Глава 2

Аннушка, так звали бедную сиротку, зябко поёживалась в куцой, заячьей шубке, поправляя тонкими изящными пальчиками тёплую косынку, повязанную поверх головы. Александр с нежностью смотрел на девушку, чувствуя себя спасителем. Метель поутру отошла в чащобу, открыв дорогу на город, чем и воспользовался Тихон. И надо было сказать, что верный слуга неодобрительно отнёсся к милой девушке, подозрительно на неё косился и фыркал аки буйная лошадь. Тихон даже отвёл графа в сторонку у конюшни и жарко зашептал, потряхивая тяжёлыми рукавицами:

— Сашка, девка плохая! Вот тебе крест, погубит она тебя!

— Тихон, — добродушно улыбнулся граф. — Не понимаю, почему ты на девчонку-то взъелся? Посмотри какая она скромная и пугливая.

— Глаза свои бесстыжие прячет, — тут же выпалил Тихон.

— И дрожит от холода, — промолвил граф.

— Алчная ведьма! Граф, на костёр бы её отправить.

— Как снегурочку? — снисходительно проговорил Александр, а ведь и вправду девушка напомнила ему сказочную деву: кожа бледная, почти прозрачная, что видны синие прожилки вен, тёмные круги под глазами, заострённый носик и алые, пухлые губки.

— И кол осиновый на всякий случай ей в сердце вбить, — посоветовал Тихон. — Вы, граф Сашка, как отвернётесь, так она и зыркает злобно, словно сожрать вас хочет.

— Ах, Тихон! — рассмеялся Александр. — Запрягай лошадей, хочу к вечеру уже до дома добраться, да как следует поужинать.

Мужик обиженно махнул рукой и занялся делом, а граф вернулся к старосте, отблагодарил за гостеприимство, выдал немного деньжат для поселения и обещал по весне заглянуть. И только он шагнул к карете, как к нему подскочила хозяюшка и сунула в руки корзинку с припасами.

— Граф, вы наш сиятельный, — зашептала-затараторила женщина, выпучив глаза. — Вы только Аньку обратно к нам не везите! Если её их пансиона прогонят и в приют сиротский не захотят брать, то вы её в городе и бросьте. Она нигде не пропадёт!

— Ну, ладно, — Александр отошёл от женщины, прекрасно понимая её поступок.

Аннушка-то была красивой, несмотря на худобу и бледность, видать, за своих мужиков бабы-то и перепугались. Он помог девушке сесть в карету, Тихон дёрнул поводья, и они поехали в город.

Санкт-Петербург предстал перед усталыми путниками в морозной дымке, от реки поднимался густой белый пар, хотя у берегов она уже была надёжно скована белым льдом. Яркие, красные огни приветливо светили и обещали долгожданный покой. Колёса застучали по мостовой, и лошади потащили карету к родному дому. Граф Александр Зябликов слыл прогрессивным молодым человеком, потому давно сменил место жительства с имения за городом на просторный дом почти что на центральной улице северной столицы. Трёхэтажное здание отличалось пышным крыльцом с колоннами и ангелочками, примостившимися на балкончиках и ставнях. Первый этаж был отдан под кухню, просторную столовую и комнаты для прислуги, второй занимала библиотека, музыкальный зал с роялем у окна и удобными креслами, также имелся зал для приёмов. Там же были и комнаты для гостей и дальних родственников. А вот третий этаж полностью принадлежал только графу, посторонние туда допускались в редких случаях. Ах да, ещё имелся подвал, где хранилась провизия и бочки с вином.

— Вот мы и дома, Аннушка, — ласково произнёс граф, подавая сиротке руку и помогая ей спуститься из кареты.

— Как же здесь красиво, — пролепетала девушка, с опаской поглядывая на слуг, выбежавших встречать графа.

Дородная домоправительница, а заодно и отличная кухарка Авдотья кинулась к нему без всякого стеснения и сгребла в охапку.

— Граф, вы вернулись! А у меня курочка в печи вас уже с утреца ждёт! Ох, как же мы перепугались, когда вас вчера не дождались! А это кто?

— Авдотья, это моя семиюродная племянница, — с улыбкой представил граф домоправительнице сиротку: — Аннушка.

Женщина окинула строгим взором несчастную девушку и махнула рукой, приказав следовать за собой. Тихон начал стягивать с крыши кареты дорожные сумки и сундуки, а граф пошёл в дом, изрядно устав с дороги. Авдотья не соврала, его и вправду с порога встретил аромат жареной курочки с картошкой. Александр скинул с себя шубу, а затем направился в столовую, предвкушая пиршество. Две молоденьких служанки уже накрывали на стол, стреляя в него глазками.

— Не забыл я и про вас, — граф поманил к себе девушек и выдал им расписному прянику и по клубочку красных лент, которые достал заранее из сумки.

Несмотря на высокое положение, Александр старался заботиться о своих слугах, и они всегда отвечали ему заботой и преданностью. Он уселся за стол, дверь из кухни приоткрылась и появилась Авдотья, за которой следовала Аннушка. Граф дозволил сиротке сидеть по правую руку от него, а по левую место заняла домоправительница, приходившаяся ему дальней тётушкой. Он поднял хрустальный бокал и торжественно провозгласил:

— За возвращение домой и начало новой жизни!