Глава 6

Карета остановилась у ворот. Первыми спешились с лошадей четверо крепких солдат в кольчугах. Только потом кучер откинул подножку, и наружу выбрался сам граф Родерик фон Вальде.

Я вышел навстречу гостю. В прошлый раз граф приезжал один, а сейчас в окружении вооруженной охраны. Это явно не к добру. Да и не похожи эти солдаты на обычных городских стражников. По физиономиям спешенных всадников было видно, что они напряжены: поглядывают так по сторонам, держат ладони поближе к рукояти меча, словно ожидают какой-то угрозы на моем участке.

Первая мысль, что пришла мне в голову, была скверная. Каким-то образом графу стало известно про Изабелль Грейфам, про её письма, и про то, что я знаю, кто он на самом деле. И вот явился спросить с меня по всей строгости.

Хотя… Как-то маловато людей он с собой взял. Если бы фон Вальде знал о моем сотрудничестве с его врагом, то вряд ли бы сюда явился самостоятельно. Приехала бы городская стража в полном составе. Нужно узнать, что произошло. Я нацепил на лицо самую радушную улыбку, на какую был способен.

— Добрый день, граф, — поприветствовал я гостя. — Не ожидал вас увидеть в такую рань.

— Здравствуйте, господин Мейер. — Граф стянул перчатку и осмотрел двор. Лицо у него было усталое, под глазами тени. — Надеюсь, моё сопровождение вас не смущает? Они не вашу душу, не переживайте.

А граф достаточно проницательный человек. Заметил, что я слишком много времени, видимо, глазел на его людей.

— Я просто невольно вспомнил ваш первый визит ко мне, — спокойно ответил я. — Вы же ведь один приезжали…

Фон Вальде серьезно задумался. Создавалось впечатление, будто он взвешивал, стоит ли мне говорить о причине.

— Раньше меня и убить не пытались. — с досадой усмехнувшись, ответил граф. — Позавчера меня пытались убить. Я возвращался в Острог-на-Выселках, когда из посадок по мне выстрелили из арбалета. Если бы не бедолага Йонсен, то я уже был покойником. Мы сидели рядом. Болт угодил ему точно в голову.

— Кому пришло в голову вас убить?

— У меня предостаточно врагов, господин Мейер, — Граф криво улыбнулся. — Жаль, что мои люди не стали церемониться с убийцей. Возможно, я уже бы узнал, кто решил устроить на меня покушение.

Я сочувственно покивал, а в голове у меня заворочались неприятные мысли. И первым делом всплыла дворянка Изабелль Грейфам. Уж не её ли это рук дело?

Если это было действительно так, то мне следует быть осторожнее вдвойне. Потому что если граф пронюхает о том, что я с ней поддерживал связь — это может очень плохо закончиться для меня. Церемониться со мной он не будет, я уже нахожусь у него на крючке из-за Радована.

— Тяжёлые нынче времена настали, — сказал я вслух. — Благо, что вы уцелели.

— Я не за сочувствием сюда приехал, господин Мейер, — лицо графа внезапно стало предельно серьезным. — Вы обещали мне вырастить новый сорт картофеля. Именно поэтому я приехал сюда лично, чтобы своими глазами увидеть проявление вашего таланта, о котором в округе ходят легенды.

Обо мне действительно такая молва ходит или граф мне просто льстит? Доля правды в его словах была. Но подал он это с излишней долей преувеличения.

— Тогда не буду вас задерживать, пройдемте за мной, — кивнул я в сторону огорода.

Я повёл его через двор к огороду. Стража пошла за нами следом, стараясь прикрыть своими телами дворянина со всех сторон. Граф поглядывал на грядки без особого интереса. А я вёл его к дальнему краю, где у меня были грядки с помидофелем. На ветках среди листвы уже наливались крупные красные плоды.

— Вот, — я указал рукой на грядку с кустами. — Я назвал этот сорт помидофель.

Граф без слов сорвал плод, повертел в пальцах, понюхал, надкусил.

— Странное название, — граф надкусил плод. — Недурно! Никогда не видел таких крупных помидоров. Только я не совсем понимаю, зачем вы меня привели к этим кустам. Мы же договаривались о новом сорте картофеля…

— А это ещё не всё, ваше сиятельство. — Я не сдержал ухмылки. — Помидор так, приятная мелочь. Самое главное находится под землёй.

