Глава 11 · Подземелье

В корпусе горели все светильники, это я увидел ещё с улицы, через мутноватые стёкла второго этажа.

Мы вошли через незапертую дверь, тут же окунувшись в густой горячий воздух, пропитанный горечью трав, воском и сладковатым духом выпаренных отваров. Талик стоял у большого стола, склонившись над записями, рядом с ним работал молодой целитель, худой парень с красными от недосыпа глазами. Ивена сортировала склянки у дальнего шкафа, движения её рук остались такими же точными и скупыми, как при варке пилюль, только тени под глазами у девушки стали ещё глубже.

Я направил энергию в кольцо и начал выкладывать содержимое на свободный стол, расставляя мешочки в порядке рецепта, как привык у Сорта и как Талик сам меня учил в первую неделю. Каждый пучок и корешок я называл вслух, чтобы старик мог оценить, не отрываясь от записей.

— Камелия горная, шесть порций. Крестовник сушёный, на восемь партий, корень железной лозы, три крупных…

Талик подошёл, взял мешочек с одной из трав, развязал и понюхал. Растёр стебель между пальцами, поднёс к ближайшему светильнику и прищурился, оценивая цвет среза. С камелией проделал то же самое, повертел корешок в пальцах, крякнул и посмотрел на меня поверх разложенного.

— Стазис сохранил волокна, будто их минуту назад сняли. Хорошо сработано, Вик. Просто замечательно, — довольно улыбнулся он.

— Пригодилось ваше колечко, — кивнул я.

Талик хмыкнул и повернулся к записям.

— Видишь третий котёл? Рецепт на полке. Если справился с моими пилюлями, этот состав тебя тоже не удивит. Хотя варка посложнее, предупрежу сразу.

Я подошёл к третьему очагу, снял рецепт с полки и прочитал один раз сверху донизу. Состав выглядел серьёзнее пилюль, которые я готовил для Талика раньше, но логика выстраивалась знакомым образом, противовоспалительная база из камелии, связующий компонент на крестовнике и активное вещество из серебрянки, которое вытягивало токсин через лимфатическую систему. Ирма показывала мне похожий принцип на змеиных ядах в Серебряных Ключах, ингредиенты другие, а суть та же.

Я повесил рецепт обратно и повязал фартук. Талик кивнул, мол, приступай.

Работа разбилась на три очага. Талик с Ивеной заняли первый, где варилась концентрированная вытяжка для тяжёлых случаев. Молодой целитель встал ко второму котлу с жаропонижающими отварами. Мне достался средний по сложности рецепт, основная масса эликсиров.

Луна пристроилась рядом с Ивеной и взялась за подготовку компонентов молча. Я краем глаза заметил, как она перебирает корешки крестовника, откладывая повреждённые, и руки её двигались уверенно для того, кто не занимался алхимией. Уроки Виттоли, видимо, были куда шире, чем просто обучение стрельбе и магии.

Ритм ускорился. Масло потрескивало под котлами, пар поднимался к потолку и висел под балками сизой дымкой. Я следил за температурой по цвету жидкости в тигле и по мелким пузырькам у стенок. Система изредка подсвечивала момент, когда температуру стоило снизить или когда камелия дала достаточно сока и пора добавлять связующие компоненты, я учитывал каждую подсказку полностью, сосредоточившись на работе, и флаконы наполнялись один за другим.

На третьем часе молодой целитель у соседнего очага замешкался. Парень устал, руки подрагивали, и он не заметил, что пена в его котле поднялась выше допустимого. Ещё полминуты, и состав перегреется, потеряет половину свойств. Такого допускать было нельзя. Я протянул руку и убавил пламя под его котлом.

Парень глянул на пену, потом на заслонку, шумно выдохнул и убрал руку с черпака.

— Чуть не запорол, верно? — он скривился, но не из-за моих действий, а из-за недовольства собой. — Спасибо. Глаза уже плывут от этого пара.

— Бывает. У трёх котлов сразу устаёшь быстрее, а замечаешь это с опозданием. Ты если сомневаешься, то убавляй огонь, хуже не станет. Это всяко лучше, чем испортить состав.

— Учту, — парень благодарно кивнул и вернулся к котлу, внимательнее следя за пеной.

