Глава 12

Вся недолгая жизнь с радостями и горькими падениями пролетела перед глазами графа Зябликова, заставив его сердце быстро биться в груди. Кровь вскипела в венах, затуманивая воспалённый разум.

— Как же так, Аннушка? — хрипло пробормотал Александр, познавая всю горечь своего разочарования.

— Люблю я вас, граф, больше жизни, — упыриха протянула к нему тонкие руки с синеватыми пальцами. — Мы с вами связаны навеки!

Александр уже мысленно приготовился проститься с жизнью, как вдруг широко распахнулась дверь чёрного входа, и вместе с морозным паром в дом ввалился Тихон. Мужик был чуток навеселе, благоухал парами ядрёной медовухи, отчего даже у графа глаза заслезились. Упыриха злобно ощерилась и кинулась на Тихона. И если мгновение назад Александр был готов распроститься со своей жизнью, то вот допустить смерти верного слуги не посмел. Он перехватил девушку за горло и прижал к стене, локтем прикрываясь от её острых клыков.

— Тихон, не стой столбом! — окликнул он мужика.

Тот мотнул головой, ногой захлопнул дверь, скрутил кусок холщовой ткани, которая служила ему шарфом, и попёр на упыриху. Мгновение, и девушка была надёжно связана по рукам и ногам.

— Кол надо, — Тихон указал пальцем на обнажённую грудь упырихи. — В самое сердце!

Александр взглянул на кровопийцу, несмотря на ужасающий вид, он смог разглядеть в ней робкую Аннушку, которая мечтала о лучшей жизни.

— Тащи её в подвал, — приказал граф: — пока всех не перебудили.

Тихон взвалил брыкающуюся девушку на плечо и потопал в указанном направлении. Граф шёл следом, придерживая голову упырихи за волосы, дабы она цапнула верного слугу за задницу. Они выбрали комнату, опустили девушку на ноги и попятились от неё. Тихон закрыл дверь и придавил железным засовом, грозно лязгнул чугунный замок.

— Граф Сашка, вы это зря её в живых оставили, — пробасил слуга.

— Я обещал позаботиться о ней, — вымолвил Александр, заглядывая в узенькое окошко, вырубленное в двери на уровне глаз. — Возможно, когда-нибудь изобретут лекарство, и мы сможем исцелить Аннушку.

— Да ничего надёжнее деревянного кола в сердца и не выдумать, — многозначительно произнёс Тихон.

— А что это вы тут посреди ночи делаете? — раздался встревоженный шёпот за их спинами.

Тихон тоненько вскрикнул и отпрянул от двери, Александр побледнел и обернулся, к ним в подвал спустилась Авдотья, держа на вытянутой руке керосиновую лампу.

— Мы нашли убийцу, — с горечью поведал граф.

Авдотья приблизилась к двери и заглянула в прорезь, упыриха успела избавиться от тряпичных оков и кинулась на домоправительницу.

— Батюшки! — потрясённо воскликнула Авдотья, отскочив прочь.

— Это будем держать втайне ото всех, — распорядился граф. — Авдотья, будешь её кормить два раза в день сырым мясом. Тихон, сколоти для неё постель и небольшой стол.

— Сашенька, а может всё-таки мы избавился от упырихи? — с надеждой спросила домоправительница.

Александр выпрямился и выразительно посмотрел на Тихона и Авдотью, а затем торжественно изрёк:

— Если бы обернулись кровопийцами, то я бы и для вас создал комфортные условия, пока доктора бьются над загадкой исцеления.

Авдотья ещё разок взглянула в прорезь, жалостливо всхлипнула и побрела к выходу. Тихон прослезился, высморкался в носовой платок, больше похожий на портянку, и поторопился за домоправительницей.

— Граф, — тоненький голосок Аннушки пробрал за душу. — Граф, не оставляйте меня одну! Я боюсь темноты!

— Аннушка, — с нежностью отозвался Александр. — Я буду тебя навещать, моё дитя. Прощай!

И граф побежал прочь из подвала, чувствуя, как горечь съедает его изнутри.

Поутру Лизонька рассказывала всем желающим о ночном кошмаре, будто упырь вновь к ней приходил. Тихон тяжко вздыхал и отмалчивался, Авдотья делала вид, будто ей больше неинтересны страшные сказки. И лишь Александр страдал. Он помнил нежную, немного холодную кожу сиротки, помнил страстные поцелуи и признание в любви. И снова переживал мгновение за мгновением ужасную сцену разоблачения. Душевные муки были настолько велики, что граф слёг в постель с жаром и головной болью.

Потянулись бесконечно долгие и морозные зимние деньки, пропитанные хмурой горечью. Александр пил облепиховый чай, морщился и вспоминал Аннушку. Иногда к ним захаживал сыщик Муравьёв и выражал сожаление, что никак ещё не нашли убийцу Машеньки и кучера Яшки.