Глава 25

Я облегченно выдохнула, ткнулась лбом в его плечо. Родерик обнял меня.

– И не плачь. – Его руки скользнули по спине. – Все эти глупости не стоят твоих слез.

– Я не из-за тебя, – подняла я голову. Неуверенно улыбнувшись, призналась: – Точнее, не только из-за тебя. Сперва утро, потом еще кое-что случилось, а теперь увидела тебя с Корделией, и это стало последней…

– Она покидает университет. Не знаю, вернется ли доучиться потом, когда скандал забудется, но тебя она больше не будет беспокоить.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не за что. Даже если бы она подставила не тебя, как староста целителей я бы сделал все, чтобы убрать с факультета человека, способного на подобное. Мы не имеем права использовать свои знания во вред.

Я кивнула. Какое-то время мы молчали. Хотела бы я сказать, что рядом с ним было тепло и спокойно, но одна мысль грызла меня. Сейчас Родерик уцепится за фразу «случилось еще кое-что» и спросит, что именно. Признаться? Отмолчаться? Сказать, будто не хочу говорить о неприятных вещах, как это только что сделал он?

Нет, если он отвернется от меня только потому, что моя мать оказалась уличной нищенкой – а сейчас я была почти уверена в этом – то все его слова о любви не стоят и стертого медяка.

Я решилась.

– У нас еще есть время?

Родерик снова глянул на часы, кивнул.

– Сегодня утром я была у летнего сада.

Рассказывать было сложно, слова путались, горечь и боль мешали дышать, а еще мешал страх. Вот сейчас я договорю, подниму взгляд, который словно приклеился к моим собственным рукам, и увижу на его лице презрение. И…

– И теперь я не знаю, что делать.

Я все же заставила себя поднять глаза и увидела в его взгляде сочувствие. Родерик мягко привлек меня к себе, и, не удержав всхлипа, я устроила голову у него на плече.

– Ты можешь попробовать забыть о ней и жить так же, как жила раньше, – сказал он, гладя меня по спине. – Можешь попытаться поговорить еще раз, но, скорее всего, тебя снова прогонят.

– Но почему? – вскинулась я.

– Потому что ей больно. Стыдно. И именно потому, что она тебя прогнала, а не бросилась в объятья, чтобы потом вымогать деньги, я думаю, что ты все поняла верно. Похоже, в ней еще осталось что-то человеческое, несмотря на ту жизнь, что она ведет.

Родерик молчал, и я тоже молчала. Вот теперь мне в самом деле было тепло и уютно в его объятьях.

– А еще я могу попробовать разузнать для тебя ее прошлое, – предложил Родерик. – Ее и твое. Попрошу одного приятеля, если это возможно в принципе, он сделает.

– Правда? – ахнула я, заглядывая ему в глаза.

– Правда, – кивнул он. – Но, Нори… Ты уверена, что хочешь это знать? Не будет ли правда больней, чем неведение?

– Уверена, – кивнула я. В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы это обдумать. – Лучше знать, чем не знать. Ты же сам говорил, что мое происхождение – часть меня.

– Тогда я узнаю для тебя. Правда, понадобится время, и… Время! – спохватился он. Откинул крышку часов. – Еще есть. Как раз дойти до кабинета декана. Беги. Увидимся за ужином.

Я подхватилась и вприпрыжку понеслась к зданию факультета.

– Явилась, – пробурчал декан, когда я предстала пред ним. – Где шлялась?

Я выдержала тяжелый взгляд единственного глаза.

– В городе, господин декан. В свободное от занятий время.

Он хмыкнул, но прежде, чем успел что-то сказать, распахнулась дверь, и влетевший посыльный едва не сбил меня с ног.

– Господин декан, от господина ректора! – заполошно выдохнул мальчишка.

Лицо его покраснело, волосы на затылке взмокли от быстрого бега. Что там такое могло случиться?

– Велел дать ответ немедленно.

Декан развеял магическую печать, развернул листок.

