Глава 13

— Опять загадки, Чезара, — поморщился я, скрестив руки на груди. Меня раздражала эта островная привычка напускать туман там, где нужна ясность. — Давай без сказок для портовых пьяниц. «Вулкан дышит», «гора говорит»… Что именно там, в этой Глотке?

Девушка зябко передёрнула плечами. Её мокрый плащ тяжело обвис, а с подбородка срывались капли воды, но взгляд оставался упрямым.

— Это не сказки, мастер, — сухо ответила она, неохотно отворачиваясь от тёмного провала за наковальней. — Мой отец был из старых рудокопов. Из тех, кто спускался на нижние ярусы ещё до того, как Совет Искр закрыл туда ходы железными решётками. Он баял, что вулкан — это не просто камень и лава. Там, на самом дне, под Великими Горнами, спит нечто древнее — тварь, что древнее самого острова. Её дыхание питает плавильни Гильдии, её жар плавит сталь. А когда земля дрожит и порода стонет… отец говорил, это Зверь ворочается во сне. Если он когда-нибудь проснётся окончательно, от Ферро-Акудо останется лишь пепел.

Я слушал её хрипловатый голос, и по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий ничего общего со сквозняком из пещеры. Древняя тварь, спящая в недрах горы? Источник колоссальной энергии, чьё присутствие отравляет слабых и сводит с ума амбициозных?

Знакомый почерк. Слишком знакомый.

Перед мысленным взором мгновенно всплыла Мать Глубин. Та же хтоническая жуть, скрытая под толщей Каменного Предела, сводящая с ума своей своеобразной песнью и плодящая Рой. Неужели эти мудрецы из Гильдии Огня и Стали, ослеплённые жаждой наживы и власти, умудрились построить свою империю на спине очередного хтонического чудовища? Если легенда отца Чезары хотя бы наполовину правдива, то Совет Искр сидит не на золотой жиле, а на пороховой бочке.

Я внимательнее присмотрелся к девушке. Легенды легендами, но сейчас перед моими глазами разворачивалась вполне реальная проблема. Чезара побледнела так, что её лицо казалось высеченным из мела. Плечи тряслись крупной дрожью, а дыхание стало частым и поверхностным.

Дело не только в промёрзшей насквозь одежде. Аномально плотный фон Огненной Ци, извергающийся из Глотки, смешивался с удушливым запахом серы. Для меня, практика шестой ступени Закалки с элементом Огня, эта среда была питательным бульоном. Для обычного человека — ядом, который медленно выжигал внутренности и подавлял сердцебиение.

— Тебе худо, — констатировал я, отступая от наковальни. — Лицо белое, как полотно.

— П-пройдёт, — стуча зубами, выдавила она. — Сейчас пойду вниз… разогреюсь.

— Ага, разогреешься. Свалишься в ущелье на первом же повороте с онемевшими ногами, — я шагнул к ней. — Подойди ко мне.

Чезара инстинктивно отшатнулась, вскинув факел. В серых глазах сверкнуло недоверие, смешанное с уязвимостью загнанного зверя.

— Не дури, — я устало вздохнул, останавливаясь в двух шагах. — Я тебя не трону. Тебе нужно согреться прямо сейчас, иначе твои суставы скуёт ледяной судорогой так, что и шагу не ступишь. Подойди. Я могу сработать как печь. Прижиматься не нужно, просто стой рядом.

Она продолжала буравить меня настороженным взглядом, не сдвигаясь с места.

— Как знаешь, — хмыкнул я и закрыл глаза.

Сконцентрировавшись, я сделал глубокий, медленный вдох, втягивая в себя насыщенный жаром воздух штольни. Внутренний Горн внизу живота мгновенно откликнулся удовлетворённым гулом. Раскалённая энергия закрутилась водоворотом, и я волевым усилием направил этот поток из Нижнего Котла по меридианам к периферии.

