41

Лианор

Его признание расстроило меня. Глупо и совершенно нелогично, но где-то в глубине души я все еще надеялась, что произошло какое-то недоразумение. И в то же время Родерик не стал изворачиваться и оправдываться. Еще глупее, но я обрадовалась этому.

— Позвольте спросить, ваше высочество, когда вы собирались рассказать мне, кто вы? — не удержалась я от упрека. — И как к вам правильно обращаться?

Зачем? Зачем я веду себя как базарная баба? Я здесь не для того, чтобы скандалить. Но вместо того, чтобы заткнуться, продолжила:

— Ваше высочество или ваше императорское высочество?

По лицу Родерика пробежала тень.

— Перед дипломом. Я хотел рассказать перед моим дипломом.

Я едва не рассмеялась. Перед его дипломом. Очень удобно. Финальная точка и вроде как даже нет причин для ссоры. Просто и полной дуре стало бы ясно, что нам дальше не по пути.

— И для тебя я Рик.

Я замотала головой. Он посмурнел еще сильнее.

— Для друзей я Родерик, титулы и чины не имеют значения.

— Друзей? — не выдержала я. Надо было молчать, ведь я пришла к нему не для того, чтобы закатывать скандал. Однако слова рвались сами, без участия мысли. — Мы не были друзьями, ваше высочество. И точно не станем ими теперь. Я… — Я заставила себя прикусить язык.

Я любила его. Точнее, люблю. Дружба — это совершенно по-другому. Поэтому мы действительно не были друзьями и уже не станем ими, даже когда моя любовь угаснет. Но какой смысл сотрясать воздух, говоря об этом?

— Тогда зачем ты пришла? — спросил он, глядя мне в глаза так, что я едва снова не разревелась. — И почему опасаешься прослушки?

Он прав. Я веду себя как дура.

— Проверьте, пожалуйста, нет ли на мне следилки? Сама я этого не умею.

Родерик сплел заклинание.

— Нет. Никаких следилок. Прекращай «выкать» мне и объясни, наконец, что происходит.

Я вздохнула. Точнее, попыталась. Теперь, когда я отвлеклась от выяснения отношений, грудь снова перехватил ледяной обруч. Как бы я ни поступила сейчас, назад пути не будет.

— Сегодня вечером ко мне подошел один человек и сказал, будто уже все, кроме меня, знают, что вы принц.

— Бред! — воскликнул Родерик.

— Будто, когда император ходил по университету, все обратили внимание на ваше сходство: манеры держаться, жестов и интонации.

Родерик то ли справился с удивлением, то ли решил не показывать своих настоящих чувств.

— Сомневаюсь, что это правда. Если бы действительно все обратили внимание на сходство, меня бы замучили вопросами и предположениями. Студенты молчать не умеют.

— Оливия сказала то же самое, — кивнула я.

— С кем еще из подруг ты это обсуждала?

Очень хотелось сказать, что, в отличие от него, я умею хранить чужие тайны. Но незачем опускаться до мелких подколок и портить память о том хорошем, что было. И без того наговорила.

А еще я поняла, что мне придется назвать имя Дейзи. Придется стать доносчицей, а за некромантию…

От этой мысли меня замутило. Я покачнулась. Родерик тут же оказался рядом, подхватил под локоть.

— Нори?

— Все хорошо, — пролепетала я. — Голова закружилась.

Родерик усадил меня на диван. Теплые ладони легли на виски. Я дернулась — снова чувствовать его прикосновения, его заботу было слишком больно. Но Родерик опустил руки только когда магия пробежала по моему телу.

— Ты нормально ела сегодня? Хорошо спа… — он осекся, поняв, что спрашивать, хорошо ли я спала, сейчас было бы сущим издевательством.

— Я нормально ела, плохо спала, но это не имеет отношения к делу, — сказала я. — Я не обсуждала ни с кем, спросила только Оливию — правда ли то, что мне рассказали. Она не знала, что ответить, и я поняла, что нужно поговорить с тобой… С вами.