– И какого ответа он от меня хочет, хотел бы я знать? – проворчал он себе под нос. – Поднял голову. – Передай, что я все понял и сделаю все от меня зависящее. И пришли ко мне старосту.

Мальчишка исчез. Декан смерил меня тяжелым взглядом.

– В кои-то веки переполох – не твоих рук дело.

Я возмущенно вскинулась, но заставила себя промолчать. Что толку пререкаться? Еще в самом начале учебы я уяснила, что с точки зрения декана я провоцирую всяческие безобразия самим фактом своего существования.

Не из-за утренней драки ли он меня вызвал? И что могло его отвлечь?

– Спровоцировать визит императорской четы даже ты неспособна, – продолжал ворчать декан. – И не смотри на меня так, все равно через четверть часа весь университет будет знать, что император с супругой желают посетить университет через десять дней и побеседовать с теми, кто учится по гранту от короны. Дабы, – его тон изменился, и я поняла, что он цитирует кого-то, – «убедиться, что эти молодые люди преумножат славу и процветание империи».

Я онемела. Побеседовать с императорской четой? Да я скорее впервые в жизни свалюсь в обморок от волнения, чем сумею рот раскрыть и связать хоть два слова.

– Нос не задирай. Никто вас личной аудиенции не удостоит. Скорее всего, сгонят в зал да расскажут, какая удача вам выпала, учиться за счет короны…

Это я и сама знала.

– …чтобы не посрамили и так далее и тому подобное.

Я мысленно выдохнула. Не нужна мне личная аудиенция. Слишком высокая честь для девчонки из приюта.

– А, что я тебя звал-то, – спохватился декан. – Первое. Прекращай перед парнями хвостом крутить.

Я проглотила ругательство. Молчать. Все равно я ничего не докажу.

– Они и без тебя прекрасно найдут повод кулаки почесать, а лекарю потом лишняя работа.

– Я не давала повода… – не выдержала я.

– Сучка не захочет, кобель не вскочит.

Кровь бросилась мне в лицо. Как там учила Оливия? Непроницаемый сверкающий щит между мной и человеком, который желает вывести меня из равновесия? И все слова отражаются…

– Чего молчишь?

Воображаемый щит рассыпался вдребезги.

– Господин декан… – Одни пресветлые боги знают, чего мне стоило тщательно подбирать слова. – Кобелям место на псарне, а не в университете. Для учебы нужны мозги.

Повисло тяжелое молчание.

– Совсем страх потеряла, что ли? – сказал, наконец, Рейт. Не зло, а даже как-то… с любопытством. Будто забавную зверушку увидел.

– Никак нет, господин декан.

– Тогда чего дерзишь?

– Я не смею дерзить, господин декан. Но мне не в чем себя упрекнуть, и я считаю нужным защищаться

Он усмехнулся. Выбрался из-за стола, подошел ближе – и мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в лицо.

– Мне тоже пощечину отвесишь, если что?

Я сглотнула.

– Не думаю, что мне придется это сделать. В отличие от Карла, у вас есть мозги.

Он расхохотался. Я вдруг совершенно ни к месту подумала, что, судя по здоровой половине лица, граф Рейт когда-то был красивым мужчиной. Красивым и сильным. Каково ему сейчас видеть, как люди отводят взгляды, одновременно украдкой разглядывая его уродство?

– Ладно, – перестал веселиться декан. – В этот раз отработку не назначу, в следующий – попадет за оба раза.

– Спасибо, господин декан.

– И главное, из-за чего я тебя позвал. Прислали на почту университета, передали мне.

Рейт взял со стола и протянул мне длинный и узкий конверт.

Я взяла его, недоумевая: писать мне некому. На печати был вытеснен герб, но я не разбиралась в геральдике. Вот еще один пробел в знаниях, который мне нужно заполнить, дополнительно к учебе.

– Судя по гербу и форме конверта, это чек от семейства Вернон, – сказал декан.