«Живая Ртуть» в костях погнала жар наружу. Я филигранно дозировал Ци, заставляя её просачиваться сквозь поры так, чтобы не сжечь на себе куртку, но превратить собственное тело в мощный радиатор. Кожа под одеждой налилась теплом, кончики пальцев едва заметно засветились оранжевым. Воздух вокруг меня задрожал, преломляя свет, как над раскалённой жаровней.

— И всё-таки, подойди, — повторил я, глядя на неё сквозь тёплое марево.

Чезара нерешительно сделала полшага, затем ещё один. Попав в радиус моего теплового поля, она тихо выдохнула. Её дрожащие губы приоткрылись — контраст между промёрзлым сквозняком от входа и волной сухого, плотного жара, исходящего от меня, был ошеломляющим. Она замерла на расстоянии вытянутой руки, подставив озябшие ладони к моей груди, словно грелась у настоящего костра.

— Как… как ты не сгораешь изнутри? — прошептала она, широко распахнутыми глазами глядя на то, как от её собственных мокрых рукавов начал подниматься лёгкий пар.

— Это просто контроль и выдержка, — пожал я плечами, удерживая ровный поток энергии. — Ци Огня — это инструмент. Если умеешь держать молот, не отбивая себе пальцы, то и жар удержишь в узде. Думаю, многие опытные практики Гильдии могут делать то же самое, если захотят напрячься.

Чезара стояла рядом, чуть ссутулившись, и жадно впитывала тепло. Она предпочитала не смотреть мне в глаза, уставившись куда-то в район моего воротника. Ей явно было неловко от такой близости и собственной уязвимости, но пронизывающий холод брал своё. Я лишь мысленно усмехнулся, решив проявить деликатность, и не стал пялиться в ответ, полуотвернувшись к наковальне.

Внезапно из Глотки за выступом снова вырвался тот самый гул. В этот раз громче, с низким скрежещущим эхом, от которого задрожали базальтовые плиты под подошвами ботинок.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирован мощный выброс Огненной Ци из глубинных слоёв.]

Воздух в каверне мгновенно стал едким. Чезара глухо закашлялась, прикрывая рот сукном плаща. Зато я заметил, как её одежда стремительно теряет влагу — от ткани густо валил пар, а тёмные мокрые пятна светлели прямо на глазах под воздействием моего жара и выброса из глубины.

— Тебе и впрямь лучше уйти отсюда как можно скорее, — ровным голосом произнёс я. — Местная атмосфера тебя доконает быстрее, чем ливень на перевале.

Она кивнула, отнимая рукав от лица. Бросила на меня быстрый взгляд — всё ещё настороженный, но теперь в нём читался явный интерес. Вынужденная близость делала своё дело, ломая стену отчуждения. Но внезапно девушка словно опомнилась — она резко одёрнула себя и отступила на шаг назад, разрывая тепловой контакт.

— Всё, мне уже лучше. Одежда почти сухая, — бросила она, возвращая себе привычную холодную непроницаемость.

Я не стал настаивать. Плавно перекрыл ток энергии по меридианам. Пульсирующий жар, исходивший от кожи, неохотно втянулся обратно, оседая во Внутреннем Горне послушным, тяжёлым клубком. Свечение на кончиках пальцев угасло.

Чезара подошла к стене и взяла свой отложенный факел. Посмотрела на обгорелую смоляную тряпку, затем перевела взгляд на меня:

— Оставить тебе пару факелов?

— Был бы крайне признателен, — кивнул я. — А самой на обратный путь во тьме хватит?

Она коротко кивнула, вытаскивая из-под полы дождевика два запасных промасленных свёртка, и положила их на край каменного постамента. Затем выпрямилась, глядя мне прямо в глаза:

— Молотки, напильники, зубила, клещи. Стальной лом и заготовки. Масло, уголь, бура, точильные камни.

— Всё верно, — подтвердил я. — Но передай Броку самое главное: пусть сильно губу не раскатывает. Времени в обрез. Я не смогу выковать ничего толкового против высшего зверя из обычного лома и ржавой стали. И без точных сведений о Левиафане вообще ничего не выйдет. Мне нужно понимать, с чем придётся иметь дело, какая там структура плоти и панциря. Пусть тащит записи Гильдии, чертежи, расчёты. И в идеале — мне нужен хотя бы мелкий экземпляр его брони или чешуи, иначе это пустая трата времени.