Вспомнив о том, что мне не подобает сидеть в присутствии принца, я попыталась подняться с дивана, но голова снова закружилась. Родерик мягко взял меня за плечо.

— С тобой, — сказал он, усаживая меня обратно. — Перестань. Пожалуйста. Если только ты не хочешь специально задеть меня побольнее. В таком случае у тебя хорошо получается.

Я прикусила губу.

— Нет. Я просто знаю свое место.

Он хотел что-то ответить, но я перебила его. Невежливо, но у меня не осталось сил вступать с ним в перепалку.

— Оливия сказала, что раз непохоже, будто все знают…

— Кто-то наверняка знает, — Родерик притянул магией кресло, уселся напротив меня. — Как минимум ректор. Та же Оливия. Кто-то мог запомнить меня, когда я мельтешил при дворе в качестве наследника, и узнать.

Мне захотелось спросить, за какие грехи он перестал быть наследником. «Пошел наперекор воле родителей» сказал тогда Родерик. Но между ним и императором — если в саду в самом деле был император — не чувствовалось напряженности.

«Это не мое дело, — напомнила я себе. — Я здесь не за этим».

— Оливия сказала, что тот человек, который со мной говорил, наверняка рассказал мне не просто так, и советовала подумать, зачем бы ему это понадобилось.

Во рту пересохло. Все, назад пути нет.

Что там в пузырьке? В самом ли деле приворотное зелье? Или какой-то ментальный эликсир, а то и вовсе яд?

И если это действительно приворотное зелье — какой платы от меня потребуют? Что я должна буду пожелать у Родерика не для себя, а в качестве «благодарности за помощь»? Кругленькую сумму на булавки, передать моим «благодетелям»? Титул и пожизненное жалование для кого-то за заслуги перед короной? Чтобы одурманенный зельем Рик убил императора?

И хоть я и понимала все это, и потому страх скручивал нутро, все же сознавать, что казнь подруги окажется на моей совести, было невыносимо.

Дейзи ведь, как и я, наверняка — лишь пешка. Вслепую ли ее разыграли, как пытались разыграть меня, или она сознавала, что делает и на что идет?

Но мне придется рассказать все до конца и дальше жить с этим пятном на совести.

— Но я знаю, зачем понадобилось просвещать о том, кто ты, именно меня и именно сейчас. Вот. — Я вытащила из кармана пузырек. — Мне сказали, что это приворотное зелье.

Родерик озадаченно посмотрел на меня, и я вдруг поняла, что он может не поверить. Что с его стороны все это выглядит просто розыгрышем.

Боги, пусть это действительно окажется дурацкий розыгрыш, в а пузырьке — какая-нибудь слабительная настойка! Пусть будет так, что я зря напугалась до послумерти и помчалась к Родерику! Пусть ему ничего не угрожает, а Дейзи не окажется связанной с некромантами!

— Мне сказали, что под действием приворотного зелья принц не только полюбит меня, но и будет готов выполнить любую мою прихоть не задумываясь.

— Это правда. — Очень спокойно, пожалуй, чересчур спокойно сказал Родерик. — Если в пузырьке действительно приворотное зелье.

— Проверь, пожалуйста. Может быть, это просто дурацкий розыгрыш, но мне так не показалось.

— Так вот чего ты испугалась… — задумчиво проговорил он

— Настолько заметно? — невесело усмехнулась я.

— Мне — заметно.

Он вдруг в один миг оказался на диванчике рядом со мной, притянул меня к себе на колени, ткнулся лицом в мои волосы.

— Спасибо, — прошептал он. — Это лучше любых слов говорит о том, как ты ко мне на самом деле относишься. Прости меня, дурака.

— Не надо, — слезы защипали глаза, но пока мне удавалось держаться. — Не надо, пожалуйста. Я вам не пара, а игрушкой быть не хочу.