К глубокой ночи первая партия стояла рядами на столе. Четырнадцать флаконов из моего очага, семнадцать от Талика и Ивены, шесть жаропонижающих от молодого целителя. Талик прошёлся вдоль стола, взял один из моих флаконов, поднял к свету, посмотрел сквозь тёмно-зеленоватую жидкость на пламя свечи. Понюхал горлышко, поставил обратно.

Я ждал молча. Старик откладывал флакон за флаконом, и плечи у него постепенно опускались, как и напряжение, которое неуловимо витало в комнате.

— Хватит, — Талик поставил флакон и потёр переносицу. — На всех заболевших, с запасом, и если завтра придут ещё, тоже хватит. Всем спасибо, с оплатой разберемся уже утром.

Ивена выдохнула, впервые за вечер.

Я отошёл к стене и сел на табурет, вытянув ноги. Спина ныла от часов у очага, пальцы пахли горькой камелией, и до утра запах не уйдёт, сколько ни оттирай. Луна опустилась на скамью рядом, плечом к плечу, привалилась к стене и некоторое время просто сидела, закрыв глаза.

Молодой целитель собрал жаропонижающие в корзину, накрыл тканью и ушёл. Ивена принялась убирать инструменты. Талик сел напротив нас с чашкой горячего отвара, и морщины на его лице разгладились.

— Знаешь, — Луна открыла глаза и повернулась ко мне, — Виттоли учила меня стрелять, когда тебе в лицо когтями лезет зверь. Управлять маной в движении, держать конструкт под давлением. Но вот к этому, — она кивнула на ряды флаконов, — она меня точно не готовила.

— К чему именно?

— К тому, что четыре часа стоять у котла и перебирать корешки, это сложнее, чем грифон третьего ранга с двойным ядром. Я серьёзно. С грифоном мы справились быстрее. Тебе так не кажется? — весело усмехнулась она.

— Ещё скажи, что грифон не требует правильной температуры выдержки, — фыркнул я.

— И не воняет полынью, — Луна потянула носом и сморщилась. — У меня волосы теперь пахнут как склянки Талика. Виттоли бы оценила.

— Целителю положено пахнуть травами, а кто жалуется, тот моет котлы. Но знаешь, мне даже нравится.

Луна тихо засмеялась, а ее голова легла мне на плечо. Талик, допивавший свой отвар с закрытыми глазами, приоткрыл один глаз и хмыкнул, видимо, расслышав последнюю фразу.

— Так-с ну что, — Талик поднялся с табурета и потянулся, хрустнув чем-то в спине. — Молодёжь, идите-ка вы спать. Утром ещё посмотрим, кто из пациентов как откликнулся на лечение. Не забудьте забрать оплату в Гильдии, я дам распоряжение.

Кризис остановили, и на том ладно. Я сидел у стены, и мысли уже переключились на другие задачи. Заражённые кусты у узла лей-линии, инородный запах в стеблях, корневая сеть, несущая чужеродный сигнал снизу через подземные воды. Симптомы я залечил, а до причины так и не добрался, и хороший егерь так дело не оставит.

* * *

Последний пациент корпуса пошёл на поправку к полудню следующего дня. Талик отпустил меня коротким кивком, не задавая вопросов. Будь он моложе лет на двадцать, сам бы пошёл со мной. Но на данный момент целитель был здесь нужнее.

Луна ждала у фонтана с каменной змеёй. Я объяснил план на ходу, пока мы шли к восточным воротам, и она кивнула, не задав ни одного лишнего вопроса, только одарила меня деловым прищуром.

У поражённых кустов всё выглядело так же, как несколько дней назад. Я опустился на колени, прижал ладони к земле и пустил ману через серебристые прожилки в корневую сеть. Изолированные участки держались, здоровые растения медленно затягивали границу между живым и мёртвым. На этом уровне всё шло как нужно.

Луна стояла рядом, закрыв глаза. Её пальцы слегка шевелились, тонкие нити маны выходили из кончиков, касаясь воздуха, считывая то, что я через землю уловить не мог.

— Здесь мана загрязнена, — она открыла глаза и присела рядом со мной. — Снизу что-то идёт, через почву и водоносные слои. Я вижу два потока, природный лесной и хаотичный чужой, с другой плотностью. Граница между ними читается как цветовой переход, один оттенок вытесняет другой.

