Глава 21

— Почему из всех возможных вариантов в округе ты выбрал именно это место? — поинтересовался я у соседа-птичника.

Мы находились напротив того самого дуба, который помог мне справиться с Божидаром. Дерево находилось гораздо ближе к моему участку. Не проще ли было найти материал для будущей удочки рядом со своей землёй? Как-то это подозрительно.

— Милость Богов безгранична, господин Войцех! — улыбнулся Бажей. — Они мне указали на это место.

— Каким образом?

— Ну, мне приснился сон, — признался птичник.

— Видимо, вещий был, — усмехнулся Радован.

Бажей огляделся по сторонам, словно не хотел, чтобы нас кто-то подслушал. Птичник понизил голос до шепота:

— Снится мне, будто сижу я на пороге своего нового дома. Вы же помните, Господин Мейер, что куры у меня перестали нестись? — начал Бажей. — Я перед сном весь день об этом думал, горевал, места найти себе не мог. Как уснул даже не помню. Но во сне ко мне подошел старец. Борода у него такая пышная седая была. Ну и разговор у нас с ним завязался. Я ему на горе то своё пожаловался, а он мне в сторону вашего участка указал пальцем и говорит: «Иди в ту сторону, найди великий дуб. У его корней лежит то, что твой дом убережет, а из ветвей его выйдет лучшая снасть. Будет что птице поесть.» После этих слов я проснулся… И ведь не соврал старик-то из сна! Вас встретил, зерна раздобыл, да еще и дерево то самое нашел. Я поэтому и говорю всегда, что милость Богов безгранична!

Я внимательно вслушивался в каждое слово Бажея, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, изменение тона или бегающий взгляд. В прошлой жизни я повидал немало мошенников, но сейчас передо мной стоял абсолютно искренний и честный человек. Птичник рассказывал это с такой детской верой и трепетом, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

«У его корней лежит то, что твой дом убережет… Будет что птице поесть», — прокрутил я в голове слова старца. Ведь Бажей пришел ко мне за зерном, даже не зная, что оно у меня есть, и я действительно выделил ему мешок ячменя!

В голове промелькнула вполне логичная мысль. А что, если Бажей не просто чудаковатый сосед? Что, если у него тоже есть доступ к системе, просто интерфейс выдает ему подсказки в виде таких «вещих снов»? Или Боги действительно помогают соседу?

— Погоди, Бажей, — глядя на птичника, я прищурился. — А ветку эту для будущей удочки… ты где взял? Неужели с этого самого дуба спилил?

Я невольно напрягся, ожидая ответа. Ведь я прекрасно знал, что этот дуб — это не просто старое дерево. Он являлся мощнейшим, важнейшим узлом живки, который буквально питал всю округу своей энергией. Если внезапно моему соседу придет в голову его спилить, то последствия для всей экосистемы могут стать катастрофическими.

— Да вы что, господин Войцех! — округлив глаза, Бажей испуганно замахал руками. — Спилить⁈ Хвала Богам, у меня и топора-то с собой нет! Вон там она на земле лежала, прямо у корней, словно меня дожидалась. Видать, ветром её давеча обломило. Сухая, крепкая, ровная. Даже много усилий прикладывать не надо было, чтобы её сделать.

Я мысленно выдохнул, но расслабляться не собирался. Уж слишком вещий сон приснился моему чудаковатому соседу, и если ему вздумается, что Боги велят ему пустить этот великий дуб на доски для курятников, у меня возникнут огромные проблемы.

— Вот и отлично, что она просто лежала, — строго произнес я. — Ты, Бажей, к этому дереву даже не думай подходить. На фронтире такие деревья как столпы, на которых вся земля держится. Тронуть его — значит навлечь на себя беду. Радован не даст соврать.

— Да, лучше это дуб не трогать, — подтвердил Радован.

Птичник от моих слов поспешно закивал и сказал:

— Понял, господин Мейер… Раз дерево священное, я к нему и близко не сунусь. Мне Боги про ветку сказали — я её взял. И за это им спасибо!

— Послушай, Бажей, — обратился я к соседу. — А покажи-ка мне конкретное место, где ты свою будущую удочку нашел.