Я ухватил куст за стебель, поднатужился и выдернул его целиком, вместе с корнями. С них посыпалась земля, а следом закачались на тонких отростках плотные округлые клубни с кулак и крупнее.

Граф замер. Серьёзная мина, наконец, сошла с его лица. Было видно, что он был предельно удивлён.

— Как такое возможно⁈ — воскликнул граф.

— Я же вам уже сказал, что это — новый сорт, который называется помидофель, — я очистил клубень от прилипшей земли. — Один куст даёт и то, и другое. Сверху растут помидоры, а снизу картофель. Конечно, помидорами голод не утолишь, но как приятное добавление к рациону использовать можно.

Фон Вальде внимательно осмотрел вырванный куст. Он не мог просто поверить своим глазам. Местные землевладельцы не умели прививать растения, да и если бы они каким-то образом догадались об этом, то вряд ли бы у них всегда это получалось. У меня было существенное преимущество, потому что я мог с помощью «Взора Фермера» оценить вероятность успешной прививки. И в случае возникновения проблемы быстро исправить ситуацию.

Граф долгое время молчал. Мне кажется, что у него даже возникли мысли, что я заранее закопал несколько клубней в землю. Или он думал о совсем другом…

Такой человек, как он, в куске грязного корнеплода видел не просто еду. Для него мой сорт был способом продвижения при дворе императора. Если граф накормит голодную столицу, обеспечит провизией войско, то он уже будет не просто дворянином на отшибе империи, а тем человеком, к чьему слову склоняет ухо сам император. А там, глядишь, и короны фронтира недалеко. Я хорошо помнил, чего он на самом деле добивается.

— Маловато у вас грядок… — тихо произнес он.

У меня уже были мысли как из этой ситуации извлечь максимальную выгоду. И сейчас, наконец, наступил идеальный шанс реализовать мои планы.

— В том-то и беда, граф, — с наигранной досадой заявил я. — Земли много, а рабочих рук не хватает. В Преславице батраков не сыщешь, все работают у Юлиана Вернера. Гляньте сами, — я махнул рукой в сторону стены леса, окружающего со всех сторон мой земельный участок. — Верста за верстой доброй земли под лесом стоит. Если бы у меня были люди, то я мог бы вырастить гораздо больше. С учетом нынешнего количества рабочих на моей земле — мне этот лес и за десять лет не вырубить.

Граф проследил за моей рукой, потом снова опустил взгляд на клубень.

— Значит, вам не хватает рабочих…

— Все верно! — согласился я. — Надо лес валить, землю обрабатывать, строить дома для рабочих. Я до сих пор и себе не могу достроить жильё. Моей семье и некоторой части рабочих приходится жить в моем амбаре. А что им делать, если мне его придется забивать на зиму? В общем хлопот хватает.

— В Остроге-на-Выселках пришлый народ сидит без дела, — проговорил он медленно. — С каждым днем их становится больше и больше. Я могу их направить работать на ваш участок. Полсотни, а понадобится — и сотню. Достойная оплата, кормёжка — это я беру на себя. — он поднял палец. — Но вы, господин Мейер, будете посылать весь помидофель, что вырастет на ваших землях. Не переживайте, вопрос с земельным Бюро я возьму на себя. Вам же по вашему договору ещё необходимо часть провизии отдавать империи.

Я сделал вид, что его предложение меня серьезно озадачило, хотя внутри у меня всё пело. Сотня рабочих… Да с таким количеством людей я не только расширю свой участок, так ещё и стану серьезным конкурентом для Юлиана Вернера. Возможно, что у меня даже будет своя деревня в будущем.

— Я согласен с вашим предложением, — сказал я. — Если вы готовы договориться с земельным Бюро, то я буду рад вдвойне. Не обессудьте, но это, пожалуй, момент, за который я больше всего переживаю. Если предоставите людей, то дело пойдёт как по маслу.

— Будут вам работники. — Граф впервые за весь разговор улыбнулся. — Я постараюсь решить этот вопрос в кратчайшие сроки.

Мы пожали друг другу руки. Стража за спиной графа стояла молча, только один из них, тот, что постарше, со шрамом через всё лицо, глянул на выдернутый куст с любопытством. Видать, тоже удивился.

