Глава 3

Граф Зябликов после ужина поднялся в свою спальню, переоделся в чистое бельё и засел за дубовый письменный стол. Он положил перед собой чистый лист бумаги, обмакнул гусиное перо в латунную чернильницу и вывел первые строки:

— Дорога выдалась дальней и трудной. Холодный ветер пронизывал до костей, казалось, из недр земли восстал сам Кащей.

Александр стихов слагать не умел, не получалось у него ловить бабочек вдохновения и писать четверостишья на потеху публике, но вот более тяжёлые, можно сказать, философские мысли частенько одолевали его. Ещё прошлым летом граф решил перенести на бумагу жизненные истории, потому-то он и стал чаще путешествовать по округе. И в эту ветреную и холодную ночь его вновь потянуло к сочинительству.

— То ли волки в ночи выли, то ли вьюга гналась за нами по пятам, — тихо проговорил Александр, старательно выводя кончиком пера красивые буквы. — Страх... Кхм... Страх прочно... Нет, не так! Страх проник в наши души.

Дом наполнился жутким воем, аже сердце в груди защемило. Александр от неожиданности поставил чёрную кляксу вместо точки в конце предложения. Оставив свои дела, граф подхватил керосиновую лампу и поторопился на второй этаж, откуда и доносился пронзительный вой. Тихон опередил его всего на два шага, они ворвались в обеденный зал и застыли ужасную картину. Авдотья стояла на коленях, прижав руки к груди, и отчаянно выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Молоденькая служанка неподвижно лежала на полу, закатив глаза, отчего стали видны белки. Жуть!

— Авдотья?! — граф шагнул к домоправительнице, и круг света полностью выхватил из темноты девушку, стали видны две красные ранки не её шее, от которых тянулись тоненькие ручейки крови.

— Погоди, граф Сашка, — Тихон оттолкнул его в сторону и сам с опаской склонился над девушкой. — Батюшки!

— Упырь, — сдавленно прошептала Авдотья и глянула на графа через плечо. — Сашенька, что же нам теперь делать-то?

— Для начала надо полицию вызвать, — Александр, кажется, единственный, кто проявил благоразумие в этой страшной ситуации. — Тихон, сбегай за полицейскими.

— Как же я вас одного-то оставлю?! — выпучил глаза мужик, успевая при этом креститься правой рукой, а левой оттаскивать несчастную Авдотью от служанки. — Вдруг упырь на вас кинется?

— Тихон! — граф живо приструнил суеверного мужика. — Ступай, кому говорят!

— Иди, Тишенька, — горестно всплакнула Авдотья, поднимаясь на ноги. — Я присмотрю за нашим графом.

Тихон тяжко вздохнул, вручил домоправительнице кочергу и покинул обеденный зал. Авдотья кинулась к столу, схватила солонку и давай рассыпать соль вокруг тела девушки.

— Надо бы ещё доктора вызвать, — пробормотал Александр.

— Она уже не дышит, — призналась Авдотья. — Мы ничем Машке не поможем, лучше бы её кол осиновый в сердце вбить.

— Авдотья, хватит уже глупости городить! Полицейский разберётся, что произошло и кто виноват.

— Вот верите вы всяким проходимцам, — проворчала домоправительница. — А сами беду в дом притащили. Кто же за вами увязался-то в ночи? Упырь! Его, как таракана, не выведешь, будет ходить по ночам и кровушку сосать. Надо бы батюшку позвать, пусть он бы дом осветил.

— Авдотья, мы живём в век науки и технического прогресса! — топнул ногой граф, лампа в его руке качнулась, и теи заплясали по стенам. — Прочь суеверия! Кто-то убил Машеньку, подло напал на неё.

— И крови её испил, — поддакнула Авдотья и перекрестилась.

— Это просто невыносимо! — Александр хлопнул себя ладонью по лбу.

Вскоре вернулся Тихон с двумя полицейскими, мужики почесали затылки и отправили мальчишку-помощника будить начальника, всё-таки беда в доме графа приключилась, а не у кого-нибудь ещё. Александр был вынужден провести ночь в неудобном кресле, Авдотья подносила ему чашки с горячим чаем, но спину это от лютой боли в пояснице не спасло. И когда за окном забрезжил рассвет, то порог дома переступил сыщик, довольно высокий и крепкий мужчина с хищным взором.

— Муравьёв Фадей Егорович, — представился тот, сцепив руки за спиной.

— Граф Александр Зябликов, — с гордостью вымолвил Тихон, указывая на графа, сидящего в кресле.

— Ну, и что тут у вас произошло? — поинтересовался сыщик.

Полицейские и домашние люди графа расступились, открыв взору мужчины бездыханный труп молоденькой служанки. Александр поднялся с кресла и с горестью проговорил:

— Машеньку нашли после полуночи, она уже была мертва. Хорошая девушка, в плохих делах не замечена. Свою работу исполняла старательно, нареканий не имела.

— Ясно, — хмыкнул сыщик и склонился над служанкой.

Александр отправился в свою спальню, дабы привести себя в порядок, а заодно и переодеться в более подобающую одежду. День обещал быть долгим и муторным, но Авдотья уже велела затопить печь, и по дому разнёсся чудный аромат запекаемой курочки.