Чезара внимательно выслушала, запоминая каждое слово.

— Я передам ему. Вернусь как можно скорее, — глухо сказала она. Развернулась, накинула на голову высохший капюшон и быстрым, скользящим шагом скрылась в темноте узкого коридора.

Я остался один. Густая, давящая тишина штольни навалилась со всех сторон, нарушаемая лишь мерным гудением горячего воздуха в Глотке. Подойдя к наковальне, я взял один из оставленных факелов. Возиться с кресалом в таком мраке не было ни малейшего желания. Я пустил тонкий импульс Ци Огня через ладонь прямо в ткань. Факел с лёгким хлопком вспыхнул, озарив каменные своды древней кузницы пляшущим светом.

С факелом в руке решил осмотреть пещеру куда внимательнее. Обогнул массивный постамент наковальни и приблизился к провалу в полу, который Чезара называла «Глоткой». Из узкой, оплавленной по краям щели, несло серой и таким густым жаром, что перехватывало дыхание. Я наклонился ближе, вглядываясь во мрак лавовой трубки, уходящей куда-то под немыслимым углом во тьму Иль-Ферро.

Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное окно Системы:

[ВНИМАНИЕ! Анализ среды. Радиационный фон Огненной Ци критичен. На глубине 100 метров зафиксирован температурный режим, превышающий пределы выживания. Текущий уровень «Термальной Адаптации» недостаточен. Прогноз при спуске: летальный исход.]

Я поморщился и отступил на шаг. Желание спуститься туда и проверить, нет ли внизу залежей полезных руд, зудело под кожей, но разум брал верх. Безусловно, стоит поисследовать эту кишку позже, когда я буду готов и стану сильнее, но действовать нужно крайне осторожно. К тому же сейчас есть задачи куда важнее.

Оставив Глотку в покое, я двинулся дальше, вдоль неровных стен, пока не набрел на короткий боковой штрек — это кладовая отшельника. Свет факела выхватил из мрака обвалившиеся деревянные стеллажи, сгнившие почти в труху, и обломки глиняных горшков на полу. У стены валялся порванный кожаный мешок с остатками давно истлевшей еды, превратившейся в окаменелую пыль.

Но когда я копнул обломки досок ногой, под ними обнаружилось нечто действительно полезное — куча угля, сильно отсыревшего от времени и пещерного конденсата. Я присел, потерев пальцами несколько черных кусков, и те тихо звякнули друг о друга. Отлично! Это обработанный уголь из древесины Железного Леса. Маэстро Ферро знал толк в топливе. Чуть в стороне, под слоем каменного крошева, нашлись и металлические обломки — пара стальных прутков и куски каких-то изрубленных пластин. Снаружи они покрылись коркой ржавчины, но чутье подсказывало: сердцевина там цела, это вполне добротная сталь.

Я не сдержал искренней улыбки. Эта находка по-настоящему радовала, ведь она сильно поможет мне на первых этапах, пока Чезара не принесет нормальное сырье.

Собрав самые крупные куски сырого угля, я перенес их в главную каверну и сгрузил прямо на ровные базальтовые плиты. Опустился на колени, закрыл глаза и потянулся к Внутреннему Горну. Огненная Ци послушно скользнула по меридианам к ладоням. Я направил волну сухого концентрированного жара на черную кучу, контролируя поток так, чтобы не воспламенить древесину, а лишь выбить из нее влагу.

Уголь сердито зашипел, выделяя густой белый пар. Спустя пару минут непрерывного термического воздействия шипение сошло на нет. Я взял один кусок и ударил им о другой — раздался характерный звонкий щелчок. Тот уголь, что еще недавно казался промокшим насквозь мусором, высушился почти полностью.

Так, отлично.

