Глава 39

Дети… До сих пор я о них вообще не думала, но сейчас внутри что-то больно скрутилось. У нас с Риком были бы красивые дети.

– Ты только дурой не окажись, как я, – сказала мама. – Раз уж твой папаша хоть что-то хорошее тебе оставил, магию твою, надо зубами и когтями цепляться, чтобы в люди выбиться. Не вздумай из-за мужика свою жизнь в нужник спускать. А то видела я, как ты на того хлыща смотришь.

– Хватит, – взмолилась я. – Я его бросила, и хватит об этом.

– Точно бросила? – прищурилась она.

– Точно.

– Из-за него, значит, зареванная…

Я промолчала, а она продолжила:

– Ну и правильно, что его бросила. Гусь свинье не товарищ. Найдешь себе ровню, ладного да славного. Чтобы на руках носил.

Я кивнула, через силу улыбнувшись. Нет уж, больше я такой глупости – влюбиться – не сотворю. Диплом, отслужу свою учебу, а там, может, и подумаю о женихе. Каком-нибудь «боевом товарище», чтобы мы друг друга понимали, и никаких страстей. А может и не стану думать. В конце концов, нет такой обязанности – выходить замуж.

Долго сидеть с мамой я не стала. Не получалось у нас пока долгих задушевных разговоров. Помогла разложить продукты, попыталась помыть посуду, но она наотрез отказалась от моей помощи. Погнала домой, дескать, вечереет, нечего одной по темноте шляться. Не ровен час, наткнусь на какого… Я не стала доказывать, что боевик и маг, а потому это уличным грабителям надо опасаться меня, а не мне их.

Пожалуй, я бы даже обрадовалась, попадись мне какой искатель приключений. Было бы на ком сорваться. Но, похоже, такие ребята очень хорошо чуют, кого можно тронуть, а кого стоит обходить десятой дорогой, так что до университета я добралась спокойно.

Проходя по дорожкам парка, невольно замедлила шаг. Все время казалось, что вот сейчас из теней, как обычно, выйдет Рик. Обнимет, поцелует, и вчерашний вечер и сегодняшний день окажутся дурным сном. Может, права была Оливия, может, стоило мне остыть, прежде чем рушить все?

Вот только слишком много всего накопилось между нами. Его нежелание говорить о себе – даже извиняясь, и вроде бы объясняя причины, почему он сбежал от меня во дворцовом парке, Родерик, по сути, так ничего и не сказал. Тогда я проглотила это, слишком хотела помириться. Но тот, кто настолько трепетно относится к своим тайнам, должен бы беречь и чужие, а после вчерашнего я чувствовала себя преданной. Пожалуй, даже тот поцелуй с Корделией не ранил меня так сильно.

Я тряхнула головой, отгоняя мысли, пустившиеся по кругу. Боль проходит, надо только пережить ее. И разбитое сердце когда-нибудь снова начинает биться, если не бередить раны каждый день. Буду помнить только хорошее – когда каждое воспоминание перестанет отзываться болью; а пока нужно просто жить. Ходить на занятия, делать уроки и…

На скамейке у входа в общежитие шевельнулась тень, я вздрогнула – сердце против моей воли затрепетало – и тут же сникла. Дейзи. Глупо, что я могла перепутать парня и девушку.

– Хреново тебе? – негромко спросила она. Хлопнула ладонью по скамейке рядом с собой. – Садись.

– Так заметно? – Я опустилась рядом.

– Еще бы не заметно, лицо как подушка стало. Извини уж за прямоту.

– Кто еще правду скажет, кроме подруги? – криво усмехнулась я.

– Картошку натри и положи на лицо на четверть часа. Даже без магии лучше станет.

– Спасибо, буду иметь в виду. – Я попыталась подняться, но Дейзи придержала меня за руку.

– Не обижайся. Я переживаю за тебя, только красиво говорить не умею. Селия бы нашла что сказать, а я, – она развела руками. – Так толком и не научилась этим политесам. Все-таки знатнюки, они другие. Вот и принц твой…

Я снова невесело усмехнулась, вспомнив тот сон, где драконы сватали мне принца. Наверное, по сравнению со мной Рик действительно был принцем, но любила я его не за титул и не за состояние.