— Да вон же, господин Войцех, чего тут искать, — птичник охотно сделал несколько шагов в сторону и указал на примятый куст папоротника в паре метров от ствола. — Прямо там и лежала. Словно сам лес её для меня приготовил.

Я подошел ближе и замер. В памяти мгновенно прокрутились события недавней схватки. Это было то самое место. И ветка в руках Бажея была частью того самого массивного сука, который я совсем недавно с помощью живки отделил от дуба и обрушил прямо на голову Божидару.

— Погоди, — я нахмурился, внимательно вглядываясь в край древесины. — Ты сказал, у тебя топора нет. Но край выглядит так, будто его ровно отделили. Пилил её, что ли?

— Да упаси Боги, господин Мейер! Я ж говорю — пальцем не трогал дерево! Она уже отломлена была. Ровненько так с одного конца, а с другого будто об колено сломали. Я её просто поднял и пошел.

В этот момент пазл в моей голове окончательно сложился. Ну, конечно! Когда сук рухнул, Божидар со злости швырнул его в сторону, прежде чем я окончательно с ним «разобрался». Сила удара и инерция как раз отломили эту часть сука.

Старец во сне Бажея обещал, что из этой ветви получится хорошая удочка. И если сон действительно отражал системные алгоритмы, то дело было вовсе не в простом везении…

А ведь этот сук не просто упал. Я пропустил через него мощный поток живки, стремительно состарив древесину, чтобы она обрушилась вниз. Из этого следовало два крайне интересных вывода.

Либо любое изделие, созданное из этого дуба-узла обладало особыми, скрытыми свойствами. Либо, что еще перспективнее, вещи, измененные под прямым воздействием моей живки, получали уникальные системные характеристики и бонусы.

/Внимание! Получены новые данные об окружающем мире/

/Системная справка:/

/Данный дуб является идеальным проводником живки. Любой древесный материал, полученный от этого узла, обладает повышенной емкостью к магическому и энергетическому насыщению./

/Открыто новое ремесленное свойство: «Зачарование Живкой»/

/Вы можете целенаправленно насыщать инструменты и заготовки, созданные из древесины этого дуба, собственной живкой./

/Эффект: Насыщение навсегда изменяет базовые свойства предмета, наделяя его уникальными системными бонусами (в зависимости от назначения инструмента: от рыболовных снастей до оружия и плотницкого инвентаря)./

Вот оно что! Значит, моя теория подтвердилась целиком и полностью. Бажей унес к себе не просто хорошую палку для рыбалки. Благодаря тому, что я пропустил сквозь нее живку во время столкновения с Божидаром, эта ветка уже прошла первичную «запитку».

Из нее действительно получилась хорошая удочка. И самое главное, что теперь я знал, как создавать подобные вещи. Любой топор, черенок для лопаты, лук или рукоять меча, выструганные из древесины этого дуба и подпитанные моей силой, станут идеальными инструментами. Это открывало колоссальные возможности для обустройства и защиты моего участка.

— А чего сук целиком не забрал? — поинтересовался я у соседа.

— Мне много не надо, господин Мейер, — птичник пожал плечами. — На удочку хватило, а остальное пусть лежит. Милость Богов безгранична, но меру тоже нужно знать. Если хотите, то можете забрать себе.

Я взял сук в руки. «Взор Фермера» услужливо подсветил знакомое зеленое свечение глубоко внутри волокон. Хоть уже эта часть дерева давно мертва, но достаточно дать ей немного живки, чтобы она ожила.

— Раз так, заберу, — подняв сук с земли, заявил я. — В хозяйстве пригодится.

— А давайте я и вам удочку сделаю, — оживился Бажей, — Я ж обещал. Вы мне зерна дали, по-соседски выручили. Грех не отблагодарить. К вечеру будет у вас удочка не хуже моей.

Я открыл было рот, чтобы согласиться, но осекся.

Стоит ли тратить такой ценный материал, чтобы сделать ещё одну удочку? Рыбалка мне, безусловно, нравится, но цена изготовления была слишком высока…

— Погоди-ка, Бажей, — я медленно покрутил обломок в руках. — Дай подумать.

