Глава 20

— Давно заметили? — взобравшись на козлы своей телеги, поинтересовался я у подневольного Корна.

— Ну, меньше двух дней назад, — сев в кузов, ответил рабочий. — До этого тоже видно было, что зерна мало стало. Но сейчас с каждым днем его все меньше и меньше.

— А что ваш господин думает по этому поводу? — усмехнулся я. — Что проверка земельного инспектора прошла и можно расслабиться?

— Я не знаю, — пожал плечами батрак. — Увы, но господин Корн нас в свои планы не посвящает.

— Ну, меня интересовали не его планы, а методы борьбы с появившимся вредителем, — пояснил я. — Надеюсь, Казимир уже принял какие-то меры…

— Господин Корн думает, что это грызуны, — собравшись с мыслями, заявил мой собеседник. — Он запер в амбаре несколько кошек, чтобы они охотились на них.

— Ну и как результаты? — натянув вожжи, поинтересовался я.

— Да ещё меньше зерна стало, господин Мейер… Толку от них нет.

Ладно, видимо, придется все самому осмотреть. Если бы дело было в грызунах, то кошки могли бы облегчить эту ситуацию. Даже если они никого не поймали, то запахом своим точно отпугнули бы мышей или крыс.

Лошадь шла бодро. Мы постепенно приближались к центральным наделам Преславицы, где по соседству раскинулись обширные владения Казимира Корна. Вскоре телега миновала неосвещенный створ задних ворот, въезжая на территорию бывшего лагеря лесорубов.

— Приехали, — заявил я.

Лошадь остановилась, немного подрагивая крупом. Из темных окон бараков не доносилось ни звука — изнуренные дневной работой люди спали крепким сном.

Я спрыгнул с телеги, и мои сапоги мягко погрузились в липкую грязь. Радован бесшумно спустился следом. В паре шагов от нас высились тяжелые ворота амбара, запертые на массивный засов.

Вдруг из амбара донесся странный звук. Это был не мышиный писк и не возня обычных крыс. Внутри раздался отчетливый, сухой хруст, словно кто-то с силой сжимал и ломал колосья, а затем последовало мерзкое, чавкающее засасывание. Кобыла у телеги испуганно заржала, попятившись назад.

— Слышал? — повернувшись к замершему от страха подневольному Корна, шепотом спросил я. — Ну-ка, открывай.

— Господин Мейер… А может, не надо? Может, подождем до утра? — мужик испуганно покосился на ворота амбара.

— Я кому сказал? Отпирай! — тихо приказал я. — До утра она вам весь амбар подчистит, а Корн потом с вас шкуру спустит. Откидывай засов!

Мужик судорожно сглотнул, дрожащими руками ухватился за тяжелый деревянный брус и с натужным кряхтением потянул его в сторону. Засов с глухим скрипом поддался. Подневольный аккуратно потянул на себя массивную створку дубовой двери.

Стоило сквозняку ворваться в помещение, как чавканье резко прекратилось. В глубине амбара раздался глухой шорох. Няпонятного происхождение существо стремительно метнулось в самый дальний угол, скрываясь за высокими баррикадами из набитых зерном мешков.

— Хочет спрятаться, гадина! — сквозь зубы процедил Радован, первым шагая через порог.

В этот самый момент из темного дверного проема, едва не сбив с ног Радована, с диким, истошным мяуканьем вылетела серая тень. За ней выбежали еще две.

— Что за чертовщина⁈ — рявкнул Радован и резко отошел в сторону.

Три кошки, которых Казимир Корн запер внутри для борьбы с грызунами, пулями вылетели наружу. Хвосты у них были раздуты, а шерсть стояла дыбом.

Кошачий побег лишь подтвердил мою догадку: обычный грызун никогда бы не довел дворовых хищников до такого состояния.

— Радован, за мной, — углубляясь в лабиринт из мешков с зерном, тихо скомандовал я. — Смотри под ноги и не шуми особо. Разберемся, что за гость тут хозяйничает.