Фон Вальде ещё немного походил по огороду, порасспрашивал, как я его выращиваю, сколько времени уходит на рост, боится ли новый сорт мороза. Я отвечал охотно, но ценную информацию всё-таки придерживал при себе.

Про торфяное удобрение, про живку, про помощь системы — про это графу знать было незачем. А главное, я держал в уме мысль, о которой фон Вальде и не догадывался.

За людей и помощь с земельным Бюро я готов был предоставить ему помидофель. Пусть везёт мешки с картошкой и помидоры к императорскому двору и выторговывает себе там место повыше. Мне это только на руку. Не то чтобы я желал графу добра — я слишком хорошо знал, кто он и чего добивается. Сейчас мы можем сотрудничать на взаимовыгодных условиях.

Была у меня и другая задумка, о которой я помалкивал — выращивание мучника. Неприметная с виду культура, что выросла у дуба-узла. Я воспользуюсь помощью графа, чтобы получить большое количество рабочих на свой участок, наконец, избавлюсь от этого леса. Буду выращивать не только помидофель, но и мучник. В будущем решу как мне его реализовать мимо носа графа.

Вскоре я проводил взглядом карету, что покатила прочь в облаке пыли под охраной конных всадников, и не удержался от ухмылки. В голове у меня уже выстроился примерный план на будущее: в моем подчинении будет сотня рабочих.

Часть поставлю лес валить — там доброго строевого дерева на годы вперёд хватит. Других — возиться с торфом под моим четким руководством, теперь, когда я избавился от всех первородных комаров — можно поставить добычу на промышленные «рельсы». Третьих — заниматься обработкой землей и помощью по огороду. Четвёртых, что поумнее, — под начало Иржи поставлю. Пятых — избы да амбары строить, потому что где сотня работников, там и жильё нужно, и надежное хранилище на будущую зиму.

Мой земельный надел оживал прямо на глазах. Конечно, пока только в моих фантазиях, но я уже видел, каким он станет в будущем. Не жалкий надел с небольшой группой рабочих, а крепкое хозяйство, что в будущем станет крупной деревней.

Я поднял с земли выдернутый куст, отряхнул клубни. До гибели узла оставалось всё меньше дней, и техника отведения русла у меня была пока освоена только наполовину. Дел непочатый край. Но впервые за долгое время я чувствовал, что в скором времени я смогу радикально изменить ситуацию в свою пользу.

Лука объявился через час после визита графа, когда я мыл руки около колодца. Приплёлся он пешком, с неизменной своей котомкой через плечо, из которой торчали пучки сушёной травы, и с порога, вместо приветствия, буркнул, что пришёл поглядеть на мою мать.

— Пойдём вместе, — сказал я и вытер ладони о рубаху. — Заодно и я на неё погляжу, как обстоят дела с её здоровьем.

В ответ Лука хмыкнул что-то про сыновей, которым вечно некогда до родни, и я повёл его к амбару.

Внутри стоял полумрак, потому что окон в амбаре не было, пахло отваром из трав, что старик прописал в прошлый свой визит. Мать лежала на своей кровати у дальней стены. Было видно, что ей стало гораздо легче.

Сыпь, что раньше горела на щеках багровыми буграми, спала, побледнела, подсохла коркой. Она увидела меня, и в глазах её мелькнула едва заметная улыбка.

— Войцех, — сказала она негромко. — Сынок. Мне кажется, что я на поправку пошла.

У меня отлегло от сердца. Ещё день назад я боялся входить в этот угол и увидеть, что ей стало хуже. А нынче передо мной лежала прежняя моя мать. Ей ещё нужно время, чтобы полностью восстановить силы и окрепнуть. Но положительный результат лечения был налицо.

Лука присел рядом, положил ей пальцы на запястье, послушал грудь, осмотрел глаза. Старик подтвердил положительный исход: лёгкие очищаются от мокроты, жар сошел на нет, сыпь сходит, как ей и положено. Ещё нужно с неделю лечения и покоя.

— Крепкая она у тебя, — подытожил Лука. — Другой бы на её месте уже слег насовсем. А твоя мать смогла выкарабкаться. Хотя сам помнишь, что прогнозы у меня были неутешительные.