Птичник весело засмеялся и отошел в сторону. Вскоре он принялся что-то напевать себе под нос. Вполне возможно, что он читал какую-то молитву.

Я обошел дерево по кругу, пытаясь обнаружить крупные сухие ветви, которые потенциально можно было с хирургической точностью отсечь от живой части с помощью «Жатвы Живки».

Но дуб был абсолютно здоров. Значит, в той стычке я отсек единственную сухую часть, отжившую своё. Трогать живую часть ради своих нужд — было опасно. Ведь дерево вполне может заболеть после такого и умереть.

Что произойдет с округой после такого? Если она просто лишится этого важного узла живки? У меня даже появились предположения, что проблемы в центральном округе могут быть с этим связаны.

Это только я вижу важность этого растения для округи благодаря системе. А для обычных землевладельцев, например, для Казимира Корна — это просто хороший материал для строительства.

Вполне возможно, что в центральном округе люди срубили такие деревья для своих нужд, даже не понимая их значения для округи. Из-за этого сейчас почва под влиянием изумрудного катализатора быстро истощила свой ресурс.

Но это было лишь моё предположение. Ведь мне не доводилось находить другие важные узлы живки. Вполне возможно, что они могут представлены не только каким-нибудь растением, но и рекой. Словно Нил в Египте!

— Ну, что-нибудь надумал? — прервал мои размышления Радован.

Ему явно не хотелось задерживаться в этом месте из-за той роковой ночи, когда мы избавились от Божидара. Мой помощник ведь не знал, что процесс бессознательно контролировался мной. И это дерево не вздумает нанести ему какой-то вред.

Радован то и дело смотрел себе под ноги. Словно ждал, что земля вот-вот разверзнется и утащит кого-то из нас в свои недра.

— С удочкой можно повременить, — подытожил я. — Если я захочу пойти на рыбалку, то, думаю, Бажей мне её с удовольствием одолжит.

— Разумеется! — птичник блаженно заулыбался. — Нет ничего лучше, чем поделиться с ближним. Очень важная добродетель, которой очень многие люди пренебрегают. А ведь с неё всё и начинается.

— А если Войцех сломает твою удочку? — спросил Радован.

Я уже достаточно хорошо знал своего помощника, чтобы понять ход его мыслей. Моего соседа Радован недолюбливал, но тщательно это скрывал от него. Ему казалось, что Бажей на самом деле был далеко не самым искренним человеком.

Проще говоря, Радован считал, что птичник просто создает образ «верующего и доброго» в глазах других, хотя на самом деле таким не является. Такое впечатление сложилось у него из-за частого упоминания Богов всуе.

Но я был не согласен со своим помощником. Всё таки опыта общения с разным контингентом людей у меня было больше.

— Ничего страшного, — смущенно заулыбался Бажей. — Сделаю себе другую удочку. Ничего не происходит в этом мире без вмешательства Богов. Если случится так, что господин Мейер сломает мою удочку, то так тому и быть!

Радован лишь раздраженно усмехнулся, словно предугадал ответ моего соседа.

— Боги здесь ни при чем, — сухо заявил помощник. — Если удочка сломается, то это исключительно ваша вина.

— Слишком хорошее это дерево, чтоб на одну только рыбалку его переводить, — вмешался я в разговор с новой темой. — Я, пожалуй, подумаю сперва к чему его лучше приспособить. Может, чего поважнее удочки выйдет.

Мне хотелось поскорее закончить этот разговор, чтобы не обидеть соседа-птичника. С Радованом я обсужу это позже, чтобы впредь таких разговоров не возникало.

— Дело хозяйское, — не стал спорить Бажей. — Вам виднее, Господин Мейер. Если надумаете, то дайте мне знать.

— Договорились, — кивнул я. — А пока давай-ка отсюда выбираться.

* * *

Когда мы вышли из леса, солнце стояло уже в зените. Изгородь моего участка показалась между стволов, и я невольно прибавил шаг. После ночной возни с живкогрызом и утреннего похода к дубу хотелось уже добраться до дома и заняться полезным делом.