— Что-то мне не хочется туда идти, — крепче сжимая вилы в руках, признался помощник. — Если уж кошки убежали, то вдруг… Там огромный грызун. Размером с собаку.

— Меньше думай, больше делай, — не оборачиваясь, оборвал я его. — И у тебя в руках вилы. Куда более выгодное положение, чем у меня.

Я двинулся по проходу между закромами, и «Взор Фермера» тут же высветил воришку. На вершине огромной кучи зерна, прижавшись к мешку, сидело существо, которое меньше всего походило на привычного вредителя из прошлой жизни.

Перед глазами вскоре высветилось уведомление от системы:

/Объект зафиксирован: Амбарный Живкогрыз/

/Тип: Магический паразит-вредитель./

/Особенности: Питается исключительно семенами растений (преимущественно злаковыми культурами)/

/Текущий статус: Перенасыщение эссенцией живки (Ослаблен из-за переедания).

/Класс угрозы: Низкий (Для человека безопасен)./

С виду это был зверек размером с упитанного енота, но покрытый густой шерстью угольно-черного цвета. Лапы у него были мощные с длинными когтями. Но самой примечательной была его морда. Округлая, увенчанная парой длинных, подвижных ушей.

Большие черные глаза зверька тускло светились в полумраке. Из его пасти вытягивался тонкий хоботок, который сейчас был погружен в прогрызенную дыру в мешке. Зверек судорожно втягивал в себя зерно, и сквозь его полупрозрачные шейные жилы было отчетливо видно, как внутрь брюшка перетекают искрящиеся зеленые частицы, та самая эссенция живки, которую он высасывал из зерна Корна.

Жрать мясо или бросаться на кошек этот пушистый воришка и не думал. Он находил самые богатые живкой семена и буквально «выпивал» из них жизненную эссенцию, оставляя крестьянам лишь иссушенную шелуху, которая внешне казалась сгнившей.

Живкогрыз тяжело дышал, периодически икая. Заметив нас, он лишь испуганно прижал длинные уши к спине и жалобно пискнул, уставившись на вилы Радована своими огромными глазами.

— Ну и чудо-юдо пушистое, — разглядывая воришку в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели кровли, тихо присвистнул сзади Радован, — Это что еще за зверь такой? Мне его прибить?

— Погоди ты со своими вилами, — я аккуратно опустил руку парня. — Убить всегда успеем. Да и умен больно, посмотри на него. Глаза какие умные!

Я быстро огляделся и заметил на полу пустой, крепкий мешок из-под зерна. Зверек, словно понял, что бить его прямо сейчас не будут, жалобно заверещал, попытался сдать задом и закопаться в овес, но раздувшееся брюхо намертво застряло в складках ткани.

— Натягивай мешок с головы, а я подтолкну, — скомандовал я Радовану.

Помощник, хоть и кривился от брезгливости, сработал четко. Он резко раскрыл мешок и набросил его на ошарашенную морду живкогрыза. Тварь отчаянно попыталась закопаться, загребая зерно, но я ухватил его за толстый, покрытый черной шерстью загривок и с усилием протолкнул жирную тушку вглубь мешка.

— Пии-и-ик! — глухо донеслось из мешка, после чего я мгновенно перехватил горловину и завязал её обрывком бечевки на три узла.

Мешок на полу судорожно задергался, катаясь по зерну. Перед глазами тут же выскочило системное оповещение:

/Вы успешно захватили живой объект! /

/Цель: Амбарный Живкокрад./

/Текущий статус: Пленен, сыт, напуган./

Не успели мы сделать и трех шагов к выходу, как во дворе раздался тяжелый стук распахивающихся дверей. Из-за испуганного крика Радована хозяин этих земель, видимо, проснулся. Знатно мой помощник расшумелся из-за выбежавших кошек. Да и последующая возня в амбаре была, мягко говоря, не тихой.

— Что там в амбаре моем происходит⁈ Прошка, пес ты шелудивый, где тебя черти носят⁈ — узнал я знакомый голос землевладельца.