— Можешь показать примерное направление?

Луна положила ладонь рядом с моей на землю, серебристая нить её конструкта ушла в грунт, переплетясь с моей маной. Я почувствовал, как она считывает структуру потоков, чужое восприятие наложилось на моё, добавив глубину, которой мне не хватало. Вот что значит работать с магом, чей взгляд на мир устроен иначе, чем мой. Корни и землю я держал в поле зрения, а Луна считывала структуру маны в пространстве.

— Загрязнение поднимается по водоносным слоям, — подтвердила она, убрав руку. — С северо-востока, к горам.

Корневая сеть говорила то же самое. Подземные воды здесь двигались в определённом направлении, и загрязнение усиливалось именно оттуда. Если пойти против течения, можно найти источник, который, по сути, и загрязнил воду.

— Единственное что непонятно — насколько далеко, — вздохнула Луна.

— Узнаем по дороге.

Мы шли несколько часов, углубляясь в часть леса, где я ни разу не бывал. Лей-линии здесь закручивались плотнее, давление маны ощущалось сильнее, и татуировка на руках подсвечивалась ярче обычного. Ивара шевельнулась внутри моей души, реагируя на сгущение, и я мягко успокоил её.

В одном месте из-под замшелого валуна выходил родник, узкая струйка воды, стекающая по камню в неглубокую лужицу. Я зачерпнул горсть и поднёс к губам, не глотая. Слабый привкус металла, не ядовитый, но чужеродный для лесного источника.

Луна присела у воды и опустила в неё кончики пальцев. Серебристая нить конструкта ушла вглубь, и через несколько секунд девушка покачала головой.

— Мана в воде пульсирует рывками. Хаотичные всплески, каких в природной воде быть не может. Что-то внизу давит и выдавливает ману наружу.

Я запомнил место и двинулся дальше. С каждым километром концентрация росла, Усиленные Чувства ловили тот же инородный оттенок в почве и в коре деревьев, и сам воздух здесь, казалось, был чуть тяжелее обычного.

Скальный выход мы нашли в получасе от родника. У основания небольшого обрыва четырёх метров высотой, поросшего мхом и корнями, между валунами зияла узкая трещина, в которую при желании мог протиснуться человек. Из неё тянуло плотным холодным воздухом с минеральной горьковатой ноткой. Подземелье за водопадом в Пределе пахло точно так же, разве что слабее.

— Знакомый запах? — Луна принюхалась и посмотрела на меня.

— Подземелье. В Пределе я находил одно, там на входе тянуло тем же самым. Здесь концентрация выше, гораздо.

Луна присела у трещины, заглянула внутрь и выпрямилась.

— Хочешь заглянуть?

— Нет. Лезть вдвоём без подготовки — Ирма бы за такое посохом приложила, и правильно бы сделала. Лучше доложим об этом в Гильдию и пусть они решают, что с ним делать.

— Согласна, — Луна кивнула с лёгкой усмешкой. — Фиксирую маяк, тогда.

Она развела ладони, между пальцами сгустился крошечный, бесцветный узелок маны, и она прижала его к камню у входа. Конструкт впитался в породу и погас, слившись с текстурой скалы. Через несколько дней рассеется сам, но до тех пор послужит ориентиром для других магов.

Я достал свою карту на лоскуте ткани, нанёс точку углём и обозначил направление от последнего узла лей-линии. На обратном пути мы шли быстрее, и к городу вышли уже в сумерках.

* * *

В Гильдию мы вошли за полчаса до закрытия. Регистраторша подняла голову от журнала и посмотрела на нас поверх квадратных очков.

— Кое-что сверх обычного отчёта, — я положил на стойку заполненный формуляр и развернул перед ней карту. — Неизвестное Подземелье к северо-востоку от города. Нестабильная мана от Подземелья попала в подземные воды. Ну а дальше… — вздохнул я. — Предполагаю, что из-за этого заразились растения, потом животные и как итог — люди. Если что, можете спросить мастера Талика на этот счет, он подтвердит.