– Может, оно и к лучшему, что он тебя бросил, – задумчиво проговорила Дейзи.

«Это я его бросила!» – завертелось на языке, но я промолчала. Или Дейзи согласится со мной, чтобы не расстраивать, старательно скрывая жалось – и от одной мысли об этом меня мутило. Или начнет расспрашивать, а я не хотела никому ничего объяснять. Хватит и вчерашней позорной истерики, когда Оливии пришлось полвечера меня успокаивать.

– Он, похоже, начал понимать, кого потерял. Сегодня и на нем весь день лица не было, но все равно ничем бы хорошим бы это для тебя не кончилось. Джейн, вон, поначалу сияла, и что в итоге?

Да, именно это я говорила себе со вчерашнего вечера. Ничем бы это хорошим не кончилось. Как долго Родерик бы смог сдерживаться, не переходя грань? Как долго я бы смогла сохранять благоразумие, несмотря на примеры несчастной Джейн или моей матери? Как скоро он бы, отводя глаза, сказал, что родители нашли ему невесту и потому лучше нам больше не встречаться?

– Он бы все равно на тебе не женился, – озвучила мои мысли подруга. – Государственные интересы, все дела. Наследник, как-никак, будущий император.

– Кто? – опомнилась я.

Я думала о Родерике, а она о ком? При чем здесь будущий император?

– Как кто? Родерик твой. Его императорское высочество.

Кажется, я схожу с ума.

– Родерик? Наследник?

– Да ладно тебе, хватит притворяться, будто ты не ни сном ни духом. Уже все знают. Родерик – старший сын императора.

Может, это снова сон? Вроде того, с драконами, только теперь – кошмар? Мне захотелось себя ущипнуть – сильно, до боли, чтобы заорать и проснуться.

– Все знают? Откуда?

Дейзи фыркнула.

– Как будто у людей глаз нет. Император целый день по университету шлялся. Походка, жесты, манера речи. Все, кому нужно было, разглядели. – Она задумчиво добавила. – Может, для того он и шлялся?

Перед моими глазами словно наяву встали двое мужчин, идущих по дворцовому парку. Родерик и второй, что рядом с ним, выглядит матерым волком, несмотря на видимую юность. Да. Походка, жесты, телосложение. Словно эти двое были отлиты из одной формы, только первый – раньше.

Мужчина, про которого Родерик так и не сказал, кто он ему. Так, значит, выглядит император, когда не носит личину.

Вот почему Родерик сбежал на самом деле. Вот почему упорно отказывался сказать, кто он. И правильно делал, знай я, что он – принц, держалась бы подальше. Сжала бы в кулаке глупое свое сердце. Как бы больно ни было бы тогда, сейчас – еще больнее. Никакой диплом, никакое личное дворянство не сделало бы нас равными. Это даже не звезда, это… я даже не знаю.

В голове снова всплыла мелодия, под которую я просыпалась все это время. Он с самого начала все понимал, так зачем тогда? За что?

Можно ли было верить хоть одному его слову?

– Ты меня разыгрываешь? – спросила я Дейзи, уже зная, каков будет ответ.

– Зачем бы мне это?

– Да мало ли…

Хотя на самом деле, я понимала, что это объясняет все. Его странную осведомленность – в самом деле, кто будет держать в голове результаты последней переписи? Кто станет защищать честь императрицы от досужих сплетен? На миг мне даже стало жаль Родерика. Услышать, как злословят в адрес родителей и его самого… я бы тоже не сдержалась.

Вот почему он так волновался из-за визита императорской четы, и когда император заговорил со мной. Надеюсь, хоть драконы мне снились, а не явились сватать принца по-настоящему?

– Не разыгрываю. В самом деле, все уже знают. Ты моя подруга и я хочу тебе помочь. – Вокруг нас сгустилась темнота, отрезая шорох деревьев в парке, но светлячок не загорелся, оставив только голос Дейзи. – Он тебя бросил…

«Это я его бросила!» – снова хотела сказать я, но сейчас мне уж точно никто не поверит. Бедная сиротка дала от ворот поворот принцу, ха!