Подневольный, который так и стоял у дверей, испуганно пискнул и попытался скрыться в темноте, но было поздно. Корн быстрыми, тяжелыми шагами приближался к амбару.

За ним уже бежали двое сонных мужиков, вооруженных вилами. Когда Корн дошел до дверей и поднял свечу выше, его взгляд упал прямо на меня и Радована.

Я стоял на пороге, а у меня на плече отчетливо брыкался и жалобно пищал холщовый мешок.

— Войцех Мейер⁈ — Казимир Корн аж покраснел от возмущения. — Что вы забыли в моем амбаре посреди ночи⁈

Двое сонных мужиков с вилами переминались с ноги на ногу за спиной своего хозяина. Казимир Корн тяжело дышал, переводя яростный взгляд с меня на брыкающийся мешок.

— Вышло небольшое недоразумение, — спокойно ответил я. — Думаю, вы всё сами поймёте, если выслушаете меня и не станете сходу обвинять в воровстве. Ради вашего же блага.

— Зубы не заговаривай, Мейер! — Корн сделал шаг вперед. — Вы залезли в мои закрома тайно, как воры! Без моего ведома! Что в мешке, я спрашиваю⁈

Я спокойно снял тяжелый мешок с плеча и опустил его на землю прямо к ногам землевладельца. Живкогрыз внутри обиженно пискнул и заворочался.

— В известность вас не поставили, господин Корн. Но вина в этом, скорее ваша. Нужно внимательнее следить за своим амбаром, — ответил я, не отводя взгляда. — Вы кошек в амбаре заперли? Заперли. А толку? Зерно как пропадало, так и пропадает. Думали, крысы?

Я наклонился и резко дернул за бечевку, приоткрывая горловину мешка. Изнутри в тусклом свете свечи показалась лоснящаяся черная мордочка с длинными, испуганно прижатыми ушами и огромными, блестящими глазами. Зверек непроизвольно сыто икнул.

У Корна отвисла челюсть. Мужики с вилами испуганно отшатнулись, один даже стал молиться шепотом.

— Это… это что еще за нечисть? — резко растеряв всю свою спесь, пробормотал хозяин надела.

— Это Амбарный Живкогрыз, — затягивая узел обратно, произнес я.

— Эта тварь, значит, зерном питается? — землевладелец медленно пришел в себя. — Ну так вот что я тебе скажу, Войцех Мейер, — Корн хищно прищурился. — Раз эта пушистая дрянь поймана в моем амбаре, на моей земле, да еще и брюхо себе набила моим зерном, то и тварь эта — моя по праву! Она мне за каждую испорченную горсть зерна отработать должна.

— Господин Корн, вы его удержать не сможете, — сдержанно ответил я. — Этот зверек сквозь ваши доски уйдет в землю в первую же ночь.

— А это уже не твоя печаль, сосед! Запру в железную клетку для куниц, никуда не денется, — Корн нагло ухмыльнулся. — А ну, хлопцы, забирайте мешок.

Один из мужиков, неловко перехватив вилы одной рукой, потянулся к завязанной горловине. Радован рядом со мной громко вздохнул, видимо, не хотел отдавать зверушку, которую мы поймали.

Я посмотрел на брыкающийся мешок, из которого доносился тихий писк. Жалко мне стало это существо.

Ну ладно, залез в амбар. Ну набил брюхо чужим зерном. А в чём он виноват-то? Люди вытесняют дикую фауну с привычных мест.

Животное просто приспосабливается как может, чтобы банально выжить и прокормиться. А Корн? Он просто запрет его в тесную железную клетку, измучает, а когда поймет, что толку от голодного живкогрыза нет, просто пустит его на новую зимнюю шапку.

— Руки уберите, — не повышая голоса, обронил я.

Мужик с вилами, уже потянувшись к мешку, испуганно замер и отдернул руку. Радован за моей спиной довольно ухмыльнулся. Помощник сразу понял, что решать дело я буду по-своему.