Регистраторша прочитала мои пометки, дошла до описания трещины и замедлилась. Очки сползли на кончик носа, она поправила их, нахмурившись, и перечитала дважды. Луна добавила от себя описание маны в воде, её структуры и характера пульсации.

— Координаты точные? — женщина посмотрела на карту.

— Маяк стоит у входа, — с видом знатока ответила Луна.

— Передам гильдмастеру. Утром будет решение, — она промокнула чернила и убрала формуляр в отдельную стопку.

Решение, однако, пришло уже через пару часов. Мальчишка-посыльный догнал нас на полпути к жилью и сунул мне в руку записку на казённой бумаге: Гильдия снаряжает разведывательный отряд на рассвете.

А ведь меня могли и не ставить в известность, но видимо, таким образом проявили ко мне лояльность и расположение. Значит, не зря я столько времени работал на репутацию.

* * *

Разведчики вернулись через два дня. Я увидел их ещё от входа в зал Гильдии, и лица у всех троих были напряженные, пожалуй, это слово подходило лучше всего.

Трое авантюристов четвёртого ранга, с артефактным оборудованием для оценки мановой нестабильности, выложили на стол регистраторши свои приборы и развернули карту, исчерканную красными пометками. Я стоял у доски и слушал их доклад вместе с десятком других авантюристов, которых подтянуло к стойке.

Подземелье существовало. Минимум три этажа, возможно, глубже, разведчики не спускались ниже второго, потому что давление маны нарастало с каждым уровнем, а их оборудование на третьем стало зашкаливать.

Ядро нестабильно, подтвердил старший из тройки, жилистый мужик с седыми висками. Нестабильность нарастает, и два варианта развития, если не вмешаться. Либо ядро разорвётся, и волна нестабильной маны накроет всё живое в радиусе нескольких километров. Либо давление выдавит порождений на поверхность до разрыва ядра, и тогда восточный лес с окраинами города получит волну голодных тварей. Оба расклада скверные.

В зале стало тихо. Регистраторша дописала последнюю строку и подняла голову.

— Красная печать, — в её голосе я впервые услышал напряжение. — Максимальный приоритет. Открыто задание для всех рангов.

К обеду задание висело на большой доске, и зал загудел. Авантюристы толпились у листка, формировались отряды, обсуждали тактику и порядок захода. Вознаграждение стояло серьёзное, продвижение по рангу гарантировалось (разумеется, с учетом заслуг и вклада в задачу) участникам операции, а для многих это было важнее денег.

К вечеру несколько групп уже выходили через восточные ворота. Отряды пониже рангом займут верхние этажи и перекроют выход тварей на поверхность, более опытные отряды пойдут глубже, к ядру.

Задание мы с Луной взяли одними из первых. Это место мы нашли сами и видели всю цепочку от ядра к людям через подземные воды и отравленных зверей. Да и как вообще можно пропустить подобное?

* * *

Спускаться в Подземелье я не торопился, сначала хотелось осмотреть территорию вокруг.

У входа в трещину, когда первые отряды уже загремели снаряжением внизу, я присел на корточки и осмотрел землю. Привычка еще из прошлой жизни, что обойтись без этого я не мог, даже если рядом десяток людей спешит вниз и косится на меня с недоумением.

Следы были крупные. Четыре лапы, каждая оставляла вмятину глубже, словно масса тела распределялась неравномерно. Когти не выдвинуты, широкие подушечки — постановка, характерная для хищника кошачьего или псового типа, хотя ни к одному из них я не мог отнести этот отпечаток с уверенностью. Местная фауна всё ещё подбрасывала сюрпризы, и, честно говоря, именно это делало её интересной.

Зверь вышел из трещины и ушёл в лес на северо-запад, следы свежие, пары суток давности.

— Что нашёл? — Луна присела рядом.

— Крупный зверь, скорее всего, высокоранговый. Жил рядом с Подземельем и, скорее всего, напитался нестабильной маной. Видишь глубину вмятин? Масса серьёзная, а лапа при этом не такая уж широкая.

— Серьёзная настолько, чтобы нам туда не соваться, или серьёзная настолько, чтобы сначала разведать?

