт. Не затих, значит, а затаился, чтобы исподтишка гадить.

Я похолодела. Неужели я зря устроила скандал Корделии? Выставила себя дурой, еще и дала ей повод для пакостей? Декан уже один раз ткнул меня носом в подобную ошибку — с Феликсом. Сколько раз мне еще нужно сплясать на этих граблях, чтобы наконец усвоить урок?

— Но в общежитие парням нельзя.

Дейзи рассмеялась.

— Много чего нельзя, но можно, если очень хочется. Например, нельзя ночевать вне общежития, но кого и когда это останавливало?

Я покраснела.

— Я не собираюсь…

— Ну и зря, — фыркнула она. — Будешь слишком правильной — останешься без заработка.

Прежде чем я успела возмутиться, Дейзи добавила:

— Наши часто нанимаются к купцам охранять по ночам лавки. Никто не будет платить охраннику, который просто повесит сигналки и отправится спать на другой конец города.

— И как?.. — поинтересовалась я.

— Да просто. На человека нельзя повесить сигналку, только на предмет. Поэтому заклинание на входе фиксирует ключ от комнаты, а не студента. Отдаешь ключ соседке или подруге, и все дела.

— А утром…

— Кидаешь в окно камешек, и тебе магией спускают ключ через окно прямо в руки.

— И что, никто не интересуется, почему человек, зашедший вечером, снова заходит с улицы утром? — полюбопытствовала я, до конца не веря, что все настолько просто.

— Да кому это надо? — хмыкнула Дейзи. — К тому же, может, ты разминки ради в окно с утра выскочила, чтобы потом взбежать по лестнице?

Я хихикнула.

— Появилась у нас тут как-то на вахте одна, которая решила, что она тут царь и бог и ее дело — за всем следить, — продолжала она. — Долго не продержалась.

— Что вы с ней сделали?

— Да ничего особенного. Представь, проходит мимо тебя студентка, поднимается наверх, а через пять минут снова входит с улицы и поднимается наверх. И так десять раз подряд. И не развеивается, как любая порядочная иллюзия. И вообще, возмутительно телесна и громко возмущается, когда ее пытаются развеять.

— И она не догадалась, что можно сигануть в окно?

— Догадалась. Только после этого мы стали выходить из общежития по десять раз подряд. Она каждый раз бегала проверять окна на первом, а потом и втором этажах. Все были заперты, но барышни, которым не понравилось, что к ним в комнаты ломятся с утра, когда каждая минута на счету, возмутились и написали жалобы.

— Дерево? — хихикнула я.

— Дерево, — подтвердила Дейзи. — Но до него она не додумалась. Может, потому что самая нижняя ветка там на высоте в полтора роста.

Я неопределенно хмыкнула, пытаясь представить, можно ли одолеть такое. Не с моим ростом, наверное.

Видимо, мои мысли отразились на лице, потому Дейзи сказала:

— Раз пять полосу препятствий пройдешь — и не на такое вскарабкаешься. Удобное дерево. — Она подмигнула мне. — Парни порой пользуются.