— Ты что себе позволяешь, Мейер⁈ — Корн аж подпрыгнул на месте.

Казимир открыл было рот, чтобы выдать новую порцию отборной ругани, но я наглого соседа бесцеремонно перебил:

— Если бы не я и не мой помощник, то этот зверек и дальше бы ваше зерно жрал. Пока от запасов одна пустая шелуха не осталась бы, а вы бы всё на грызунов списывали. Так что считайте, что за спасение амбара вы со мной уже расплатились. Это — мой зверь. По праву работы. Вопросы есть?

— Забирайте! — наконец вымолвил Корн. — Пусть будет так, Мейер. Забирайте свою крысу переросшую, Мейер! Но если она у вас сбежит и снова приползет к моему зерну, то пристрелю на месте, а уж шкуру найду куда деть, — он перевёл взгляд на своего батрака. — Прошка, засов на место верни!

Землевладелец развернулся и, яростно чавкая сапогами по грязи, зашагал обратно к своему дому. Мужики с вилами поспешили за ним.

Я переглянулся с Радованом, и мы оба довольно усмехнулись. Мешок у меня на плече снова тихонько заворочался, словно живкогрыз благодарил за то, что его не оставили в лапах Корна. Дело было сделано, пора возвращаться домой.

* * *

— И что мы с ним будем делать? — удивленно подняв брови, поинтересовалась Беатрис. — Это же самый настоящий вредитель. Давно я их, конечно, не видела в лесу.

— Пока он в мешке — вреда от него никакого, — я аккуратно опустил брыкающуюся ношу на дощатый пол нашей кухни. — Корн бы его на воротник пустил, а у меня на этого пушистого зверька свои планы.

Живкогрыз внутри мешка словно почувствовал, что о нём говорят, притих и лишь тихонько пискнул.

— Ты бы видела, Беатрис, как он у Корна зерно всё сожрал, — усмехнулся Радован. — Протыкает мешок хоботком и вся содержимое в жирное брюхо летит. Я сам сначала думал прибить гадину, а Войцех рассудил иначе.

Беатрис обошла мешок кругом, с явным любопытством разглядывая шевелящуюся ткань. Она поправила свой охотничий нож на поясе и сложила руки на груди:

— И как ты собираешься удерживать вредителя на ферме? Стоит ему проголодаться, и он твои грядки подчистит.

Я лишь загадочно улыбнулся и мысленно обратился к системе, чтобы узнать состояние дел:

/Плененный объект: Амбарный Живкогрыз/

/Текущий статус: Напуган, заперт, сыт/

/Доступное действие: Попытка приручения./

/Шанс успеха: 65% (Бонус: объект сыт и обязан вам спасением от гибели)./

Если у меня есть возможность его приручить — значит этот зверек может мне принести какую-то потенциальную пользу. Только вот непонятно ещё какую. Но раз такой вредитель, как Корнепий в итоге мне пригодился, значит и этому я найду своё место.

Подумать только… Фермер приручает вредителей! В прошлой жизни я бы и подумать о таком не мог. Что дальше? Тлю подчинять стану?

— Ну, поживем-увидим, — ответил я. — Ничего не мешает нам посадить его в мешок и вывезти куда-нибудь подальше от участка.

— Или вообще его ночью где-нибудь рядом с амбаром Вернера оставить, — громко расхохотался Радован. — Пусть его зерно «клюёт».

Помощник прекрасно знал, что на такие меры я никогда не пойду. Даже если человек будет мои злостным врагом.

— Если всё получится, этого мелкого воришку получится приручить, — усмехнулся я. — Ну-ка, Радован, помоги мне немного.

Я развязал бечевку, и из горловины мешка медленно показалась черная, лоснящаяся мордочка. Звередь осторожно повел своими длинными ушами, моргнул глазами и, жалобно пискнув, уставился прямо на меня.

Но не успел я с ним попробовать установить контакт с помощью системы, как дверь с улицы распахнулась. Утробно зарычав, на меня вылетела тень.