Но у самых ворот я остановился как вкопанный. На моей земле были чужие люди.

Возле входных ворот стояла телега, запряженная лошадью бурого окраса. Рядом с ней ходила туда-сюда худая женщина. Рядом с ней было двое детей: мальчишка лет десяти и девочка-малютка, что цеплялась за материнский подол.

На самой телеге сидел мужчина, который активно вел разговор с моими работниками. Бригадир Болеслав, увидев меня, показал незнакомцу пальцем в мою сторону. Судя по всему, меня ищут.

— Это еще кто такие? — спросил Радован. — Войцех, а это не твои родные случайно приехали?

— Нет, — коротко ответил я и направился в сторону гостей.

Чем ближе я подходил, тем больше деталей подмечал. У телеги, чуть в стороне, возились еще двое детей — парни постарше, лет пятнадцати, как две капли воды похожие друг на друга. Близнецы. Не сразу и разберешь, кто из них кто.

Переселенцы. Тут и гадать не надо. За последний год таких через эти края прошло немало. В центральных землях голод и народ потянулся на фронтир — кто с желанием легкой наживы, кто просто за куском хлеба. Семьями уезжали с насиженных мест, грузили все пожитки, которые могли унести, на телеги и ехали на окраину империи, где, по слухам, еще можно было получить свой надел земли.

Вот только слухи слухами, а на деле землю давали уже не всякому. Хороших, обжитых участков давно не осталось, а в глухомань не каждый соглашался ехать, учитывая опасную флору и фауну местных земель. Многие так и оседали по чужим дворам в батраках или брели дальше, не найдя своего угла.

Женщина заметила меня первой. Она торопливо собрала маленьких детей поближе, подняла девочку на руки и тревожно поглядела на мужа. Тот прервал разговор с Болеславом и обернулся.

— Добрый день. Хозяин, стало быть? — мужчина окинул меня оценивающим взглядом. Так смотрят люди, привыкшие за пару мгновений прикидывать, кто перед ними и чего от него ждать.

— Войцех Мейер, — останавливаясь напротив телеги, подтвердил я. — Хозяин этого надела. А вы кто будете и что на моей земле забыли?

— Болеслав сказал, что земля вам принадлежит, — мужчина кивнул в сторону бригадира и выдержал короткую паузу. — Прошу простить за самоуправство. Лошадь напоить надо было, да и сами пить хотели… Без вашего разрешения воду взяли из колодца.

Говорил он спокойно, без заискивания. Я перевел взгляд на бригадира.

— Болеслав, всё в порядке?

— Так точно, господин Войцех, — отозвался тот. — Они с раннего утра тут. Сначала-то мы насторожились, а как разглядели, что с бабой да с детишками… Воды дали, не звери же. А они говорят, к вам у них дело. Я уж и не знал, гнать их или ждать вас.

— Правильно сделал, что не погнал, — кивнул я и снова повернулся к мужчине. — Мне воды для путников не жалко. Так что за дело?

Тот помолчал, будто решая, с чего начать.

— Издалека едем, — наконец сказал он. — Из центрального округа. Третью неделю в пути.

— Совсем там всё плохо? — поинтересовался я.

И тут глава семейства тяжело вздохнул, оперся руками о борт телеги и принялся слезать.

Делал он это медленно, неловко. Спустил сначала одну ногу, нащупывая опору, а вторую перенес следом — и я увидел, что ниже колена она заканчивается грубым деревянным протезом на кожаных ремнях.

Один из близнецов тут же подскочил, подал отцу костыль. Мужчина оперся на него, выпрямился. Безногий калека с целым выводком детей осилил путь, который и здоровому-то не каждому по плечу.

— Три недели назад мы, наконец, узнали причину, из-за которой в центральном округе ничего больше не растет, — пристально посмотрев мне в глаза, сказал мужчина. — Вердикт светлых умов империи развеял мои последние сомнения. После этого я принял решение, что оставаться там больше нет никакого смысла.

Неужели я сейчас, наконец, узнаю, что происходит в центральном округе из первых уст?