– …но еще можно все вернуть. Все исправить.

– Как? – вырвалось у меня.

Незачем ничего исправлять на самом деле, и верно я поступила, что рассталась с ним. Но сердце не желало слушать доводы разума.

– Можно сделать так, чтобы он ни о ком, кроме тебя, думать не мог, – продолжала Дейзи. – Чтобы любое твое желание для него законом стало. По взмаху ресниц бросался исполнять. В ногах валялся, если что не по тебе.

Я ошеломленно моргнула. Представить Родерика, пресмыкающегося у моих ног просто не получалось. Никак.

Особенно теперь, когда я знала, кто он.

– Приворотное зелье, – закончила Дейзи.

– Но… – Я больше не смогла выдавить ни звука. Попыталась зажечь светлячок, но не сумела зацепить магию. Не потому, что ее заблокировали извне – второе, или третье, если считать вчерашнее, потрясение за сутки оказалось слишком сильным.

Приворотное зелье!

Рука Дейзи безошибочно нашла мою, сжала сочувственно. Голос ее стал мягче, глубже.

– Да, помню, как ты говорила, будто считаешь, что это нехорошо. А он, что, хорошо с тобой обошелся? Да и, между нами, глупости ты говорила. Когда любишь по-настоящему, когда без него жизнь не мила, на все пойдешь, лишь бы он рядом остался. Сейчас-то ты наверняка сама это понимаешь.

– Ты… серьезно?

Мне тоже вспомнился, теперь уже давний, разговор в столовой. Тогда меня передернуло от отвращения. Тогда все казалось просто. Сейчас… по спине пробежал холодок. Еще и суток не прошло, а мне в самом деле хотелось сделать что угодно, чтобы вернуть все как было.

Это я его бросила. Потому что больше не могла ему верить, а сейчас – особенно. Потому что без доверия нет любви. Незачем ничего исправлять.

– Такими вещами не шутят.

Вокруг нас по-прежнему было темно, и я не видела лица подруги… Но в голосе ее отчетливо послышалась угроза.

Подруги ли?

Ментальная магия доступна только некромантам. Тем, кто черпает силу не в окружающем мире, как стихийники, или в магической его изнанке – Мороке – как целители, а берут ее от изначальных тварей. Я, правда, не очень понимала как, ведь прорывы случались так редко. Может, этих редких прорывов было достаточно. Может, между тварями в их мире, или где там они обитали, и некромантами устанавливалась какая-то связь – я, всего лишь первокурсница, не могла этого знать, да и неважно.

Важно лишь то, что твари, а вслед за ними некроманты, брали свою силу из боли и смерти. И потому за некромантию полагалась смертная казнь. Для всех без исключений. И надо быть вовсе дубом вроде Карла, чтобы шутить такими вещами.

– Подумай, – Дейзи снова сжала мои руки, и я едва удержалась, чтобы не выдернуть пальцы. – Он ведь играл с тобой с самого начала. Принц и девчонка из приюта. – Она хмыкнула. – Сгодится, чтобы развлечься. И родители за задницу не схватят, жениться не потребуют. Извини.

– На правду не обижаются, – медленно произнесла я.

«Смерть – самое естественное, что есть в мире», – сказал как-то Родерик.

В тот день он вернулся с практики. Как уж так вышло, что несмотря на все усилия целителей – настоящих, опытных – женщина не пережила первых родов, и ребенок погиб вслед за ней, я не поняла тогда. Рик объяснял, но я не знала смысла половины слов и спрашивать не стала: ему нужно было выговориться, а мое любопытство могло подождать. «Смерть – самое естественное, что есть в мире, без нее для жизни просто не осталось бы места», – сказал он тогда.

Некроманты берут силу в смерти.

– Ты ведь любишь его. – Голос Дейзи стал мягким, воркующим. – Так пусть и он полюбит тебя. Как в балладах: жили они долго и счастливо, и умерли в один день.