Живкорой Корнепий! Мой первый питомец, который до этого момента мирно спал, учуял на своей территории чужака. Складки на его морде задвигались от напряжения, а черные глаза налились кровью. Он коршуном бросился на мешок, явно намереваясь порвать наглого конкурента на мелкие кусочки.

— Пии-и-ик! — в ужасе взревел пушистый воришка. Он резко выскочил из мешка и в один прыжок взлетел прямо на кухонный стол, снося хвостом глиняный горшочек с молоком. Он с грохотом разлетелась вдребезги, заливая доски белой лужей.

— Ах ты дрянь! — едва успев отскочить, чтобы не заляпать сапоги, вскрикнула Беатрис.

Корнепий, не думая сдаваться, с пробуксовкой крутанулся на мокром полу. Я уже понял, что он сейчас планирует прыгнуть на лавку, а оттуда — тоже на стол. Только вот столовая мебель его габаритов не выдержит.

Я сразу дал мысленный приказ остановить это безобразие. Но, увы, получилось не идеально. Уж больно сильно, видимо, Корнепий приревновал.

Началась дикая, хаотичная погоня. Живкогрыз метался туда-сюда, испуганно прижимая длинные уши. Его набитое брюхо смешно колыхалось, но прыгал он для своей комплекции на удивление резво.

— Беатрис, лови мелкого! Радован, хватай Корнепия! — закричал я во всё горло.

Радован меня словно не слышал и тоже попытался прижать живкогрыза к стене, но пушистый зверек ловко проскочил у него между ног, попутно опрокинув корзину с луком. Десятки луковиц с сухим шуршанием покатились по всей кухне.

Корнепий, тяжело сопя и клацая зубами, летел следом, сметая на своем пути всё, что попадется. Дом за пару секунд превратилась в зону боевых действий.

Наконец, живкогрыз взлетел на верхнюю полку с посудой, забился за старый чугунок и оттуда, мелко дрожа, выставил свой кожистый хоботок, и издал тонкий писк отчаяния. Корнепий устроился прямо под полкой и злобно рычал на чужака.

Перед моими глазами внезапно появилось уведомление от системы. Я ещё не успел пробежаться глазами по тексту.

/Внимание! Конфликт питомцев за влияние на территории надела/

/Статус: Живкорой Корнепий демонстрирует доминирование. Амбарный Живкогрыз готов подчиниться любому, кто спасет./

/Шанс приручения Живкогрыза увеличен до 95%/

— А ну цыц, оба! — рявкнул я на всю кухню.

Корнепий мгновенно осекся. Складки на его серой морде обиженно разгладились, он поджал короткий хвост и виновато распластался на полу, искоса поглядывая на меня своими черными глазами.

Живкогрыз на верхней полке сжался в комок, дрожа и испуганно прижимая длинные уши к спине. Времени на разборки питомцев у меня не было.

Я сделал шаг вперед, поднял руку и сфокусировал взгляд прямо на забившейся в угол пушистой тушке. От моих пальцев протянулся тонкая нить живки. Энергия плавно поплыла вверх, окутывая испуганного зверька.

Почуяв силу, которая только что его спасла, живкогрыз перестал верещать. Он осторожно выставил свой хоботок и втянул в себя кончик энергетической нити.

/Внимание! Ритуал приручения завершен успешно (Шанс: 95%)/

/Объект: Амбарный Живкогрыз успешно привязан к вашему участку./

/Эффект связи: Принудительное примирение. Питомцы надела больше не реагируют друг на друга агрессивно./

— Всё, отвоевались, — чувствуя, как ментальное напряжение спадает, сказал я. — Слезай давай, чудо ушастое.

Зверек моргнул своими огромными глазами и уже без прежнего страха соскользнул с полки прямо на стол и преспокойно уселся рядом с луковицей. Корнепий лишь демонстративно отвернулся и тяжело вздохнул, признавая нового сожителя.

— Что⁈ Всё? — искренне удивился Радован. — Я думал всё это представление закончится только в том случае, если Корнепий его на зубок поймает.

