Глава 13

Душевные страдания графа Зябликова были пропитаны зимней горечью и не знали предела. Солнце с каждым днём прибавляло в весе и светило дольше, подтапливая смёрзшийся снег. Лизонька за зиму оправилась от потери жениха Яшки и успевала помимо домашней работы ещё и флиртовать с молодым почтальоном. Тихон врезал в дубовую дверь, ведущую в подвал, новый железный замок, и ключами безраздельно завладела Авдотья. Граф позабросил своё недописанное творение, потеряв вдохновение. Сердце обливалось кровью...

— Сашенька, может вам прокатиться в Константиновку? — Авдотья поставила на круглый столик чашку с горячим чаем и блюдце с хрустящим печеньем. — Тихон, как там дорога?

Мужик ладонью провёл по окладистой бороде и добродушно пробасил:

— Снег местами сошёл, ямщики сказали, что до Дятлово можно легко проехать, а чуть дальше ещё лежат сугробы. Сашенька, нам не привыкать! Прорвёмся на наших лошадках. Вот и в метель же...

— Тихон, ты не болтай лишнего! — осекла мужика Авдотья. — Графу нужно встряхнуться, понабраться новых впечатлений. Да, Сашенька?

Граф болезненно сморщился, но Авдотья была права. Дом был полон печальных воспоминаний, сердце почти перестало биться в груди, а жизнь-то продолжалась.

— В Константиновку так в Константиновку, — махнул рукой Александр.

Слова сказано, дело сделано. Карета подпрыгивала на ухабах, лошадки весело ржали, вдыхая морозный весенний воздух. Снег и вправду местами сошёл, обнажив чёрную дорогу. Ярко светило солнце, почки на деревьях набухли и грозились выпустить первые зелёные листочки. Природа праздновала пришествие весны! И граф невольно заразился этой всепоглощающей радостью, горечь отступила, и к вечеру они с Тихоном добрались до Дятлово.

Провинциальный городок был окружён густым лесом, речка прорезала его пополам и несла свои воды к далёкому синему морю. Здесь царила атмосфера спокойствия, хотя и ощущалась дремлющая в земле дикая первобытная сила. Граф Зябликов прошёлся по площади перед гостиницей, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух. «Всё наладится, — подумал Александр, остановившись около фонарного столба. — Я отдохну в Константиновке, наберусь сил и снова начну поиски лекарства для Аннушки». Мысль приободрила графа, он улыбнулся и направился в гостиницу, где Тихон снял для них номера.

Что и говорить, Дятлово обладало живительной силой, граф с аппетитом поужинал карпом и закусил местным брусничным пирогом, а затем поднялся в номер и мгновенно заснул. Кошмары его не терзали, так что к утру Александр хорошенько выспался, был свеж и бодр. Тихон же провёл ночь, слоняясь по местным трактирам, выглядел он слегка помятым и засыпал на ходу. Но это ни капельки не помешало их путешествию, разве что карету слегка заносило вправо.

В Константиновке проживал один из многочисленных родственников графа, дядюшка по материнской линии, добрый и отзывчивый человек, стремящийся к прогрессу, но из-за слабого здоровья остающегося жить в провинции. Александр ещё зимой получил от него письмо с просьбой навестить и привезти гостинцы. Ему-то он и вёз сундучок сахарных леденцов на палочке, да ещё и прочих лакомств, купленных в кондитерской лавке.

Дорога пошла под уклон, Тихон, видать, отпустил поводья, и лошадки резво скакали, выстукивая дробь новенькими подковами. Александр смотрел на талую воду с плавающим льдинами и размышлял о превратностях судьбы, как вдруг раздалось тревожное ржание. Граф высунулся в окно и увидел девушку на обочине: худенькая, небольшого ростика, растрёпанные длинные волосы и глаза... Большие, тёмно-синие глаза, словно омуты затягивали на зыбкое дно.

— Тихон! — крикнул Александр.

Девушка встрепенулась, испуганно взвизгнула и бросилась прочь от кареты, будто чудище лесное увидела.

— Тихон, чёрт тебя побери! — выругался граф.

— А?! — очухался мужик, натянул поводья, и карета застыла на месте.

Граф выскочил из неё, но уже и след простыл красивой незнакомки. Он прошёлся вдоль кареты, размял ноги и тяжко вздохнул.

— Сашенька, сон, что ли, плохой привиделся? — заботливо спросил Тихон.

— Я же просил не называть меня Сашенькой, — фыркнул граф. — Неужели так трудно запомнить?

— Граф Сашка, — Тихон соскочил на землю, крепко обнял его и провыл: — Вернулся родной! Ожил!

— Ладно тебе, — смутился граф и похлопал мужика по спине. — Гони в Константиновку, пока совсем не стемнело.