Надо было слезть с его колен, отойти в сторону, но я просто не могла пошевелиться. Еще мгновение. Еще одно мгновение в его объятьях.

— Нори, выслушай меня. — Его голос тоже подозрительно зазвенел. — Пожалуйста, выслушай.

Я все же вывернулась из его объятий, вытерла лицо рукавом, злясь на себя. Я боевой маг, в конце концов, а развожу сопли точно кисейная барышня с бытового.

Только стоило мне заглянуть в глаза Рику и слезы снова полились градом. Я плюхнулась в кресло, где только что сидел он. Родерик протянул мне носовой платок, теплый от его тела, и это добило меня. Я разрыдалась. Он тронул за плечо, я дернулась и затрясла головой.

— Не надо. Так еще хуже. Сейчас я успокоюсь. Извини… те.

Он шумно вздохнул.

— Вот же упрямица. Хорошо. Если я буду говорить, ты меня выслушаешь? Или дать время успокоиться?

— Слушаю, — всхлипнула я.

— Нори. Мне нечем оправдать свой поступок. Но я могу его объяснить. Меня растили как наследника, с мыслью о том, что всю жизнь я буду решать не за себя, но за других. И не всегда эти решения будут легкими и приятными. — Он снова вздохнул. — Вот я и решил… Решил что будет только справедливо, если барон заплатит за все. Это было ошибкой. Не знаю, не сделаю ли я еще подобных ошибок. Не могу этого обещать, как не могу обещать, что никогда не задену тебя неосторожным словом или необдуманным поступком. Но я постараюсь. Я люблю тебя, и…

— Зачем! — не выдержала я. Вскочила с кресла, закричала, уже не заботясь о том, чтобы сохранить достоинство. — Зачем ты мучаешь меня и себя! Мы оба знаем, что ничего не может быть! Принцы не женятся на девчонках из приюта!

Он поднялся мне навстречу, обнял. Я ткнулась лицом к нему в грудь.

— Я правда очень люблю тебя, Рик. Я не знаю, как буду без тебя, и верю, что ты тоже меня любишь, но…

— Нет никаких «но», — тихо, но твердо произнес он, не выпуская меня из объятий. — Ты могла бы подлить мне приворотное зелье, но пришла рассказать о нем, хоть и злилась на меня. Одного этого достаточно, чтобы послать всех доброжелателей к изначальным тварям. Ты же не знала, что я защищен от ментальной магии.

— Правда? — спросила я, лишь бы сменить тему и, наконец, успокоиться.

Он усмехнулся, отстранившись, потянул вверх рубаху, оголяя живот. Меня бросило в жар — несмотря ни на что, я все еще желала его.

Родерик коснулся татуировки, что я разглядывала — точнее безуспешно пыталась не разглядывать — еще на первом занятии у Этельмера.

— Любой артефакт можно отобрать, но не такой.

— Зачарована краска? — я протянула руку и отдернула, не успев дотронуться.

Родерик кивнул.

— Правители небезупречны и частенько поступают неправильно по собственной воле. Вроде того, как я поступил недавно.

«Не надо об этом», — хотела сказать я, однако Родерик еще говорил.

— Но было бы очень глупо не защититься хотя бы от части тех неправильных поступков, которые навеяны чужой волей. Понятно, что ни один артефакт не спасет от лести, зависти, похоти и подобных ниточек, за которые можно подергать.

Он опустил подол рубахи.

— Это слишком серьезная тайна, такие не стоит доверять кому попало. Можно как-то заставить меня забыть о ней? — спросила я.

— Я же не некромант, — пожал плечами Родерик. — И ты не кто попало.

Ну вот, он опять за свое!

— Ты вернула мне моего дракона.

Я так оторопела, что даже перестала плакать. Родерик снова опустился на диван, усадил меня рядом, приобняв за плечо.

— Помнишь, я говорил, что в нашей семье можно наследовать только при определенных условиях? Что я пошел наперекор родителям и потерял это право?