— А ты гляди как он надулся… Обиделся! — указав пальцем на живкороя, засмеялась Беатрис. — Войцеху достаточно было голос поднять, чтобы он успокоился. Ну и проказник! А убирать за собой кто будет, Корнепий?

— Ладно тебе, Беатрис, не пили парня, — отсмеявшись, Радован поднял с пола перевернутую корзину и принялся сгребать в неё раскатившийся лук.

Я лишь молча усмехнулся. Системные узы идеально сработали. Живкогрыз уже вовсю обнюхивал ближайшую луковицу своим кожистым хоботком, совершенно не боясь затаившегося Корнепия.

— Убирать будем вместе, — я взял в руки чистую сухую тряпку, чтобы собрать разлитое молоко.

Через тридцать минут на кухне, наконец, воцарился относительный порядок. Корнепий ушел дремать рядом с печью. Новый пушистый жилец, которого мы временно нарекли просто «Живкогрызом», устроился на краю лавки и принялся тщательно вылизывать себя.

Я подошел к деревянному комоду и выдвинул верхний ящик. По кухне тут же’поплыл' кисло-сладкий аромат брожения. Внутри стоял глубокий глиняный стакан, до половины наполненный мутной, серовато-розовой жидкостью. На поверхности жижи плавала плотная белая пленочка, а на самом дне густым осадком лежали мелкие зерна.

Увидев, что я достал глиняный стакан, Радован оживился. Он вытянул шею, шумно втянул носом воздух. Его глаза заблестели.

— О-о-о, Войцех! — шутливо толкнув меня локтем в бок, ухмыльнулся помощник. — А ты, оказывается, не только картоху растить мастак! Тайные запасы держишь? Ну-ка, дай пригубить хозяйской бражки, а то после всей этой беготни во рту пересохло.

— Куда руки тянешь, олух? — отведя руку со стаканом в сторону, усмехнулся я. — Это не брага. Это семена томата, который недавно вырос у меня на участке.

— Семена? В этой жиже? — Радован брезгливо сморщился. — А зачем ты их в воде оставил? Сгниют же.

— Это называется ферментация, — я аккуратно покачал стакан, отчего мутная жидкость пришла в движение, оголяя скрытые под пленкой семена. — Видишь ли, Радован, у помидор каждое семечко сидит в такой скользкой, студенистой оболочке. В природе она не даёт ему прорасти раньше времени, прямо внутри спелого помидора. Если ты просто выковыряешь семена из плода и сразу высушишь, эта слизь высохнет и превратится в плотную, твёрдую корочку.

Я ещё раз крутанул стакан, показывая, как мутная жижа отделяется от семян:

— Семена вместе стоят в воде пару дней. Начинается брожение. Заодно образовавшийся раствор убивает всю заразу, которая могли остаться от куста. Как только плёнка поднялась наверх, а чистые семена упали на самое дно — всё, процесс окончен. Теперь их нужно просто промыть в чистой воде и высушить.

Перед моими глазами тем временем появилось очередное системное уведомление, подтверждающее мои догадки:

/Технологический процесс «Ферментация семян» завершен успешно/

/Результат: Оболочка разрушена полностью. Стерилизация посевного материала — 100%./

* * *

Дождавшись рассвета, мы с Радованом заскочили к Бажею. Птичник, как и обещал, отложил все дела и повел нас сквозь глухие заросли к месту, где нашел дерево для своей чудо-удочки.

Мы шли медленно. Дикая малина то и дело цеплялась за одежду, а сапоги проваливались в чавкающую землю после ночного дождя.

— Пришли, мужики, — вполголоса произнес Бажей. — Аккурат посреди этой просеки я сухостой-то и приметил. Хвала Богам за всё!

— Боги… — Радован побелел как полотно и судорожно отступил на шаг назад. — Это же ведь то самое место, Войцех…

Так вот оно в чём дело… Теперь ясно, как Бажей смог себе такую удочку сварганить. Как я и думал.

Что ж… У меня уже есть пара идей, как можно использовать эту находку!