Убедившись, что топливо готово, я сунул руку во внутренний карман куртки и извлёк Древний Духовный Камень. В полумраке пещеры артефакт казался живым сердцем: гладкий, полупрозрачный кристалл глубокого льдисто-голубого цвета, внутри которого, словно пульсирующие вены, переплетались раскалённые оранжевые прожилки. От него ощутимо тянуло пронизывающим Инь-холодом, который тут же вступал в невидимое противоборство с плотной фоновой энергией лавовой трубки.

Развернув тряпичный свёрток, я аккуратно разложил на свободной каменной полке порошки Алекса. Семь пронумерованных бумажных пакетиков выстроились в ряд, а рядом лег холщовый мешочек с бычьим желчным камнем. Я ещё раз мысленно прогнал этапы протокола «Горнило». Первые три дозы глотаются всухую, это просто. А вот номера с четвёртого по седьмой необходимо заваривать в кипятке, настаивая до мутности. И здесь вылезала очевидная проблема.

Я похлопал по своей сумке. Внутри тяжелела лишь одна походная фляга, наполненная ещё в городе. Для многочасовой изнурительной сессии поглощения и постоянного приготовления термостабилизаторов этого критически мало.

Но раз Маэстро Ферро годами ковал здесь в одиночестве, значит, он где-то брал воду. Не мог же он таскать её бочками с самого низа, мимо угольных делянок.

Прихватив потрескивающий факел, я снова шагнул в узкий зев выхода. Ветер снаружи поутих, но горную площадку и сеть ущелий затянуло густым, почти осязаемым ночным туманом. Я медленно двинулся вдоль неровной скальной стены, освещая себе путь. Брёл сквозь сырую мглу минут двадцать, напрягая слух в надежде уловить журчание горного ручья или стук капель влаги. Тщетно. Лишь сплошной скользкий базальт, цепляющиеся за штаны корни железного вяза и гнетущая тишина. Никакой воды в округе не было. Это скверно.

Пришлось разворачиваться. Дорогу назад я нащупал без проблем, и вовсе не благодаря следам. Аномально плотный поток Огненной Ци, струящийся из Глотки штольни, служил безупречным маяком для моих разогретых меридианов.

«Откуда же ты черпал влагу, безымянный кузнец?» — думал я, вновь протискиваясь под козырёк каверны.

Взгляд скользнул по пещере и зацепился за рассохшуюся деревянную бочку для закалки, вросшую в углубление пола. Деревянные клёпки её давно разошлись, но стягивающие обручи ещё держались. Рядом, под обвалившимися стеллажами, валялись несколько уцелевших глиняных чаш и широких поддонов.

Я быстро вытащил пустой бочонок из ямы, сгрёб глиняную тару и вынес всё это хозяйство на улицу. Как по заказу, тяжёлый туман начал оседать, и с невидимого неба вновь заморосил размеренный, холодный дождь. Капли звонко забарабанили по сухому дереву и пересохшей глине, медленно собираясь на дне.

Отлично, вот и водичка будет.

Оставив бочонок и поддоны под неспешно моросящим дождём, я вернулся под каменный козырёк штольни. Дожидаться, пока наберётся достаточно дождевой влаги, времени не было — первую фазу нужно начинать сейчас, используя ту воду, что оставалась в походной фляге.

Я подобрал несколько относительно сухих веток у входа и сложил их поверх высушенных кусков железного угля на плоской базальтовой плите. Короткий импульс Огненной Ци с кончиков пальцев — и сухая древесина занялась ровным, бездымным пламенем. Огонь весело затрещал. Я достал из сумки медный котелок Чезары, вылил в него остатки воды из фляги и пристроил над огнём, подперев камнями.

Вода закипела быстро. Я аккуратно развернул первые три бумажных пакетика. «Сухие, растереть на языке, запить тёплой водой». Высыпав серовато-жёлтый порошок на ладонь, я отправил его в рот. Вкус оказался резким, вяжущим и невыносимо горьким — аконит ударил по рецепторам так, что свело скулы. Сняв котелок с огня, я сделал несколько осторожных глотков разогретой воды, смывая едкую пыль в горло.