— Серьёзная настолько, что идти нам нужно по следу, а Подземелье никуда не денется. Да и хватает там уже людей. Нестабильная мана расшатывает ядро у сильных мана-зверей. Чем выше ранг, тем сильнее резонанс с внешними потоками, и если потоки хаотичны, зверь теряет контроль. Бродячий высокоранговый зверь в аффекте рядом с местом, куда спустились десятки людей, это отдельная проблема. Встречался я с одним таким нестабильным кабанчиком. Хорошего мало, поверь.

Луна посмотрела на трещину, из которой доносились приглушённые голоса, перевела взгляд на следы, уходящие в лес.

— С Подземельем разберутся и без нас. А вот наверху про этого зверя никто не знает, верно?

— Верно, не хотелось бы, чтобы он направился к городу, пока все заняты тут. Сама понимаешь, чем это может обернуться.

— Тогда идём, — Луна поднялась и усмехнулась. — Веди, мой следопыт.

Зверь двигался неровно, и я читал это по отпечаткам. Местами шёл прямо и быстро, вдавливая лапы глубоко, в другом месте начинал петлять, возвращался, кружил на пятачке, оставляя путаницу из следов. Так движется тот, кого ломает изнутри что-то непонятное ему самому.

В прошлой жизни я видел подобное у крупных хищников с отравлением свинцом — раскоординация, бессмысленная агрессия со ступором посередине. Тогда их приходилось отстреливать. Сейчас я надеялся, что дело обойдётся без этого.

Луна шла рядом и молчала, лишних вопросов не задавала.

Что впереди есть просвет мы еще поняли, не доходя до него. Сначала резкий треск удара о древесный ствол, потом всё стихло, и снова донёсся глухой удар с хрустом ломающихся веток. Я поднял руку, и Луна замерла в полушаге, пальцы на тетиве.

В центре поляны сидела крупная четырёххвостая лиса, в полтора раза больше обычного волка. Серебристый мех стоял дыбом по всему телу, четыре хвоста за спиной двигались независимо друг от друга, каждый заряжен маной до состояния, когда воздух вокруг мерцал и потрескивал мелкими разрядами. Глаза лисы горели тёмным, почти чёрным светом с хаотичными вспышками внутри, похожими на зарницы в грозовом небе. У рыжей лисицы с каменным оберегом в Пределе цвет глаз был янтарным, а тут передо мной сидело совсем другое существо.

Вокруг неё лежали тела. Несколько мелких зверей, убитых от выбросов маны, которые лиса производила, не контролируя их. Ближайший куст обуглился с одной стороны, трава в радиусе двух метров почернела и пожухла.

На краю поляны лежали двое авантюристов, судя по снаряжению, из первых отрядов, что направились в Подземелье. Натолкнулись на лису по дороге к Подземелью и не поняли, с кем имеют дело. Арбалет одного валялся в стороне, разряженный. Оба не двигались, и я мысленно пожелал, чтобы они оказались живы, хотя шансы оценивал невысоко.

Ядро лисы я почувствовал отчётливо, даже с этого расстояния. Шестой ранг, мощное, но работающее хаотично, выбрасывающее ману рваными импульсами, от которых воздух дрожал и плавился. Лису ломала боль, поток маны рвал её изнутри, и зверь терял контроль над собственной силой. Лиса страдала, и страдание делало её опасной для всего живого в радиусе поляны.

Луна стояла рядом, рука уже была на луке. Стрелять не торопилась, ждала, что я скажу.

Передо мной был зверь шестого ранга, и Ирма рассказывала о таких в Серебряных Ключах, я запомнил каждое слово. Зверь четвёртого ранга уже считается личностью, а шестого — тем более, существо с разумом и пониманием происходящего, даже если понимание погребено под волнами чужой маны.

Убить лису вдвоём мы бы не смогли, шестой ранг в аффекте раздавил бы нас обоих, и размышлять тут не о чем. Да и не хотел я её убивать. Лиса страдает, моя задача — выяснить причину и помочь ей, если получится. Ирма вбивала эту мысль в меня посохом по рёбрам, пока я не перестал сомневаться.

Надо войти в контакт, дотянуться до того, что ещё осталось разумным внутри лисы, пока следующий выброс маны не накрыл кого-то ещё.

Я вышел из-за деревьев на поляну. Пора действовать, а не наблюдать.