Мне захотелось отшвырнуть письмо, точно таракана. Но взгляд Рейта будто пригвоздил меня к полу.

– У гордости вкус преотличный, особенно с кофе и меренгами.

– Прошу прощения, господин декан?

– У тебя на лице написано, как хочется гордо разорвать чек и заявить, что ничего не примешь от этого мерзавца. Только кому это будет на руку? Тебе – при том, что стипендии едва хватает на бумагу и чернила? Или семье Вернон, которая останется безнаказанной? – Он жестом велел мне закрыть рот и продолжал: – Да, не совсем безнаказанной, Бенедикт написал прошение об отчислении. И что? Отсидится в деревенском имении, на следующий год уедет за границу, да, глядишь, там и останется проживать отцовские деньги.

– Возможно, вы правы, – пришлось мне признать. – Но эти деньги будут жечь мне руки. Словно на них куплена моя гордость.

Он пожал плечами.

– Я сказал. Ты услышала. Потратить, отдать на благотворительность или порвать – решать тебе. Но гнев – плохой советчик, имей это в виду.

Я убрала чек в сумку. Я не обязана относить его в банк. Остыну, подумаю, посоветуюсь с Оливией. Может, передам приюту, а может, решу, что с паршивой овцы хоть шерсти клок. Рейт прав в одном: чувства – плохой советчик, а сейчас я не могу думать о случившемся отстраненно.

– Спасибо за совет, господин декан.

– Свободна.

Закрыв за собой дверь, я развернулась и едва не влетела в Алека.

– О, в этот раз цвет лица нормальный, – ухмыльнулся он. – Начинаешь привыкать?

– В этот раз он вел себя на удивление по-человечески, – ответила я ему в тон. – Похоже, не до меня было.

– Нет. Просто он любит, когда у студентов есть… гхм. Я имею в виду, метафорические. Думаю, понял, наконец-то, что у тебя они как раз есть. – Алек хлопнул меня по плечу, прежде чем исчезнуть в кабинете декана.

Я хихикнула, сбегая по лестнице. Как ни приятен был комплимент, пожалуй, меня мой набор частей тела устраивает, лишнего не надо. И вряд ли декан проникся моим упорством, скорее просто известие о высочайшем визите сбило ему настрой. Повезло.

– Нори, где тебя носит! – приветствовал меня Зак у ворот аудитории. – Тут такие новости!

Интересно, в университете хоть что-то можно сохранить в тайне? Казалось бы, несколько минут прошло с тех пор, как посыльный сообщил декану о предстоящем визите императора, а гудел уже весь факультет. Хотя не факт, что посыльный по дороге не поделился новостью со всеми, кто готов был слушать.

– Господа студенты, прошу вашего внимания. – Преподаватель основ построения защитных заклинаний хлопнул ладонью по кафедре. – Я понимаю, что новость сногсшибательная, тем более что о подобных визитах обычно договариваются за несколько месяцев, а не за десять дней. Но все же император приедет и уедет, а щитами и создаваемыми на их основе заклинаниями вам придется пользоваться всю оставшуюся жизнь.

Пришлось сосредоточиться. Впрочем, мне на самом деле было интересно. Почти все предметы, что мы изучали, так или иначе перекликались между собой. Какие знания мне потребуются сейчас, и на каком предмете потом придется вспоминать сегодняшнюю лекцию?

Судя по расписанию занятий старших курсов, все эти «основы» того и сего, которые преподают на первом курсе, потом придется изучать подробно и глубоко. Родерик как-то предупредил, чтобы я не стеснялась просить у него помощи, когда что-то не понимаю и изучение учебников не помогает. «Это как кирпич в фундаменте. Не поставишь на место, и здание, может, и выйдет красиво, но развалится куда быстрее, чем могло бы. И наоборот, если фундамент хорош, даже если что-то разрушит стену, на сохранившемся основании проще возвести новое».

Я и не стеснялась, даром что большая часть наших свиданий проходила в библиотеке. Наверное, так было даже лучше – меньше соблазнов.