Затем, не теряя времени, высыпал содержимое пакетиков с четвёртого по седьмой в оставшийся кипяток. Следом отправилась растёртая щепоть бычьего желчного камня. Вода в котелке тут же помутнела, окрасившись в грязно-бурый цвет, и по пещере поплыл тяжёлый, дурманящий запах серы и мяты. Я вернул посудину на край углей — пусть настаивается, как велел Алекс.

И в этот момент травы подействовали.

Смесь схватила изнутри с жестокостью стального капкана. Я глухо выдохнул, чувствуя, как в желудке вспыхнул настоящий пожар. Алхимический состав Алекса не лечил, а агрессивно готовил тело, затапливая меридианы обжигающе плотной волной, которая должна стать буфером против грядущего абсолютного холода. Внутри всё буквально полыхало, Внутренний Горн отозвался гулом, едва не сорвавшись в резонанс.

Я достал из кармана Древний Духовный Камень. В полумраке его голубые грани мерцали, источая пронизывающий могильный холод. Я взвесил его на ладони, прикидывая варианты. Как именно вытягивать эту громаду мощи, чтобы не разорвать каналы в первые же секунды?

— Система, запрос, — мысленно произнёс я. — Анализ оптимального пути поглощения по протоколу «Горнило». Куда прикладывать камень: напрямую к Нижнему Котлу или работать через ладони на вдохе?

Перед глазами мгновенно развернулось полупрозрачное окно с чётким шрифтом:

[Анализ энергетической структуры артефакта завершён.]

[Рекомендация: Техника «Симметричный Фокус».]

[Метод: Зажать Древний Духовный Камень между ладонями (точки входа Лао-Гун). Удерживать сомкнутые руки на уровне груди (скрытый центр «Кузня Воли»).]

[Обоснование: Первичная фильтрация Инь-Ци через сердечный меридиан снизит риск термического шока на 42 % до её слияния с Ян-Ци во «Внутреннем Горне».]

— Принято, — пробормотал я, смахивая окно.

Устроился поудобнее на ровной каменной плите рядом с очагом. Скрестил ноги, выпрямил спину, принимая базовое положение «Стойки Тысячелетнего Вулкана», адаптированное для сидения. Камень, обжигающий своим холодом, лёг между моих ладоней. Я свёл руки на уровне груди, как и советовала Система, и прикрыл глаза.

Для начала нужно просто дышать. Выровнять пульс, поймать один ритм с пульсацией артефакта, не пытаясь пока тянуть из него энергию. Вдох. Выдох.

Но достичь полной концентрации оказалось чертовски сложно. Меня рвало на части. С одной стороны, из Глотки лавовой трубки непрерывным потоком накатывала тяжёлая, давящая Огненная Ци вулкана, заставляя мою собственную энергию бурлить и рваться наружу. С другой — прямо между ладонями пульсировала древняя, жестокая Инь-энергия льда, стремящаяся проморозить кровь до самых костей. Эти две стихии смешивались вокруг меня в невидимый, ревущий хаос, не давая сознанию зацепиться за точку опоры. Мысли метались, дыхание сбивалось.

Я стиснул зубы. Холодное Пламя, пассивная способность подавлять эмоции, включилось на полную мощность. Жар от выпитого порошка Алекса внутри разгорался всё сильнее, создавая надёжный щит вокруг уязвимых внутренних органов.

— Ну же, — мысленно приказал я себе. — Я есть Горн. Я есть тигель.

Волевым усилием продавил этот внешний хаос. Заставил себя абстрагироваться от гула Глотки. Внимание сузилось до пространства между моими ладонями.

Получилось. Турбулентность стихий в сознании улеглась, сменившись звенящей, болезненной ясностью. Я начал разгонять собственную энергию меридианов, создавая втягивающую воронку. Следуя системному протоколу, я осторожно приоткрыл каналы на ладонях.

Первая ледяная нить, толщиной с волос, сорвалась с Древнего Духовного Камня и вонзилась в мою плоть. Боль была ослепительной, но буфер из трав принял удар на себя. Сессия поглощения началась под тихое бульканье мутного отвара в медном котелке.