Только тут, привыкнув к полумраку, я разглядел, что в амбаре неладно. У стола возилась Ванда, жена Иржи, и на шее у неё, над самым воротом, розовела знакомая мелкая сыпь. Она поймала мой взгляд, поджала губы и отвернулась в сторону.

Я перевёл глаза на остальных, и картина сделалась яснее. Сыпью покрылись чуть ли не все живущие в амбаре. У ребятишек на руках, у Иржи на шее. Только у всех болезнь протекала гораздо легче, чем у моей мамы. Сыпь — бледная, редкая, как от комариных укусов.

— Что и следовало ожидать, — проследив за моим взглядом, заявил Лука. — Тельчанка очень заразная хворь. Да и среда располагает. Оно и понятно, живут в тесном помещении, дышат одним воздухом. Только ты особо не переживай по этому поводу. У них она в легкой форме протекает. Им даже отвары эти горькие пить нет смысла. Только целебные травы переводить. Походят денёк-другой в пятнах, почешутся, может быть и покашляют. Это у твоей матери хворь на ослабленное тело легла, оттого и перенесла так тяжело. А эти отделаются только испугом.

Я вспомнил белые точки у себя на запястье, те, что показал мне Лука в прошлый раз. Значит, эту хворь я уже перенёс когда-то, она меня больше не брала. Выходило, все жители на моем участке сейчас проходили через то же самое. Перемучаются раз, и получат защиту на всю оставшуюся жизнь. Ни один из них больше этой тельчанкой не сляжет.

Я поглядел на Ванду, что старательно гремела посудой. Она ведь больше всех голосила о том, чтобы выгнать мою маму.

Иржи заметил, куда я смотрю, и на его губах зашевелилась усмешка.

— Не серчай на неё, Войцех, — сказал он вполголоса. — Как саму обсыпало, так и разговоры про то, чтоб прогнать кого-то закончились.

— Я не держу на неё зла, — ответил я. — Женщинам свойственно паниковать, когда речь заходит о здоровье их детей.

Тут из-за поленницы вышли близнецы, оба сразу, как они всегда и появлялись у меня на глазах. Только теперь различать их мне стало легче лёгкого. Один, Януш, постоянно чесался, весь в бледных пятнах от макушки до ключиц. Второй, Яцек, стоял рядом с чистой кожей, и поглядывал на брата свысока.

— Гляди, Войцех, — Иржи хохотнул. — Раньше я их сам путал. А теперь вообще не составляет труда их друг от друга отличить. Один пятнистый, другой чистый. Хоть какая с этой хвори польза вышла.

— Батя, так это ж нечестно, — заныл пятнистый Януш. — Почему меня обсыпало, а Яцека нет?

— Не горюй. Обсыплет ещё и его, вопрос времени, — рассудил Иржи.

Януш при этих словах заметно ободрился, а я отвернулся, чтобы не рассмеяться в голос над шуткой Иржи. Не амбар, а лазарет какой-то.

Словом, в амбаре у меня творилась сущая благодать под личиной беды. Все, кто жил под этой крышей, разом перебаливали тем, чем всё равно рано или поздно переболел бы каждый на фронтире.

Через неделю у них появится иммунитет к этой хвори. Все до единого, привычные к здешней напасти, и болезнь эта их больше не тронет. Мать оживала на глазах.

Я велел Элизе продолжать помогать маме, поблагодарил Луку и сунул ему в руки корзину с помидорами, от которых старик для виду поотнекивался, но взял. У порога он обернулся.

— А матушку твою на воздух постарайся выводить, как окрепнет, — сказал он. — Да откармливай хорошенько! Зимы на фронтире холодные, в это время года проще всего подцепить какую-нибудь заразу.

Слова эти угодили мне в самое больное. Жильё. Опять оно, будь оно неладно. Своей семье я до сих пор не поставил избы, ютились под одной крышей. Да только теперь у меня замаячила сотня рабочих рук, и уж на дом-то для матери и сестры я их поставлю первым делом.

Я уже прикидывал в уме, из какого леса сделать дом для своей семьи, когда внезапно в висках запульсировало. Со мной пытался связаться Корнепий.

Вскоре перед глазами появилось уведомление от Системы:

/Сейсмический Резонанс. Питомец «Корнепий» обнаружил полость. Каменная порода нарушена/

Так… И что же это значит⁈